Абстине́нция (от и : воздержность, задержка, задержание, воздержание, воздержанность, а также пост, голодание, бескорыстие, честность) — в отличие от традиционного, наркологического значения термина, в психоанализе употребляется для описания состояния больных истерией страха и неврозом навязчивых состояний в процессе психоаналитической терапии. Абстиненция рассматривается не как патогенный фактор, а скорее как фактор, поддерживающий оптимальный уровень фрустрации, необходимый для достижения терапевтического эффекта.

Значение метода Одним из основных этических и методических принципов психоаналитической техники является так называемый принцип или правило абстиненции, с крайней настойчивостью, временами даже болезненной — разъясняемое и насаждаемое самим Фрейдом среди своих последователей и учеников.

Хотя, на первый взгляд, остаётся не вполне понятным, от чего именно необходимо воздерживаться пациенту во время всего курса психоаналитического лечения. И в самом деле, данный вопрос постоянно требовал не только разъяснений, но и методических сеансов психоанализа между самими психоаналитиками. Так происходило прежде всего потому, что абстиненция (или воздержание) не только могло, но и должно было касаться самых разных аспектов психоаналитической терапии.

Например, известная и много раз повторяемая формулировка Фрейда, что «Лечение должно проводиться в условиях абстиненции»Sigmund Freud, Observations on Transference Love (1915): Standard Edition, vol.12, Hogarth Press, London, 1958. подразумевала под собой прежде всего то непременное правило, что «техника психоанализа требует от врача с неукоснительной строгостью отказывать своей пациентке, желающей любви, в удовлетворении её ожиданий, желаний или требований». Именно правилу сексуальной абстиненции в ходе психоанализа Фрейд почти полностью посвятил свою программную статью 1915 года «Замечания по поводу любви в переносе», написанную по результатам нескольких интимных историй из жизни своих ближайших учеников и сподвижников, — историй в разной степени драматических, но крайне наглядных и полезных в деле создания этики и методики психоанализа.

Пожалуй, именно она, первая формула абстиненции — и оказалась самой точной, прикладной и лично окрашенной в системе ценностей и методике Фрейда. Едва ли не пуританин, склонный в своей жизни и практике к подчёркнутой строгости поведения, кроме того, он имел перед своими глазами далеко не один пример пренебрежения своих учеников и коллег «правилом абстиненции» в отношениях со своими пациентками. И не раз подобная небрежность приводила к осложнениям и весьма плачевным последствиям. Пожалуй, наиболее яркими примерами подобного рода стали бесконечно далёкие от «принципа абстиненции» отношения между Юнгом и Сабиной Шпильрейн, развивавшиеся почти на глазах Фрейда в течение семи лет (1905—1912), а также зашедшая ещё дальше связь Лу фон Саломе и Виктора Тауска, закончившаяся необычным (тройным) самоубийством последнего.Ради справедливости следует заметить, что в истории Лу Саломе и Виктора Тауска сам Фрейд принимал участие, хотя и закулисное, в качестве некоей третьей стороны, некоторым образом заинтересованной в определённом исходе этой драмы. Впоследствии, после «тройного» самоубийства Виктора Тауска, его учитель Фрейд не скрывал своего удовлетворения именно этим исходом: Виктора Тауска он считал своим потенциальным конкурентом внутри движения психоаналитиков.

Однако другое, появившееся четырьмя годами позднее, внешне почти идентичное выражение Фрейда, что «лечить необходимо, не теряя состояния абстиненции»Sigmund Freud, Lines of Advance in Psycho-Analytic Therapy (1919): Standard Edition, vol.14, Hogarth Press, London, 1958. подразумевало под собой уже совсем другой род воздержания. В данном случае, оставив в стороне сексуальные отношения врача и пациента, Фрейд переключается собственно на вопросы эффективности и последовательности психоаналитической терапии. В частности, он требует не допускать такого течения курса лечения, при котором пациент мог бы слишком быстро и легко освободиться бы от своих душевных страданий. «Если вследствие работы с отдельными симптомами заболевания они быстро утратили свою значимость и страдание пациента уменьшилось, значит, мы должны воссоздать подобное страдание где-то в другом месте, например, в виде некоего весьма чувствительного лишения или недостатка; в противном случае, мы подвергаемся опасности никогда не добиться улучшений состояния, кроме разве что самых незначительных или временных». Мысль о том, что половое воздержание (равно как и всякая иная, в том числе искусственно вызываемая абстиненция) сама по себе способна вызывать тревогу или приводить к неврозу, встречается только в самых ранних работах Фрейда. Позднее, при построении психоаналитического профессионального сообщества и разработке этики психоаналитика, эта точка зрения уступила принципу абстиненции, как одному из краеугольных методов ведения психоанализа.

История вопроса

Отправленная богатыми ростовскими родителями в Швейцарию учиться на медицинском факультете, вместо занятий в университете Сабина Шпильрейн почти год (с 17 августа 1904 по 1 июня 1905) провела в престижной больнице Бургольцль близ Цюриха, в попытке излечиться от психопатии. Клиникой в то время руководил один из основателей современной психиатрии Евгений Блейлер, а лечащим врачом Сабины волей случая оказался его молодой ассистент Карл Юнг. Начиная с декабря 1904 года Юнг, только ещё начинавший изучать технику психоанализа, стал анализировать Сабину. Таким образом, она стала фактически первой психоаналитической пациенткой Юнга. Регулярные сеансы продолжались ещё несколько лет после выхода студентки из клиники, и в октябре 1906 года, когда Юнг отправил первые письма своему будущему учителю, Зигмунду Фрейду, предметом их самого подробного обсуждения стала именно Сабина Шпильрейн, до той поры едва ли не единственная пациентка Юнга-психоаналитика. Ниже приведён отрывок из второго письма Юнга — Зигмунду Фрейду. «Рискуя наскучить, я хотел бы представить Вам своё последнее наблюдение. Сейчас я лечу Вашим методом истеричку. Трудный случай, 20-летняя русская студентка, больна в течение 6 лет. Первая травма между 3-м и 4-м годами жизни: видела, как отец бьёт её брата по голому заду. Мощное впечатление. Не могла впоследствии отделаться от мысли, что она испражняется на руку своего отца. <…> Часто задерживала стул на срок более 2 недель. Не имеет понятия о том, как набрела на это своеобразное занятие. Говорит, что делала это совершенно инстинктивно и что это сопровождалось чувством блаженства и дрожью. Позднее это явление сменилось энергичной мастурбацией. Я буду крайне благодарен, если Вы в нескольких словах сообщите мне Ваше мнение об этом случае».«Freud-Jung Letters», W. McGuire, ed. London: Hogarth, 1974.

Фрейд, который был старше своего нового ученика на двадцать лет, был искренне рад едва ли не первому примеру проявления интереса к его новой методике со стороны профессионального врача, психиатра, вдобавок, чистокровного немца,Последнее обстоятельство было для Фрейда особенно важным, поскольку в ранние годы его психоаналитическая школа состояла в основном из непрофессионалов (не врачей и не психиатров), и по национальному составу весьма напоминало гетто, поскольку большинство учеников были той же национальности, что и сам учитель. Фрейд же с полной серьёзностью желал скорейшей экспансии и выхода своей школы за рамки узкой организации — во всех смыслах, начиная от профессионального и кончая — полной её ассимиляцией. да ещё и работавшего в столь престижной швейцарской клинике. Вот в чём заключалась причина его повышенной внимательности и внимания к своему новому корреспонденту. Прежде всего поэтому Фрейд ответил на первое же письмо Юнга очень подробно и с максимальной любезностью. И даже более того, в очередном письме от 4 декабря 1906 года он превзошёл все возможные пределы любезности, доверительно рассказав Юнгу о своём последнем, ещё не опубликованном краеугольном открытии в области психоанализа, сделанном в ходе лечения неврозов. Речь шла о так называемой технике «переноса»: «Вероятно, Вы уже поняли, что излечение нашим методом происходит в результате фиксации либидо, ранее имевшего бессознательную форму. Это и есть перенос. Легче всего перенос достигается в случаях истерии. Перенос даёт тот импульс, который необходим для понимания бессознательного и перевода его содержания. Там где перенос отсутствует, пациент не будет совершать усилий и попросту не услышит нас, когда мы даём ему наш перевод его бессознательного. По сути дела, излечение происходит через любовь. Перенос является самым убедительным и, я даже сказал бы, единственным неопровержимым доказательством того, что неврозы вызываются любовной жизнью индивида».

Говоря иными словами, Фрейд провёл и обозначил ту тончайшую грань, которая отделяет болезнь от компенсации, а любовь сублимированную от реализованной. Ещё раз следует выделить ключевую фразу, позволяющую понять основной нерв и действующее начало психоаналитического метода: «излечение происходит через любовь». Тем более ценно услышать подобное признание от самого Фрейда, совершенно не склонного лишний раз разглагольствовать о любви. Однако именно в этом и состоит существо «переноса»: в тщательно регулируемой любви больной к врачу оживают и трансформируются те чувства, которые раньше оставались в области бессознательного и вызывали болезнь. Любовь взрослого человека, в которую переносятся полузабытые, ушедшие вглубь субстрата детские страхи и страсти — обозначает путь к тому, чтобы снова научиться жить в этом мире. Однако здесь и находится та тонкая граница, которую нельзя обходить или не замечать: это именно путь к излечению, но не к счастью. Удовлетворение страсти по-прежнему невозможно — точно таким же образом, как оно было невозможно в детстве. Вот внутреннее существо механизма: в чём состоит принцип или незыблемое правило абстиненции. Подобно технике дао, тантра-йоги и множества других духовных практик, сексуальное удовлетворение даёт видимое облегчение и видимость выхода напряжения, однако отбрасывает далеко назад в продвижении к поставленной цели.