Русско-турецкая война (1806—1812)

Русско-турецкая война 1806—1812 годов (тур. 1806-1812 Osmanlı-Rus Savaşı) — военный конфликт между Российской и Османской империями, часть Наполеоновских войн.

Прелюдия Османская империя воевала с Российской империей на протяжении XVIII века, потерпев чувствительные поражения в 1768-1774 и 1787-1792 гг. Султан Селим III начал формировать полки европейского образца под названием Низам-и Джедид, которые успешно себя проявили, например, в Осаде Акры Наполеоном.

По Пресбургскому миру под контроль профранцузского Итальянского королевства была передана Далмация, отнятая у Австрии, что приближало французские войска к Дунайскими княжествам, Молдавии и Валахии, управляемых прорусскими князьями — Александром Мурузи и Константином Ипсиланти.

По наущению генерала Себастьяни, отправленного Наполеоном послом в Стамбул, в августе 1806 года Порта отстранила правителей Дунайских княжеств от власти, что было вызовом царю, так как по Ясскому мирному договору 1791 годаЯсский мирный договор. 29.12.1791 (09.01.1792) / Проект Российского военно-исторического общества «100 главных документов российской истории». / назначение и смещение правителей Молдавии и Валахии должны были происходить при согласии России. Также Османская империя закрыла проливы для российских военных кораблей.

Версии о причинах войны

Согласно версии османского историка Ахмеда Джевдета, Российская империя удовлетворилась восстановления в должностях ранее смещенных господарей Дунайских княжеств Молдавии и Валахии. Османская империя сочла вопрос решенным и даже не подкрепляла гарнизоны крепостей на Днестре и Дунае. Но непосредственной причиной начала войны стало то, что Россия, начавшая в 1806 году войну с Францией, была обеспокоена ударом с юга. Александр I был обеспокоен возможным ударом французов совместно с османскими силами из Далмации в Польшу. С другой стороны, император России рассматривал нестабильную ситуацию в Османской империи как возможность добиться территориальных приобретений. Война началась из-за того, что царь приказал 60-ти тысячной армии Михельсона войти в Дунайские княжества. Таким образом, царь хотел склонить султана на свою сторону. Наполеон Бонапарт, в свою очередь, желал войны России с Турцией, так как это свяжет руки России, а сам он ударит по Австрии. Австрия, в свою очередь, имела цели не допустить продвижения русских по черноморскому побережью.

По версии Графа Ланжерона, война не должна была произойти. Италинский прибыл в Стамбул лишь для того, чтобы турки вернули смещенных правителей Дунайских княжеств. Османы, при этом, были очень далеки от того, чтобы объявить войну Российской империи. Вступление русских войск в Молдавию стало полной неожиданностью даже для Италинского, а когда турки потребовали объяснений у Госифа Фонтона — тот от удивления никак не ответил. Турецкий министр тоже был поражен происходящим. Дело в том, что курьер посла Италинского просто не успел доехать в Петербург и доложить новость про согласие турок на русские условия. Ответа Италинского, как оказалось, не стали дожидаться. Русское министерство, все же, желало войны с Турцией, поскольку было убеждено в том, что турки откажутся.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 130, № 6 (июнь). — С. 437—439

1806 Дунайский театр военных действий Генерал Михельсон вступил в Молдавское княжество с армией в 50-60 тыс. человек. Его появление у крепости Бендеры было неожиданным. Поскольку войны между Российской империей и Портой не было, османский комендант Везир Хасан-паша пребывал в растерянности, не понимая, что делать. Михельсон сообщил коменданту, что воевать с турками он не собирается, и что русские войска идут воевать против Наполеона в Неаполь, попросив дать его солдатам 3 дня на отдых. Хасан-паша отправил своего представителя с целью выяснить ситуацию. Михельсон успокоил посланца, выдав ему указ от султана. Но вскоре они выдвинули Хасану ультиматум, согласно которому русские истребят и солдат, и мирных жителей, если турки начнут вести с ним боевые действия. Комендант Бендер не имел ни войск, ни боеприпасов, чтобы противостоять русским, и сдал крепость без боя. Русские стали обманывать и других комендантов тем, что якобы идут воевать с французами. Турки совершили ошибку, ведь русским достаточно было одного лишь Хотина, а Килия, Бендеры и Аккерман не являлись дорогой в Далмацию.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 130, № 6 (июнь). — С. 448 Под угрозой полного уничтожения крепости и резней мирного населения русские взяли подобным ультиматумом и Кара Мехмеда-пашу в Хотине, у которого практически не было сил для обороны. Русский генерал Михельсон дал гарнизону 90 дней на уход. Однако как только гарнизон вышел, казаки и регулярные русские полки окружили их. Они вели Мехмеда по глухим дорогам, дабы не дать ему объединить силы с другими гарнизонами.

В местечке Самогшур, на берегу о. Китай (или Колочегуль) находились 3 эскадрона драгунского полка под командованием француза Кизано. в 8 часов утра отряд Кизано подвергся нападению Пехливана Ибрагима-аги, командовавшим отрядом в 2-3 тысячи конницы и 1 тысячу пехоты. Первыми были атакованы войска подполковника Балаева, который обратился в бегство. Сам Кизано имел время на подготовку к атаке, но надеялся одержать победу. Это привело к разгрому всех трех эскадронов: 80 драгун было убито, тогда как остальные с трудом спаслись от схожей участи. Сам Кизано был тяжело ранен и отступил, причем ранение было очень опасное. Он с трудом вылечился от этой раны. Пегливан сжег деревни вокруг Самагшуры и вернулся в Измаил.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 130, № 6 (июнь). — С. 602

Данная весть дошла до Алемдар Мустафа-аги, который узнал не только о падении Хотина и Бендер, но и Килии с Аккерманом. Он немедленно послал Пехливана Ибрагима-пашу к Измаилу. В тоже время Михельсон послал к Измаилу корпус Мейендорфа, который насчитывал от 10 до 26 тыс. человек. Русские прибегнули к тому же способу, что и ранее, с ультиматумом и требованием сдать крепость. Ибрагим-ага, шедший от Кузгуна и вошедший в Измаил, имея с собой лишь 500-600 всадников, вошел в Измаил, где находился Касым-паша. Он выгнал русского посланника, даже приказав казнить всех, кто собирался сдать крепость. Турки в первый день открыли огонь с орудий крепости, нанеся осаждающим потери в 200 человек. Пехливан, собравшись с силами, взял свой отряд в 500-600 человек и атаковал русские части, что переросло в Сахибское сражение. Русские были обращены в бегство, бросая животных и обоз. Лишь узнав о подходе основных русских сил, Пехливан отступил с захваченными трофеями в крепость. Согласно описанию Ланжерона, турки разгромили Житомирский полк и даже хотели атаковать самого Мейендорфа, но два эскадрона полковника Денисова вынудили их отступить. Несмотря на это, он так же признает поражение русского корпуса в данном бою. Мейендорф был потрясен, вовсе забыл о подходе полковника Сандерса с двумя батальонами и 12 пушками. Мейендорф "исчез" к озеру Ялтух, тогда как Сандерс, узнав от местного казака о происходящем, немедленно свернул назад.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 130, № 6 (июнь). — С. 592—593 После этой битвы османский полководец Пехливан Ибрагим-паша стал известен по всей империи и был прозван Баба-пашой. Поражение русских войск привело к тому, что Пехливан беспрепятственно сжег окружающие деревни, заставив жителей войти в Измаил, пополнил собственные силы и, что самое главное, смог склонить на свою сторону Буджакских татар, которые до этого момента не принимали активного участия в военных действиях.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 130, № 6 (июнь). — С. 594 Русские, располагавшие армией в свыше 25,000 человек, были вынуждены находиться в оборонительном положении от войск Пегливана, которые не могли насчитывать больше 5 тысяч человек. Русские генералы Мейендорф и Михельсон стали бояться Пегливана, и они верили, что османский военачальник пойдет на Кенигсберг. Ланжерон не верил в возможность похода Пегливана на Кенигсберг, считая это глупостью. Но откровенно страшился его возможной атаки вглубь Бессарабии в 1806-1807 гг., чего русские не могли предотвратить.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 130, № 6 (июнь). — С. 603—604

Между тем, основные части Михельсона подошли к крепости Браилов. Там находился Ахмет-Назир-паша, будущий Великий визирь Османской империи. На требование сдачи крепости он ответил, что Порта не находится в состоянии войны с Россией, указав, что дорога в Далмацию совсем иная. Ахмет-паша добавил, что при надобности русских в провианте может его только продать за деньги. Ахмет так же сообщил Михельсону, что не атакует русских лишь из-за отсутствия указа султана, но если они его начнут атаковать, он будет защищаться, не поступая, как коменданты других крепостей.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 130, № 6 (июнь). — С. 584

Мустафа Байрактар, сераскир Рущука, не бездействовал в Валахии. Он послал 4-5 тысяч человек в Бухарест, которые прибыли 13 декабря (30 ноября). Русские же прибыли гораздо раньше, чем турки могли предполагать. авангард Уланиуса узнал о том, что 1-1,500 турок во главе с Махмутом-Тираном выступили из Бухареста. Он настиг их в Глодени и легко опрокинул. Турки потеряли 100 человек и 2 знамени.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 130, № 6 (июнь). — С. 585—586

Только последовало со стороны Османской империи объявление войны. Огромную роль в провоцировании войны сыграл французский дипломат генерал О. Себастьяни.

1807 События вокруг Измаила

Пехливан Ибрагим-паша выдвинулся к селению Кинбей, имея при себе 5,000 солдат при 6 пушках. Узнав об этом, русский генерал Войнов собрал 6 батальонов, 2 полка казаков и 5 эскадронов, взяв с собой 6 орудий конной батареи Фока. Османский историк Ахмед Джевдет определил его численность в 4 тысячи солдат. Генерал не терял ни минуты, разделив войска на две колонны, одна конная, а вторая пехотная. Однако конная колонна прибыла раньше, чем воспользовался Пехливан. Он напал на них, опрокинул казаков и драгунов, полностью вырезал артиллеристов и захватил 2 пушки. Вскоре подоспели пехотные части. Генерал Репнинский приказал двум ротам полковника Манаксина атаковать османскую батарею. Пехливан Ибрагим-паша переодел своих солдат в русские формы и, изображая полк, заманил их в окружение, где изрубил полностью. Спасся только сам Манаксин с 3-4 солдатами.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 130, № 6 (июнь). — С. 608—609 Ибрахим отправил в Стамбул 1 пушку и 45 пленных. Русские потеряли в битве свыше 400 человек и 3 пушки.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 130, № 6 (июнь). — С. 608—609

Уже была собрана армия в 14-15 тысяч человек при 58 пушках, разделилась на 3 колонны и двинулась на Измаил. Следующий день комендант Измаила Пехливан Ибрагим-паша с гарнизоном в 8 тысяч воинов (из которых 6 тыс. составляла конница) постоянно беспокоил противника атаками. Бой был нерешительным, обе стороны шли в полном порядке. Ибрагим, в конечном итоге, заперся в крепости, где провел артиллерийскую перестрелку, нанеся внушительный урон русским. Потери русских составили за этот восьмичасовой бой 120 человек, тогда как потери турок составили несколько сотен.Ланжерон А. Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806—1812 гг. // Русская старина. — 1907. — Т. 131, № 7 (июль). — С. 71—72.