Пети́ция рабо́чих и жи́телей Санкт-Петербу́рга 9 января́ 1905 го́да — исторический документ, петиция или челобитная, с которой петербургские рабочие во главе со священником Георгием Гапоном шли к царю Николаю II в день Кровавого воскресенья, года. Петиция была составлена января 1905 года Георгием Гапоном и группой рабочих — лидеров «Собрания русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга» (далее — «Собрания») при участии представителей демократической интеллигенции. Петиция содержала ряд требований, часть из которых имела политический, а часть — экономический характер. Главным требованием Петиции было уничтожение власти чиновников и созыв народного представительства в форме Учредительного собрания на основе всеобщего, прямого, тайного и равного голосования. Остальные требования петиции делились на три части: «Меры против невежества и бесправия русского народа», «Меры против нищеты народной» и «Меры против гнёта капитала над трудом». Общее количество требований доходило до семнадцати. Политические требования петиции, предполагавшие ограничение самодержавия, были расценены правительством как «дерзкие» и послужили причиной разгона рабочего шествия.

Идея петиции

Практика обращения к властям с прошениями восходит к глубокой древности. В средневековье такие прошения нередко именовались латинским словом «петиция», которое позднее перешло и в русский язык. На Руси такие прошения традиционно именовались челобитными (от выражения «челом бить» — отдавать земной поклон). В XVI—XVII веках практика подачи властям челобитных приобрела широкое распространение. Для их рассмотрения в Русском царстве был создан особый,Челобитный приказ. По мнению историка Н. П. Павлова-Сильванского, Петиция 9 января 1905 года имела своим прообразом «мирские» челобитные XVII века.

Идея обратиться к царю с челобитной о народных нуждах принадлежала священнику Георгию Гапону. Выпускник Санкт-Петербургской духовной академии, Григорий Гапон, возглавлял с 1903 года крупнейшую легальную рабочую организацию «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга». Созданное при покровительстве петербургского градоначальства и Департамента полиции, «Собрание» имело своей целью объединение рабочих для просвещения и взаимопомощи, что должно было ослабить влияние на них революционной пропаганды. Однако, лишённое надлежащего контроля со стороны властей, «Собрание» скоро уклонилось от заданных целей. На собраниях рабочих стали открыто обсуждать не только способы улучшения быта, но и способы борьбы рабочих за свои права.. В числе таких способов рассматривались стачки, забастовки и более радикальные методы.

Впервые мысль обратиться к царю с челобитной была высказана Г. Гапоном в начале 1904 года. В своих мемуарах он вспоминал, что на эту идею его навели беседы с Е. А. Нарышкиной, статс-дамой при дворе царя Николая II. По её словам, Николай II был добрым и честным человеком, но лишённым твёрдости характера. В своём воображении Гапон создал образ идеального царя, не имевшего случая показать себя, но от которого только и можно было ожидать спасения России. «Я думал, — писал Гапон, — что, когда наступит момент, он покажется в настоящем своём свете, выслушает свой народ и сделает его счастливым». По свидетельству меньшевика А. А. Сухова, уже в марте 1904 года Гапон охотно развивал свою идею на встречах с рабочими. «Народу мешают чиновники, — говорил Гапон, — а с царём народ сговорится. Только надо не силой своего добиваться, а просьбой, по-старинному». Примерно в то же время им была высказана мысль об обращении к царю коллективно, «всем миром». «Надо всем нам просить, — говорил он на одном собрании рабочих. — Мы мирно пойдём, и нас услышат».

Мартовская «Программа пяти»

Первый набросок Петиции был составлен Гапоном в марте 1904 года и в исторической литературе получил название «Программы пяти». Уже с конца 1903 года Гапон завязал отношения с влиятельной группой рабочих с Васильевского острова, известной под названием «группы Карелина». Многие из них прошли через социал-демократические кружки, но имели тактические расхождения с социал-демократической партией. Стремясь привлечь рабочих к работе в своём «Собрании», Гапон убеждал их, что цель «Собрания» — настоящая борьба рабочих за свои права. Однако рабочих сильно смущала связь Гапона с Департаментом полиции, и они долго не могли победить в себе недоверие к загадочному священнику. Чтобы выяснить политическое лицо Гапона, рабочие предложили ему прямо высказать свои взгляды. «Что вы, товарищи, не помогаете?» — нередко спрашивал их Гапон, на что рабочие отвечали: «Георгий Аполлонович, кто Вы такой, скажите, — может быть, мы и будем Вам товарищами, а до сих пор мы так о Вас ничего и не знаем».

В марте 1904 года Гапон собрал на своей квартире четырёх рабочих и, взяв с них слово молчать о предмете обсуждения, изложил им свою программу. В этом собрании участвовали рабочие А. Е. Карелин, Д. В. Кузин, И. В. Васильев и Н. М. Варнашёв. По рассказу И. И. Павлова, Карелин в очередной раз предложил Гапону раскрыть свои карты. «Да, наконец, скажите нам, о. Георгий, кто Вы и что Вы. Какая Ваша программа и тактика, и куда и зачем Вы нас ведёте?» — «Кто я и что я, — возразил Гапон, — я вам уже говорил, а куда и зачем я вас веду… вот, смотрите», — и Гапон бросил на стол исписанную красными чернилами бумагу, в которой перечислялись по пунктам нужды рабочего люда. Это и был проект петиции 1905 года, а тогда он рассматривался как программа руководящего кружка «Собрания». Проект включал в себя три группы требований: I. Меры против невежества и бесправия русского народа; II. Меры против нищеты народной и III. Меры против гнёта капитала над трудом, — и впоследствии целиком вошёл в первую редакцию гапоновской Петиции.

Ознакомившись с текстом программы, рабочие пришли к выводу, что она для них приемлема. «Мы были поражены тогда, — вспоминал А. Е. Карелин. — Ведь я всё же был большевиком, с партией не порвал, помогал ей, разбирался; Кузин был меньшевиком. Варнашёв и Васильев, хотя и были беспартийными, однако честные, преданные, хорошие, понимающие люди. И вот все мы увидели, что то, что написал Гапон, шире социал-демократов. Мы и поняли тут, что Гапон честный человек, и поверили ему». Н. М. Варнашёв в своих воспоминаниях добавлял, что «ни для кого из собравшихся программа не была сюрпризом, ибо отчасти ими же Гапон вынужден был выработать её». На вопрос рабочих, как он собирается обнародовать свою программу, Гапон ответил, что не собирается её обнародовать, а предполагает сначала расширить деятельность своего «Собрания», чтобы в него вошло как можно больше людей. Насчитывая в своих рядах тысячи и десятки тысяч людей, «Собрание» превратится в такую силу, с которой по необходимости вынуждены будут считаться и капиталисты, и правительство. Когда на почве всеобщего недовольства возникнет экономическая стачка, тогда можно будет предъявить правительству и политические требования. Рабочие согласились с этим планом.

После этого случая Гапону удалось преодолеть недоверие радикальных рабочих, и они согласились ему помогать. Вступив в ряды «Собрания», Карелин и его товарищи повели в массах агитацию за вступление в гапоновское общество, и его численность стала расти. В то же время «карелинцы» продолжали следить, чтобы Гапон не отступал от намеченной программы, и при каждом удобном случае напоминали ему о взятых на себя обязательствах.

Кампания земских петиций

Осенью 1904 года с назначением министром внутренних дел П. Д. Святополк-Мирского в стране началось политическое пробуждение, получившее название «весны Святополк-Мирского». В этот период активизировалась деятельность либеральных сил, требовавших ограничения самодержавия и введения конституции. Во главе либеральной оппозиции стоял созданный в 1903 году «Союз освобождения», объединявший широкие круги интеллигенции и земских деятелей. По инициативе «Союза освобождения» в ноябре 1904 года в стране началась широкомасштабная кампания земских петиций. Земства и другие общественные учреждения обращались к высшим властям с петициями или резолюциями, в которых призывали к введению в стране политических свобод и народного представительства. Образцом такой резолюции стало Постановление Земского съезда, состоявшегося в Петербурге 6—9 ноября 1904 года. Вследствие допущенного правительством ослабления цензуры тексты земских петиций проникали в печать и становились предметом всеобщего обсуждения. Общий политический подъём стал сказываться и на настроениях рабочих. «В наших кругах ко всему прислушивались, и всё происходящее немало нас волновало, — вспоминал один из рабочих. — Свежая струя воздуха кружила нам голову, и одно собрание сменяло другое». В окружении Гапона стали говорить о необходимости присоединения рабочих к общему голосу всей России.

В том же месяце лидеры петербургского «Союза освобождения» установили контакт с руководством «Собрания русских фабрично-заводских рабочих». В начале ноября 1904 года группа представителей «Союза освобождения» встретилась с Георгием Гапоном и руководящим кружком «Собрания». Во встрече участвовали Е. Д. Кускова, С. Н. Прокопович, В. Я. Яковлев-Богучарский и ещё два человека. Они предложили Гапону и его рабочим присоединиться к общей кампании и обратиться к властям с петицией, аналогичной петиции представителей земств. Гапон с энтузиазмом схватился за эту идею и обещал употребить всё своё влияние, чтобы провести её на собраниях рабочих. В то же время Гапон и его соратники настаивали на выступлении со своей особой, рабочей петицией. У рабочих было сильное желание «предложить своё, с низов», — вспоминал участник встречи А. Е. Карелин. Во время встречи «освобожденцы», рассматривая устав гапоновского «Собрания», обратили внимание на некоторые его сомнительные параграфы. В ответ Гапон заявил, «что устав — это только ширма, что настоящая программа общества иная, и попросил рабочего принести выработанную ими резолюцию политического характера». Это была мартовская «Программа пяти». «Уже тогда было ясно, — вспоминала одна из участниц встречи, — что эти резолюции совпадают с резолюциями интеллигенции». Ознакомившись с гапоновской программой, «освобожденцы» подчеркнули многозначительность такой петиции. «Что ж, хорошая штука, много наделает шуму, подъём большой будет, — сказал Прокопович, — но только ведь вас-то арестуют». — «Ну, и хорошо!» — ответили рабочие.

28 ноября 1904 года состоялось собрание руководителей отделов гапоновского общества, на котором Гапон выдвинул идею выступления с рабочей петицией. Собравшиеся должны были принять «Программу пяти» как петицию или резолюцию для публичного заявления требований рабочих. Участникам собрания предлагалось взвесить серьёзность предпринимаемого шага и принимаемую на себя ответственность, а при «несочувствии» спокойно отойти в сторону, дав честное слово молчать. По итогам собрания было решено выступить с рабочей петицией, вопрос о форме и содержании которой оставлялся на усмотрение Гапона. Председатель собрания Н. М. Варнашёв в своих воспоминаниях называет это событие «заговором на выступление». После этого заседания руководители «Собрания» повели в массах агитацию за выступление с политическими требованиями. «Мы глухо внедряли идею выступления с петицией на каждом собрании, в каждом отделе», — вспоминал А. Е. Карелин. На собраниях рабочих стали читаться и обсуждаться печатавшиеся в газетах земские петиции, а руководители «Собрания» давали им толкование и связывали политические требования с экономическими нуждами рабочих.

Борьба за подачу петиции