Белорусове́дение (), или белоруси́стика (, ), — исторически сложившаяся междисциплинарная область изучения белорусского языка, литературы и письменности, фольклора, книжной культуры и связанных с ними аспектов истории и культуры белорусов. В англоязычной академической практике ему соответствует выражение . В разных научных традициях объём обозначаемых ими понятий неодинаков: «белорусистика» может обозначать как филологическую специализацию внутри славистики, так и более широкий комплекс исследований Беларуси, а «белорусоведение» употребляется и как её синоним, и как название расширенной культурно-исторической области исследований.
Историческое ядро дисциплины составляют языкознание, история языка, диалектология, лексикография, изучение письменности и литературы, литературная критика, текстология и библиография. В более широком понимании белорусоведение включает фольклористику, этнографию, историю книги, культурную антропологию, изучение диаспоры и пограничья, а также некоторые междисциплинарные программы . Тем самым белорусоведение не сводится к филологии, но и не охватывает автоматически все исследования современного белорусского государства, общества или экономики.
Предмет и границы Предметное единство белорусоведения определяется не одним методом, а общим корпусом языковых, литературных, рукописных, печатных, фольклорных и культурно-исторических источников. Филологическое ядро объединяет описание современного белорусского языка и его говоров, историю языка и нормы, изучение памятников письменности, историю литературы, теорию и критику, подготовку научных изданий и библиографию. Этнографические, фольклористические и историко-книжные исследования входят в состав дисциплины постольку, поскольку объясняют формирование, бытование и передачу белорусских текстов и культурных форм.
Границы дисциплины пересекаются с восточнославянской и сравнительной филологией, полонистикой, украинистикой, балтистикой, историей Великого княжества Литовского, религиозной историей и исследованиями Центрально-Восточной Европы. Старобелорусская письменность, полесские и подляшские говоры, многоязычная конфессиональная книжность и литература пограничья могут одновременно изучаться несколькими дисциплинами; отнесение таких объектов к белорусоведению не означает их исключительной национальной принадлежности.
Институциональная практика также не даёт оснований для универсального разграничения между «узкой белорусистикой» и «широким белорусоведением». Например, кафедра белорусистики Варшавского университета объединяет исследования языка, диалектологии, лексикографии, литературы, фольклора, перевода и культурного пограничья, тогда как Центр белорусских и региональных исследований Европейского гуманитарного университета использует более широкую региональную модель, включающую историю, политику, общество и культуру. Эти модели пересекаются, но не тождественны.
В русском литературном языке при официальном названии государства «Беларусь» нормативными остаются образования «белорусский», «белорусистика» и «белорусоведение».
История исследований
Формирование поля в XIX веке Предыстория белорусоведения связана с публикацией летописей, актов и памятников старой письменности, однако становление белорусоведения как устойчивой области исследований относится к XIX веку. На первом этапе археография, краеведение, этнография, фольклористика и лексикография ещё не были объединены общей дисциплинарной программой. Они создавали источниковую базу: выявляли документы, описывали материальную культуру регионов и местные речевые особенности, записывали песни, предания и обряды, составляли словари.
Иван Григорович издал в 1824 году «Белорусский архив древних грамот» — раннее специальное археографическое собрание документов, относящихся к истории белорусских земель. Евстафий Тышкевич сочетал сбор археологических материалов с организацией музейного дела: он создавал виленские собрания и участвовал в организации Археологической комиссии. Константин Тышкевич по материалам экспедиции 1856 года подготовил труд «Вилия и её берега» (1871), в котором исследование бассейна реки основывалось на археологических, исторических, этнографических и фольклорных наблюдениях.
В последней трети века собирательская работа стала серийной. Адам Киркор описал «Литовское Полесье» и «Белорусское Полесье» в третьем томе издания «Живописная Россия» (1882); Павел Шейн выпустил три тома «Материалов для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края» (1887—1902); Евдоким Романов — девять выпусков «Белорусского сборника» (1885—1912). Эти труды закрепляли программы записи устной речи, фольклора, обрядов и повседневных практик, хотя их терминология и территориальные схемы принадлежали научной культуре своего времени.
Особое место заняла лексикография. Иван Носович обобщил материалы многолетнего собирания живой речи в «Словаре белорусского наречия» (1870), содержащем более 30 тысяч слов и снабжённом примерами употребления, пословицами и фразеологией. Словарь одновременно стал языковым описанием и сводом этнолингвистических данных. К концу XIX века накопленные архивные, диалектные и фольклорные материалы создали основу для систематического синтеза.
Евфимий Карский и систематизация дисциплины
Переход от отдельных собраний и описаний к комплексной филологической программе связан прежде всего с работами Евфимия Карского. Его «Белорусы», вышедшие в трёх томах и семи выпусках в 1903—1922 годах, объединили сравнительно-историческое языкознание, описание звукового и грамматического строя, историю языка, диалектологию и диалектное картографирование с изучением фольклора, старой письменности и новой литературы.
В первом томе рассматривались территория, население и место белорусского языка среди славянских языков; последующие выпуски были посвящены исторической фонетике и грамматике, современным говорам, письменным памятникам, народной поэзии и истории литературы. Две карты первого тома показывали территориальное распространение отдельных фонетических явлений и белорусских диалектов. Такая композиция сделала «Белорусов» не суммой разрозненных сведений, а образцом комплексного исследования, в котором язык, текст, устная традиция и историческая география рассматривались во взаимосвязи.
Поэтому Карского относят к основателям систематической белорусской филологии и ключевым фигурам раннего белорусоведения. Вместе с тем его труд опирался на предшествующие археографические, лексикографические и фольклорные собрания и не отменял множественности истоков дисциплины. В дальнейшем отдельные части предложенной им программы стали самостоятельными академическими направлениями.
Кодификация и история нормы
История изучения и кодификации белорусского литературного языка включает несколько неравнозначных этапов. До появления единого школьного свода нормы складывались в рукописной и печатной практике, в изданиях начала XX века и в грамматических проектах. «Беларуская граматыка для школ» Бронислава Тарашкевича, впервые изданная в Вильне в 1918 году, систематизировала орфографию и грамматическое описание и стала наиболее влиятельной ранней кодификацией. Она не создала письменную практику с нуля: её нормы отбирали и упорядочивали уже употреблявшиеся варианты.
В 1920-е годы кодификационная работа продолжилась в Научно-терминологической комиссии и Инбелкульте и воплощалась в словарях, терминологических выпусках и проектах пересмотра грамматики. Академическая конференция по реформе белорусского правописания и азбуки, прошедшая в Минске в ноябре 1926 года, обсуждала альтернативные предложения и выявила спорные вопросы, но сама не была нормативной реформой 1933 года. Постановление Совета народных комиссаров БССР «Об изменениях и упрощении белорусского правописания» было принято отдельно, 26 августа 1933 года, в иной политической и институциональной ситуации.
После войны официальная норма закреплялась академическими грамматиками, орфографическими и толковыми словарями и сводами правил. «Правила беларускай арфаграфіі і пунктуацыі» 1959 года уточнили послереформенную кодификацию; её последующее развитие отражалось в словарях и двухчастной академической «Беларускай граматыцы» 1985—1986 годов. Закон Республики Беларусь «О Правилах белорусской орфографии и пунктуации» был принят 23 июля 2008 года и введён в действие с 1 сентября 2010 года.
Параллельно сохранялась классическая орфографическая традиция, восходящая к кодификации Тарашкевича и развивавшаяся преимущественно вне официальной нормы. Её современная систематизация представлена, в частности, сборником «Беларускі клясычны правапіс. Збор правілаў: сучасная нармалізацыя» (2005). История официальной нормы, практика классической орфографии, языковая политика и научное описание вариантов нормы образуют связанные, но аналитически различные темы.
Инбелкульт и академическая институционализация
Институционализация белорусоведения началась до формального учреждения Инбелкульта. В феврале 1921 года была создана Научно-терминологическая комиссия, первоначально занимавшаяся выработкой белорусской научной терминологии и подготовкой учебной литературы. На её основе зимой 1922 года начал работать Институт белорусской культуры, первым руководителем которого был Степан Некрашевич.
В Инбелкульте формировались языковедческие, литературоведческие, историко-археологические, этнографические и искусствоведческие подразделения. Комиссии занимались словарём живой белорусской речи, орфографией и терминологией, собирали диалектные и фольклорные материалы, описывали рукописи и архивы. Серия «Беларуская навуковая тэрміналогія» вышла в 24 выпусках в 1922—1930 годах; к коллективным проектам относились также переводные словари, «Беларуская этнаграфія ў доследах і матэрыялах», труды по языковой географии, истории литературы, искусству, истории и археологии.
Академическая конференция 1926 года была одним из публичных результатов этой работы и площадкой обсуждения кодификации, а не актом введения реформы. В 1927—1928 годах Инбелкульт перестраивали по академическому образцу: создавались отделения, кафедры и комиссии, определялись штаты и программа будущей академии. Решения о преобразовании были оформлены осенью 1928 года; состав и устав утвердили в декабре, а торжественное открытие Белорусской академии наук состоялось 1 января 1929 года.
В исследовательской и организационной работе Инбелкульта участвовали Всеволод Игнатовский, Аркадий Смолич, Язеп Лёсик, Вацлав Ластовский, Максим Горецкий и другие деятели. Их вклад различался: от руководства и построения научных подразделений до терминологической, словарной, литературоведческой, географической и библиографической работы. Политические репрессии конца 1920-х — 1930-х годов привели к увольнениям, арестам, ссылкам и гибели части кадров, расформированию или реорганизации подразделений и разрыву отдельных программ. Это существенно нарушило преемственность, но не означало полного прекращения белорусоведческих исследований.
Языковедческие направления и коллективные проекты После преобразования Инбелкульта языковедческая работа сосредоточилась в академическом Институте языкознания, созданном в 1929 году, а также в университетах. Для неё были характерны работа специализированных отделов, ведение долговременных картотек и подготовка коллективных изданий. Диалектология и лингвогеография дали «Дыялекталагічны атлас беларускай мовы» (1963), а затем пятитомный «Лексічны атлас беларускіх народных гаворак» (1993—1998); оба проекта связывали полевые записи с картографированием языковых явлений.
Лексикографическое направление представлено пятитомным «Тлумачальным слоўнікам беларускай мовы» (1977—1984), региональными и диалектными словарями, многовыпускным «Гістарычным слоўнікам беларускай мовы» и «Этымалагічным слоўнікам беларускай мовы». Исторический словарь строился на картотеке письменных источников XIV—XVIII веков и был завершён 37-м выпуском; этимологический словарь выходил в 1978—2017 годах и получил электронную версию.