Дом Ипа́тьева или Ипа́тьевский дом — несохранившийся частный дом в Екатеринбурге на углу улиц Карла Либкнехта и Клары Цеткин (ранее именовавшихся как Вознесенский проспект и Вознесенский переулок), в подвале которого в ночь с 16 на 17 июля 1918 года расстрелян вместе с семьёй и прислугой бывший российский император Николай II. В 1991 году найдены останки членов императорской семьи и приближённых лиц, 17 июля 1998 года они были похоронены в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга, ещё через два года — последнего российского императора и членов его семьи канонизировали в лике страстотерпцев.

В 1927—1932 годах в доме располагался музей Революции, затем — конторы, относившиеся к разным ведомствам. В 1975 году Политбюро приняло секретное постановление о сносе дома, что было выполнено 16 и 17 сентября 1977 года в бытность первого секретаря Свердловского обкома КПСС Бориса Ельцина.

В 2003 году на месте, где ранее располагался дом, построен Храм на Крови.

Владельцы дома в XIX веке

Построенный в конце 1880-х годов горным чиновником статским советником Иваном Редикорцевым, дом представлял собой каменный двухэтажный особняк. Место для строительства выбрано на западном, самом крутом, склоне Вознесенской горки — примечательной возвышенности в Екатеринбурге. В 1766—1808 годах на месте дома стояла деревянная Старо-Вознесенская церковьПРОТОКОЛ совместного заседания инициативной группы по сохранению остатков фундамента Ипатьевского дома и Управления охраны культурного наследия Министерства культуры Свердловской области под председательством заместителя Министра культуры Свердловской области Г. А. Кукарских от 04.05.2000 г. . Позже там, где находился её алтарь, была сооружена часовенка, просуществовавшая до 1920-х годов.

Архитектура здания учитывала рельеф горки. Восточный фасад (обращённый на Вознесенский проспект) был одноэтажный, а западный (обращённый в сад) имел два этажа. К западной стене была пристроена веранда. В восточной части здания, которая углублялась в склон горы, имелся подвальный этаж. С подвального этажа имелся выход на южный фасад дома (обращённый на Вознесенский переулок). Длина дома составляла 31 м, ширина — 18 м. Главный вход — с Вознесенского проспекта, с восточной стороны дома. Главный фасад дома был расположен параллельно генеральному направлению фронта домов на проспекте, который в этом месте имел излом к востоку и шёл в сторону особняка Харитоновых-Расторгуевых, расположенного на самом высоком участке горы. Таким образом дом оказался несколько заглубленным по отношению к проспекту.

Дом располагался по адресу № 49/9 на углу Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка (ул. Карла Либкнехта и ул. Клары Цеткин). В архитектуре этой постройки господствовавшие в то время русские элементы сочетались с уральскими мотивами и модерном. В доме имелись водопровод и канализация, к нему были подведены электричество и телефонная связь. Внутренние помещения были богато украшены чугунным литьём, лепниной, потолки — художественной росписью.

Редикорцев недолго оставался владельцем дома, он был обвинен в коррупции, и, чтобы поправить пошатнувшееся финансовое состояние, в 1898 году продал дом золотопромышленнику И. Г. Шаравьеву (известному по делу торговцев «стреляными золотыми приисками»).

Николай Николаевич Ипатьев

Военный инженер-строитель Николай Николаевич Ипатьев купил дом в начале 1908 года (согласно другим источникам, в опубликованных материалах дела Н. Н. Ипатьев, будучи допрошенным 30 ноября 1918 года следователем И. А. Сергеевым, в протоколе допроса указывает датой приобретения дома у Шаравьева начало 1918 годаРасследование цареубийства. Секретные документы. — М., «Юго-Запад», «Издательский центр», 1993. — С. 12—14. — 100 000 экз. — ISBN 5-85312-097-2), заплатив прежнему владельцу 6 тысяч рублей. Семья Ипатьева жила в помещениях верхнего этажа, а в помещениях на нижнем этаже располагалась его контора подрядных работ.

27 (или же 28) апреля 1918 года Ипатьеву предложили в двухдневный срок освободить особняк. Ввиду того что тот был в отъезде, его личные вещи заперли в кладовой рядом с подвалом, в котором позднее была расстреляна царская семья, подвал опечатали в присутствии хозяинаЧудеса России: Дом Ипатьева . Считается, что выбор дома обусловлен тем, что Николай Ипатьев был хорошо знаком членам Уральского совета и в частности Якову Юровскому как видный представитель кадетской партии, после Февральской революции входивший в состав местного комитета общественной безопасности.

На чердаках соседних зданий установили пулемёты, сам дом окружили двойным забором, по высоте превосходившим окна второго этажа, с единственной калиткой, перед которой постоянно дежурил часовой, внутри поместились два поста охраны, снаружи — восемь. Дом, таким образом, был полностью подготовлен к приёму бывшего царя Николая Романова, его жены и дочери Марии, в скором времени доставленных в Екатеринбург.

Прибытие императорской семьи в Екатеринбург

2 марта 1917 года после победы Февральской революции Николай II отрёкся от престола. 8 марта он вместе с семьёй был арестован генералом Л. Г. Корниловым. Александровский дворец, где укрывались члены семьи, превратился в тюрьму, 9 марта семью повезли в ссылку в Тобольск, летом 1918 года — в Екатеринбург.

Комиссар Василий Яковлев (Константин Мячин) прибыл в Тобольск, где размещалась царская семья, высланная в этот город Временным правительством, 24 апреля 1918 года. По заданию Свердлова, ему предстояло вывезти из города Николая Романова — как официально предполагалось, на суд, который собирались провести над ним в Москве.

Императрица пожелала ехать вместе с мужем, к ним же присоединилась великая княжна Мария Николаевна. Кроме того, царский поезд сопровождали камер-лакей Чемодуров и доктор Евгений Боткин.

Следователь белой армии Н. А. Соколов, на которого позднее возложили расследование убийства царской семьи и слуг, считал, что Яковлев вёл двойную игру, предполагая тайно доставить Николая II в расположение немецкой армии, а его непосредственный начальник — Яков Свердлов — соответственно предполагал это как одну из возможностей, оставляя себе по обстоятельствам, возможность распорядиться о физическом уничтожении Романовых. Обстоятельства повернулись так, что вторая версия стала основной.

Так или иначе, екатеринбургские власти не пропустили поезд Николая II в Европейскую часть России. После безуспешной попытки вырваться через Омск и столь же безуспешных переговоров с Москвой Яковлев был вынужден на станции Куломзино уступить свой «груз» екатеринбургским властям.

Царский литерный поезд, состоявший из пяти вагонов, подогнали первоначально к пассажирской станции Екатеринбург-1, при том, что неведомыми путями слухи о прибытии Николая, царицы и великой княжны разнеслись по всему городу, и на станции разыгралась следующая сцена: возбуждённая толпа, винившая во всех своих бедах царя и царицу, готова была совершить самосуд над пленниками.

Как вспоминал позднее комиссар Яковлев:

30 апреля, утром, без всяких приключений мы прибыли в Екатеринбург. Несмотря на раннее наше прибытие, екатеринбургские платформы были запружены народом. Как это вышло, что население узнало о нашем предстоящем приезде, мы не знали. Особенно большие толпы любопытных были сосредоточены на товарных платформах, куда пододвинули и наш состав. Поезд стоял на пятой линии от платформы. Когда нас увидели, стали требовать вывести Николая и показать им. В воздухе стоял шум, то и дело раздавались угрожающие крики: «Задушить их надо! Наконец-то они в наших руках!» Стоявшая на платформе охрана весьма слабо сдерживала натиск народа, и беспорядочные толпы начали было надвигаться на мой состав. Я быстро выставил свой отряд вокруг поезда и для острастки приготовил пулемёты. К великому моему удивлению, я увидел, что во главе толпы каким-то образом очутился сам вокзальный комиссар. Он ещё издали громко закричал мне:

— Яковлев, выведи сюда Романова, я ему в рожу плюну.

Положение становилось чрезвычайно опасным. Толпа напирала и всё ближе подходила к поезду. Необходимо было принять решительные меры.

Решительные меры состояли в том, что Яковлев послал к начальнику станции одного из своих людей, и пытаясь выиграть время, громко приказал готовить пулемёты. Толпа действительно отхлынула назад, но тот же вокзальный комиссар стал грозить выставить против пулемётов трёхдюймовые орудия, которые Яковлев действительно мог видеть вдалеке на платформе. К счастью, начальник станции действовал быстро. Поданный на соседний путь товарный состав отрезал толпу, и царский поезд, со всей поспешностью тронувшись с места, остановился на станции Екатеринбург-2 (в настоящее время — станция Шарташ)Путеводитель по Екатеринбургу · Дом Ипатьева.

А. Д. Авдеев со своей стороны уточнял, что речь шла о станции Екатеринбург-3 (нынешняя лесобаза на ул. Восточной), где их уже ожидали Голощёкин, Белобородов и Дидковский, тогдашние руководители Уралсовета. Вокруг станции стояло плотное оцепление из солдат Красной Армии. Здесь же Николаю, его жене и дочери приказано было разместиться в двух поданных к поезду автомобилях. Остальным следовало вернуться на главный вокзал, выгрузить багаж и далее действовать по указанию властей. Белобородов написал расписку о приёме «груза», с которой Яковлев позднее отбыл в Москву.

Из них в тюрьму отправили князя Долгорукова, у которого было найдено по официальным данным «80 тыс. рублей, частично мелочью» и карты Сибири с отмеченными на них дорогами, причём наличие их арестованный не мог внятно объяснить — из чего сделали вывод, что он принимал участие в намечавшемся побеге. Остальные были позднее препровождены в Ипатьевский дом.

В первом автомобиле разместились, по воспоминаниям Авдеева, Николай II и Белобородов, и он сам, причём именно тогда, по дороге к дому Особого Назначения, как отныне стал именоваться Ипатьевский дом, Авдееву приказано было стать его первым комендантом.

По воспоминаниям Аничкова, у Дома также собралась толпа зевак, неведомыми путями успевшая прознать, что бывшего императора привезут именно сюда. Впрочем, её удалось достаточно быстро разогнать силами отряда сопровождения. Обращаясь к Николаю II, Белобородов произнёс фразу, ставшую затем исторической: «Гражданин Романов, вы можете войти». Вслед за мужем в дом вошла Александра Фёдоровна, отметившая дверь своим «индийским знаком». Последней была Мария.

Здесь же, в доме, под предлогом того, что при выезде из Тобольска вещи заключённых не осматривались, им было приказано предъявить для осмотра багаж. Это вызвало резкий протест со стороны царицы, которую поддержал муж, объявив, как то вспоминал председатель Уралсовета П. М. Быков «Чёрт знает что такое, до сих пор всюду было вежливое обращение и порядочные люди, а теперь…» В ответ Николаю напомнили о его положении арестованного, пригрозив отделить от семьи и отправить на принудительные работы, в результате чего тот предпочёл подчиниться.

В доме Ипатьева царская семья пробыла 78 дней, с 28 апреля по 17 июля 1918 года. В период их пребывания там большевики называли дом Ипатьева ДОНом — домом особого назначения.

Размещение в доме семьи Романовых и их охраны Дом, в котором разместили арестованных, был со всех сторон обнесён дощатым забором, у которого со стороны Вознесенского проспекта были установлены две караульные будки.

Расстрел семьи Романовых

17 июля 1918 года около 1:30 Николай II, Александра Фёдоровна, их 13-летний сын Алексей и четыре дочери (Ольга, Мария, Анастасия и Татьяна), а также доктор Боткин и три человека прислуги были убиты без суда и следствия. Яков Юровский разбудил царскую семью за час до расстрела, чекисты вывели членов императорской фамилии в подвал дома. Юровский зачитал приговор, Николай только успел сказать «Что?», после этого раздались выстрелы. В дальнейшем тела убитых сокрыты в окрестностях урочища Ганина Яма.

Дальнейшая история