Партии ипподрома, также партии цирка, цирковые партии, факции (, ) — объединения болельщиков, жителей Римской империи, а затем Византии, вокруг команд, участвующих в различных спортивных состязаниях и боях гладиаторов и, позднее, в гонках колесниц. Возникновение партий ипподрома относится к эпохе принципата, когда они были преимущественно спортивными объединениями. В период Поздней Античности, с упадком городского самоуправления, к партиям перешли обязанности по организации зрелищ. Дальнейшее развитие партии получили в более позднюю эпоху, когда они стали одной из основных социальных сил Константинополя и других крупных городов Византии.

Традиционно партии ассоциировались с цветами, под которыми выступали их наездники. Партии «зелёных» и «голубых» были главными и осуществляли патронаж над «красными» и «белыми» соответственно. В обязанности партий входила подготовка спортсменов и организация развлекательной составляющей циркового представления. В период Римской империи императоры отдавали предпочтение «зелёным», тогда как императоры Восточной Римской империи поддерживали как правило «голубых». В контексте византийских источников более употребительно называть «голубых» венетами, и «зелёных» прасинами. Временем расцвета партий считается период с начала V до середины VI века с кульминацией в царствование императора Юстиниана I (527—565), когда при деятельном участии партий по городам империи прокатилась серия крупных беспорядков, самым значительным из которых было масштабное восстание Ника (532). К концу VII века партии утратили политическое влияние, но ещё длительное время за ними сохранялись церемониальные функции. В трактате «О церемониях» (X век) описываются разнообразные церемониальные выходы и торжественные мероприятия с участием партий. Важнейшей из таких церемоний были императорские коронации, в которых партии участвовали начиная с коронации Юстина I в 518 году.

Хотя упоминания о партиях ипподрома чрезвычайно многочисленны в византийской историографии, особенно ранней, ни в одном источнике этот предмет не рассматривается специально. Как следствие, относительно партий ипподрома в Византии на данный момент не существует общепризнанной теории, которая бы объяснила их происхождение и функционирование. Основным дискуссионным моментом является признание или отрицание за партиями политической роли, вопрос о том, являлись ли они исключительно спортивным объединением, или имели и иные общественные функции. «Спортивная» теория была выдвинута в XIX веке Альфредом Рамбо и развита современным византинистом Аланом Кэмероном. «Политическую» теорию поддерживали русские историки Ф. И. Успенский, А. П. Дьяконов и многие другие, на Западе она ассоциируются с именем . Проблемой, тесно связанной с раскрытием значения партий ипподрома, является понимание терминологии источников того времени, в особенности тех, которыми обозначались народ, цирковые партии и т. д. Значительные дискуссии в историографии посвящены понятиям и , в широком смысле обозначающими «народ» или «отдельную группу людей». Согласно «факционной» теории, которую в том или ином виде разделяли Шарль Дюканж, Эдуард Гиббон, Софоклис, Гавро Манойлович, , М. Я. Сюзюмов и Джон Файн, указанные понятия обозначали, в том числе, цирковые партии. Другие исследователи (Ф. И. Успенский, А. П. Дьяконов, Г. Л. Курбатов, А. Кэмерон и др.) такую связь отрицают.

Историография

Основные теории

Византия, рассматривая себя как продолжение Римской империи, сохранила у себя все её институты, однако смысл их часто отличался от исходного. Начиная с эпохи Возрождения господствовало представление, что византийский период истории Римской империи был периодом упадка и разложения. Этот взгляд в своей знаменитой «Истории упадка и разрушения Римской империи» отразил Эдуард Гиббон: «Константинополь усвоил не добродетели древнего Рима, а его безрассудства, и те же самые партии, которые волновали цирк, стали с удвоенной яростью свирепствовать в ипподроме». Однако Гиббон не стал в своей работе более глубоко рассматривать этот вопрос. Некоторое внимание партиям ипподрома уделили первые византинисты, существенные замечания на эту тему сделал в 1711 году историк-бенедиктинец Ансельмо Бандури. Первым, кто предпринял попытку серьёзного изучения партий, был немецкий историк Фридрих Вилькен. Выполнив обширный анализ сведений о возникновении и роли партий в Римской империи и Византии, он ввёл в рассмотрение все основные источники, которые были использованы последующими поколениями учёных. Однако им были проанализированы только внешние проявления активности партий, а политической подоплёки в ней не усматривалось. Такая точка зрения являлась преобладающей до конца XIX века, и ведущие византинисты XVIII—XIX веков Людвиг Фридлендер и Альфред Рамбо («De byzantino Hippodromo et circensibus factionibus», 1870) отрицали связь партий цирка с политическими движениями и доказывали, что борьба венетов и прасинов не имела социально-политических оснований, что активность венетов и прасинов начиналась и заканчивалась на ипподроме.

Существовали и альтернативные точки зрения. Так, Иоаннис Зампелиос сопоставлял борьбу зелёной и голубой партий в Константинополе с противостоянием гвельфов и гибеллинов в Италии, полагая, что голубые — это приверженцы римского монархизма и защитники императорской власти, а зелёные — враги всякой ксенократии, истинные патриоты и поборники демократических начал. Вопрос о партиях рассматривался также с точки зрения борьбы христианских течений, и утверждалось, что голубые всегда стояли за господствующую религию, отстаивали интересы Церкви и её политическую независимость, а зелёные сочувствовали еретическим императорам, не отрешившись полностью от языческих традиций. Эту «механистичную» теорию, устанавливающую преемственность между либералами-зелёными, иконоборцами, а затем православными, подверг критике в 1880 году Ф. А. Курганов, однако своей теории он не предложил.

Новый взгляд на проблему появился в работе 1894 года Ф. И. Успенского «Партии цирка и димы в Константинополе», в которой было показано, что цирковые партии были не только спортивными организациями, что они имели гражданские и военные функции и были организациями народа. Так же Успенский первым выдвинул имевшее многочисленных сторонников предположение о том, что византийские демы являлись продолжателями известных с IV века до н. э. демов Афин. Главные положения Ф. И. Успенского стали исходными для статьи сербохорватского учёного , изданной в 1904 году и ставшей известной после переиздания на французском языке в 1936 году. Манойлович доказывал, что факции были настоящими народными партиями и что различия цветов имели в своей основе классовые различия. В его работе была установлена связь партий с территориальным (по кварталам) и имущественным разделением византийского общества. Партия «голубых» была связана с высшими классами — землевладельческой аристократией, «зелёные» — с торговцами, промышленниками. Существовали также различия в религиозных предпочтениях. Хотя в ходе дальнейших исследований было показано, что такое различение не было чётким и часто нарушалось, в целом такое представление о политических симпатиях партий сохранилось. Согласно французскому историку , идеи Манойловича стали основой для всех последующих исследований. В советской историографии теорию о связи цирковых партий с народными движениями в 1930—40-х годах развивали М. В. Левченко и А. П. Дьяконов. Посмертно изданная статья Дьяконова, «Византийские димы и факции (τα μέρη) в V—VII вв.» (1945), оказала значительное влияние на развитие вопроса и получила широкую известность. В СССР в середине 1950-х годов она вызвала дискуссию о роли партий в ходе политической борьбы горожан Византии. М. В. Левченко и Н. В. Пигулевская отстаивали прогрессивный характер партий, а М. Я. Сюзюмов выдвинул тезис о защите горожанами IV—VI веков рабовладельческих порядков. В последующих работах З. В. Удальцовой, Г. Л. Курбатова и М. Я. Сюзюмова была сформулирована концепция периодизации социальной-политической борьбы в ранней Византии.

Основные возражения против взглядов на димы как нечто отличное от партий цирка сформулированы в монографии британского исследователя Алана Кэмерона «Circus factions: Blues and Greens at Rome and Byzantium», вышедшей в 1976 году. Опираясь на концепцию А. Х. М. Джонса, он отринул различие в значении между понятиями и , считая, что разница между ними является лингвистической и возникла вследствие развития греческого койне. Основное значение данных понятий ближе к слову «чернь», и им обозначали относительно небольшие группы населения — клубы спортивных болельщиков из нескольких сотен человек. Соответственно, по мнению исследователя, верным является взгляд на димы как на объединения спортивных болельщиков, а проявления их активности, даже такие крупные как восстание «Ника», не более, чем акты вандализма. Таким образом, попытки социального анализа димов бессмысленны. Аргументация Кэмерона была признана многими исследователями убедительной, хотя ряд вопросов, прежде всего, причины, по которым повышенная активность партий ограничилась рамками середины V — начала VII веков, были не вполне прояснены. Надежды британского византиниста , что книга Кэмерона вызовет оживлённые дебаты, впрочем, не оправдались. В 1997 году российская исследовательница А. А. Чекалова указала, что из-за произвольного подбора источников А. Кэмерон ошибочно отождествляет димы с их наиболее активной частью — стасиотами. Взгляды Кэмерона подверг критике в своей посвящённой социальным конфликтам эпохи Юстиниана I монографии британский историк Питер Белл. По мнению Белла, филологический подход Кэмерона не позволил ему исчерпывающим образом проанализировать значение партий за пределами ипподрома. Справедливо отвергая тезис Манойловича о наличии долгосрочных симпатий у партий, Кэмерон проигнорировал их роль как выразителя народных чаяний, коммуницирующих напрямую с императором, на что в XIX веке указывал А. Рамбо.

Терминологические споры