Алекса́ндр Льво́вич Ива́нченко (20 июня 1945, Краснотурьинск, Свердловская область — 1 июня 2026) — русский писатель, металлург. Жил в Краснотурьинске и Переделкине. Член Союза писателей СССР. Был членом правления (с 1991 года), секретарём Союза российских писателей (1991—1996; членство приостановлено на неопределённый срок)Чупринин С. И. Иванченко Александр Львович // Чупринин С. И. Новая литература: мир литературы: Энциклопедический словарь-справочник: В 2 т. Т. 1: А-Л. — М.: Вагриус, 2003. — С. 548.. Член Русского ПЕН-центра. Член редакционного совета журнала «Урал» и редакционной коллегии журнала «День и ночь». Произведения издавались в США, Болгарии и Германии.
Литературный критик Валентин Лукьянин пишет про Иванченко, что …начинал он когда-то как один из провозвестников и законодателей русского постмодернизма, едва ли даже не возглавлял «обойму»Лукьянин Валентин. Литературное сегодня сквозь призму «русского Букера» .
Критик Виктор Топоров относит Александра Иванченко к «уральскому магическому реализму»Топоров Виктор. Любовь во время холеры // Частный Корреспондент. — 5 апреля 2010 года..
Биография Родился 20 июня 1945 года в городе Краснотурьинске Свердловской области. Работал слесарем промышленного оборудования, металлургом, мастером производственного обучения в техническом училище, пожарным. В 1964—1967 гг. служил в Советской армии. Во время службы в армии за «антисоветскую пропаганду» был заключён в психиатрическую больницуПредисловие редакции к публикации: Александр Иванченко. Цветы запоздалые (фрагменты книги Homo Mysticus) // Новая газета. — № 53. — 27 июля 2000 г.. В 1977 году окончил Литературный институт. После избрания в 1991 году секретарём Союза российских писателей жил в ПеределкинеКурицын Вячеслав. Александр Иванченко // Современная русская литература с Вячеславом Курицыным. В 1996 году вернулся в родной город. По утверждению Сергея Чупринина, жил в Переделкине и СШАЧупринин С. И. Иванченко Александр Львович // Чупринин С. И. Русская литература сегодня. Малая литературная энциклопедия. — М.: Время, 2012. — С. 355..
Умер 1 июня 2026 года в возрасте 80 лет.
Жизненное и творческое кредо Придерживался буддистских воззрений: За вершину мудрости признаю Упанишады (философия Вед), философию раннего и позднего буддизма, Адвайта-Веданту Шанкары, систему Санкхья Капилы, Йога-Сутры Патанджали, философию Бхагавадгиты и Мокшадхармы (Махабхарата). В качестве этического и жизненного пути избрано учение Тхеравады — классического (раннего) буддизма, наиболее адекватно передающее Дхамму (доктрину) Будды Готамы, цель которой — Освобождение из круговорота сансары — профанического существования — и достижение Необусловленного (Ниббаны). В русской прозе выделяет следующих писателей: Гоголь, Толстой, Пушкин, Лермонтов, Чехов, Набоков, Достоевский, Тургенев (особенно «Записки охотника»), Лесков, Бунин, Платонов, Белый. В зарубежной: Гамсун, Фолкнер («Свет в августе», «Шум и ярость»), Камю («Посторонний», «Падение», эссе), Акутагава, Бланшо, Гессе, Весос, Онетти, Кортасар («Игра в классики», «Выигрыши», рассказы), Генри Миллер, Кафка, Борхес, Батай, Роб-Грийе, Малерба и др. Предпочтения в европейской и русской философии: Платон, Плотин, Шопенгауэр, Кант, Паскаль, немецкие мистики, Ницше, Шестов, Бердяев, Розанов и др.
Признание О первой повести Александра Иванченко «Рыбий глаз» (1976) восторженно отозвался Юрий ДомбровскийЗолотусский Игорь. Сын традиции // Литературная газета. — 2005. — Выпуск № 25..
Роман «Монограмма» (1988) входил в шорт-лист премии первой премии «Русский Букер» (1992), где соперниками Александра Иванченко были Людмила Петрушевская, Владимир Маканин, Фридрих Горенштейн, Владимир Сорокин и Марк Харитонов. Значительно позже Вячеслав Курицын написал об этом романе: …Шедевр «Монограмма», один из лучших русских текстов 80-х (половина романа — пронзительно написанная реалистическая история из русской жизни, в самые одинокие минуты жизни я вспоминаю, как сельская учительница пишет себе письмо от лица уехавшего любовника, а вечерами бежит сквозь пургу, чтобы увидеть в прорезях ящика белый конверт; вторая половина — тексты буддистских медитаций)…
Александр Иванченко — лауреат премии «Антибукер» (1999) за художественный памфлет «Купание красного коня» (1997) в номинации «Четвёртая проза» (мемуары, эссеистика).
Памфлет «Купание красного коня» Вернувшись в 1996 году, после многолетнего отсутствия в Краснотурьинске, Александр Иванченко написал художественный памфлет «Купание красного коня».
Вячеслав Курицын, один из самых благожелательных критиков Александра Иванченко, дал «Купанию красного коня» нелицеприятную оценку: В 1997 году после почти десятилетнего молчания Иванченко написал памфлет про интеллигентскую элиту «Купание красного коня», худшее своё сочинение, в котором лишь изредка мелькают кусочки высокого класса, — именно за памфлет, однако, Иванченко был приговорён к Антибукеровской премии, получать которую не стал.
Вопреки написанному Курицыным, Александр Иванченко не отказался от премии «Антибукер», а передал денежную часть премии в центр реабилитации тяжело раненных российских солдат, воевавших в ЧечнеИванченко Александр. Письмо в комитет Антибукеровской премии . Январь 2000 года.. Это подтвердил и главный редактор журнала «Урал» Николай Коляда, опубликовавший памфлет: Это такая радость для нас, особенно для журнала «Урал», который я возглавляю. 1 декабря 1999 года вышел двенадцатый номер, где впервые опубликована повесть Иванченко «Поверх цензуры. Купание красного коня», а 21 декабря объявили, что он стал лауреатом. На следующий день я позвонил ему и поздравил с нашей победой. Он сразу сказал, что не поедет на вручение и все деньги отдаст в центр реабилитации тяжелораненых российских солдат, воевавших в Чечне. Так он и сделалКоляда Николай. В неравной борьбе с критикой (Интервью Павлу Рудневу) // Независимая газета. — 16 февраля 2000 года..
Ещё до журнальной публикации «Купание красного коня» было опубликовано Вячеславом Курицыным на своей странице на сайте Марата Гельмана.
…После длительного молчания он появляется с новой вещью. Повестью-памфлетом, которую остереглось напечатать уже не одно издание, и именно поэтому Курицын, закрывший на время свой сайт «на ремонт», прервал «ремонт» и выставил повестьКостырко Сергей. Сетевая литература // Новый мир. — 2000. — № 2..
Причины публикации «Купания красного коня» в Интернете проанализировал хорошо знакомый с сетевой средой Сергей Кузнецов: Можно понять редакции толстых журналов, которые не решились — или просто не захотели — портить отношения со старыми друзьями и постоянными авторами, хотя, возможно, и оценили мрачный юмор и полупародийный стиль Иванченко. Можно было бы сказать слова о либеральной цензуре и назвать выход Иванченко в Интернет обращением к новому Самиздату — к той крайней мере, на которую шёл в 70-е гг. автор, отчаявшийся опубликоваться официальным путём. Можно также предположить, что, если бы Иванченко захотел напечататься не в «демократических», а в «патриотических» изданиях, у него не возникло бы особых проблем с публикацией. Интернет в этом смысле есть существенно менее одиозный вариант, чем, скажем, публикация в литературном приложении к газете «День». В отличие от Самиздата 70-х Интернет выступает здесь как идеологически нейтральная среда. Тем более что в качестве «издателей» выбраны Марат Гельман и Вячеслав Курицын, которых нельзя упрекнуть в приверженности «коммуно-патриотическим» ценностямКузнецов Сергей. Старые герои нового Самиздата. Повесть о шестидесятниках в Интернете // Ведомости. — № 66(66). — 8 декабря 1999 года..
В конце 1990-х гг., однако, сетевая публикация ещё не воспринималась литературным сообществом как самодостаточная, и пик скандала поэтому пришёлся на публикацию в журнале «Урал».
Главный редактор журнала Николай Коляда рассказал о редакционной предыстории публикации памфлета: Номер был уже готов к печати, и я перед тем, как везти в типографию, решил взглянуть на гранки и ужаснулся — пять-шесть абзацев были изъяты одним моим сотрудником, у которого некоторые персонажи этого памфлета — в друзьях. Я начал орать и метаться по редакции, и всё вернули на место. В результате роман опубликован полностью. Не думаю, что стоит обижаться на Иванченко. Интеллигенции, нам всем надо задуматься над тем, в какой пошлости мы плаваем и почему мы всякий раз считаем, что не захлёбываемся ею. Нужна встряска, чтобы мы не твердили, что «всё у нас нормально».
Лев Данилкин политизацию памфлета Иванченко считал надуманной и сводил проблему публикации к качеству текста: Премию за эссеистику получает Александр Иванченко, «Купание красного коня» которого не опубликовали даже толстые журналы. «Ведомости» уже писали об этом тексте. Отчего не изменить несколько структуру, не ввести, например, номинацию «сетевая словесность», раз уж считается, что по жанровому охвату «Антибукер» — главная премия? Тут и место ИванченкеДанилкин Лев. Низший пилотаж. Вручены премии «Антибукер» // Ведомости. Пятница. — № 76 (76). — 23 декабря 1999 года..
Аналогичным образом резюмировал своё отношение к «Купанию красного коня» Сергей Костырко: И вот наконец автор приступает к художественному воплощению заявленного — последняя глава, занимающая по объёму чуть ли не половину повести, изображает торжество продавшейся «придворной интеллигенции»: на празднование юбилея знаменитой поэтессы А. сходится нынешняя артистическая, литературная и политическая элита, от Жириновского до Солженицына. Чтение этой главы, я бы сказал, ошеломляет. И уж точно не тем, на что рассчитывал автор, а своей литературной беспомощностью. Перед нами разворачивается бесконечный свиток характеристик-карикатур с прозрачными фамилиями и «обыгрыванием» знаковых примет каждого персонажа. Плоскость и какая-то, я бы сказал, бессильная грубость напоминают правдинских Кукрыниксов: Черниченко в деревенских лаптях, Солженицын катит перед собой красное колесо, Попов несёт макет «Метрополя», Илья Дадашидзе пристаёт ко всем с микрофоном, Лукьянов с макетом парламента читает свои стихи и тому подобное. А уж в финале — непроизвольная пародия на пародийную «литературную кадриль» из «Бесов»: присутствовавшие на шабаше «Пушкин с Лермонтовым… уже целились в самозванцев из дуэльных пистолетов; Толстой, очнувшись, гвоздил пришельцев дубиной народной войны, со свистом рассекая ею воздух; Лесков настраивал вконец испорченный язык, перебирая струны арфы; Достоевский бился в падучей; Чехов ставил всему диагноз; Гоголь, задыхаясь от гнева, жёг третий том „Мёртвых душ“». Всё — приехали! Тут уже не творческий провал — тут оглушительный конфуз. Стоило ли для этой кучи беспомощных, злых шаржей, с использованием всех обывательских мифов и литературных сплетен, огород городить — о Христе размышлять, об исторической памяти, о высокой миссии художника… И уж точно — не следовало с таким напором обличать пошлость в современной литературной жизни — уровень мысли и «эстетики» второй половины повести, никуда от этого не денешься, переадресовывает эти укоры уже непосредственно автору. Горькое чтение.
С ровесником Александра Иванченко Сергеем Костырко солидаризировался и критик следующего поколения Сергей Кузнецов: