Исаак Бер Левинзон (; , Кременец — , там же) — еврейский , поборник просвещения русского еврейства.
Биография Родился 2-го октября (13-го по новому стилю) 1788 года в Кременце в зажиточной еврейской семье.
Его отец, Иуда Левин, свободно владел польским языком и не был чужд светских знаний; он дал сыну не вполне обычное для того времени воспитание. Кроме Талмуда, Левинзон под руководством отца изучал Библию, изучал и русский язык, что в то время было исключительным явлением. Левинзон рано обнаружил выдающиеся способности: в десять лет он написал сочинение каббалистического содержания, вызвавшее похвалы со стороны некоторых раввинов. Отличаясь большим трудолюбием и страстью к чтению, Левинзон вскоре приобрёл обширные познания в талмудической и средневековой еврейской письменности.
Согласно обычаю того времени, Левинзона поженили в 18 лет, после чего он поселился в находящемся на австрийской границе м. Радзивилове, где жили родители его жены. Левинзон вскоре разошёлся с женой и всецело отдался литературным занятиям. По примеру большинства тогдашних «маскилим», первые опыты Левинзона были стихотворные. В 1812 году он дебютировал патриотическим стихотворением на изгнание французов из России, каковое было представлено министру внутренних дел радзивиловским комендантом Гирсом, которому Левинзон был лично известен в качестве переводчика во время Отечественной войны.
В это время Левинзон заболел и поехал лечиться в соседний галицийский город Броды, один из тогдашних центров галицийской «хаскалы». Попав в новый, интересный для него мир, Левинзон остался в Бродах на продолжительное время. Пребывание в Галиции, где Левинзон близко сошёлся с виднейшими галицийскими просветителями и литераторами той эпохи, имело решающее влияние на развитие Левинзона. Выдержав экзамен на звание учителя при тарнопольском училище, он при содействии известного мецената Иосифа Переля получил место преподавателя еврейского языка в новооткрытой еврейской школе в Бродах. Печатая составленный им на идиш «Luach ha-Meches» (перевод русского тарифа) в Жолкиеве, Левинзон познакомился с проживавшим там Нахманом Крохмалем. Это знакомство окончательно определило направление и характер всей дальнейшей литературной деятельности Левинзона, который до конца жизни вспоминал о жолкиевском мудреце с особым благоговением и благодарностью.
Участие в просвещении русского еврейства
Решив отдаться всецело делу просвещения русского еврейства («хаскала»), Левинзон вернулся в 1820 г. в Кременец. Составленная им в том же году «на пользу еврейского юношества» грамматика русского языка «Jesode Leschon Russia» не могла по бедности автора увидеть свет.
«Teudah be-Israel» (1823 / 1828) К этому времени Левинзон приступил к составлению прославившего его труда «Teudah be-Israel», но, преследуемый местными фанатиками, узревшими в нём опасного вольнодумца, охотно принял предложение богатого купца из Бердичева поехать к нему в качестве воспитателя его детей.
Вследствие пошатнувшегося здоровья Левинзон вернулся в 1823 г. в Кременец, который он уж больше не покинул до самой смерти. В этом же году Левинзон закончил свой труд, но, не имея возможности напечатать его на собственные средства, объявил (Igeret ha-Besor, 1823) предварительную подписку, которая не оправдала, однако, возлагавшихся на неё Левинзон надежд. К этому времени он занемог тяжкой болезнью, приковавшей его к постели на долгие годы.
В 1827 г. Левинзон представил рукопись своего труда министру народного просвещения Шишкову, ходатайствуя о выдаче ему вспомоществования для издания предназначенной для просвещения евреев книги. По высочайшему повелению Левинзону было выдано в конце 1828 года 1000 рублей «за сочинение на еврейском языке, имеющее предметом нравственное преобразование еврейского народа». За несколько месяцев до того, благодаря содействию некоторых друзей, «Teudah be-Israel» появилась в свет (1828, переиздана в 1855, 1878 и 1901). В этой книге, составляющей эпоху в истории просвещения русского еврейства, Левинзон, как он сам это подчёркивает в благодарственном письме Николаю I, поставил себе «главной целью улучшение системы воспитания и образования еврейского юношества».
От имени «ищущих правды и света», просящих «указать им правильный путь, который следует избрать в жизни», Левинзон во главе книги поставил следующие вопросы: обязательно ли еврею изучать древнееврейский язык и его грамматику? дозволено ли ему изучать иностранные языки? можно ли еврею заниматься светскими науками? если да, то какая в них польза? искупает ли эта польза тот вред, который, по мнению весьма многих, эти науки наносят нашей вере и традициям?
Давая положительный ответ на эти вопросы, казавшиеся большинству тогдашних ортодоксов крайне предосудительными и опасными, Левинзон выступил во всеоружии своей богословской эрудиции. Все свои выводы и положения он снабжает обильными цитатами из Талмуда, Мидрашим и средневековой богословской литературы; ссылками на величайших в ортодоксальном еврействе авторитетов Левинзон становится совершенно неуязвим для своих противников. Спокойно и уверенно он их обезоруживает их же оружием. Цитатами же из древней еврейской письменности Левинзон подчёркивал, что занятие ремёслами и земледелием всегда считалось еврейскими авторитетами наиболее благородным трудом; указывая как на благоприятный момент, что правительство даёт евреям возможность вернуться к производительному труду, открывая перед ними взамен посредничества и торгашества доступ к новым отраслям, в особенности к земледелию, Левинзон взывает к своим единоплеменникам: «Изучайте ремесла, обогащайтесь знаниями, обрабатывайте землю подобно предкам вашим, ибо только она дает счастье и благоденствие человеку!».
Успех этой книги был небывалый. О том колоссальном впечатлении, какое она произвела на молодёжь, дают представление письма к Левинзону от современников, ставших впоследствии известными учёными. «Только ваша книга, — писал Левинзону в 1834 г. библиофил М. Страшун, — которую я перечитывал несколько раз, дала мне полную зрелость». «В дни моей юности, — писал Сениор Закс в 1841 г. Левинзону, — когда я коснел во мраке невежества, ярким светом озарило меня ваше произведение; оно возбудило во мне жажду знания и света». В том же духе писали ему С. Финн и др. Даже ортодоксы не могли отрицать убедительной силы аргументов Левинзона, и пользовавшийся в ортодоксальных кругах большим авторитетом виленский раввин Абеле Посволер, по преданию, на вопрос: «в чём заключаются недостатки произведения Левинзона?», ответил: «в том, что оно не написано Виленским Гаоном». Только фанатики Юго-Западного края встретили книгу Левинзона крайне враждебно, и презрительная кличка «Теудка», какой они прозвали творца «Teudah be-Israel», стала у них нарицательным именем еретика и безбожника («эпикорос»).
Тяжёлый недуг и крайне бедственное материальное положение не оторвали Левинзона от научных занятий. Прикованный к постели, Левинзон усердно изучал сирийский, халдейский, латинский и европейские языки; вместе с тем, он ознакомился с политическими науками и философией.
«Bet Jehudah» (1829 / 1839) В 1829 г. Левинзон закончил труд «Bet Jehudah, Maamar Korot ha-Dat bi-Jescburun», в котором пытался дать в ясной и общедоступной форме систематический анализ и историю развития иудаизма. В начале книги, представляющей собой вторую, дополнительную часть «Teudah be-Israel», был помещён ряд вопросов по еврейской религии и истории, на которые и даётся ответ в самой книге.
Когда рукопись была послана в Вильну для печатания, местные раввины нашли поставленные во главе книги вопросы весьма опасными для религии, и по их настоянию типография отказалась печатать «еретическую» рукопись. Левинзон уверял раввинов, что инкриминируемые вопросы исходят не от него, а будто их задал ему весьма видный сановник (Левинзон указал при этом вымышленное имя: Эмануил Ливен), тем не менее, книга не могла быть напечатана, и лишь 1839 г. она была опубликована под заглавием «Bet Jehudah» (переиздана в 1858, 1878, 1901). Книга сразу приобрела большую популярность и вскоре была переведена на польский язык.
В этом же произведении Левинзон опубликовал программу преобразования русского еврейства в пяти пунктах, которая была полностью воспринята затем еврейскими прогрессистами 1840-х годов: учредить школы для обучения мальчиков и девочек не только религиозным и общеобразовательным предметам, но главным образом ремеслу; следует избрать верховного раввина и при нём устроить консисторию для заведования всеми духовными делами евреев [по сообщению Левинзона правительство дважды предлагало ему пост верховного раввина, но он отказывалсяBet Jehudah, II, 131—32; каждый город должен иметь своего проповедника, не для схоластических упражнений, а для живой проповеди по вопросам этики и реальных требований жизни; наделить по крайней мере треть еврейского населения землёй, чтобы оно могло заниматься земледелием и скотоводством; евреи не должны позволять себе никакой роскоши ни в платье, ни в домашней обстановке, так как это вызывает зависть и имеет дурные последствия.
Об осуществлении важнейших пунктов этой программы Левинзона с неослабной энергией хлопотал у правительства. Воспитанный на традициях прусских и галицийских «маскилим», благоговевших перед «просвещённым абсолютизмом», Левинзон не верил в возрождение русского еврейства без деятельной помощи власти. Он поставил себе поэтому двойную задачу: действовать силой убеждения на тех своих собратьев, которые коснели в невежестве; ознакомить правительство с внутренним духовным бытом еврейства и его насущными нуждами, ходатайствуя при этом о содействии правительства в деле создания новых условий духовно-бытовой и экономической жизни евреев.
Другие труды (1823—1837) Ещё в 1823 г. Левинзон представил цесаревичу Константину Павловичу на немецком языке проект еврейских училищ и семинарий, а также подробную записку о еврейских сектах. В 1831 г. Левинзоном была подана министру народного просвещения Карлу Ливену записка о необходимости преобразований в религиозном быту евреев, а также проект учреждения училищ, где бы еврейские дети могли воспитываться сообразно требованиям времени.
В 1833 г. ввиду того, что до правительства дошли слухи, будто в еврейских типографиях часто печатаются без всякого цензурного разрешения книги предосудительного характера, Левинзон, опасаясь за судьбу еврейских книг, выработал проект (утверждённый правительством в 1836 г.) об уничтожении еврейских типографий повсюду, кроме городов, где находится цензура, и о пересмотре цензурой всех еврейских книг. В 1834 г. он подал на высочайшее имя докладную записку об упорядочении воспитания у евреев и о наделении евреев землёй; в то же время он рассылал воззвания в разные еврейские общины, призывая евреев взяться за земледелие. [Переписка, которую Левинзон вёл по этому делу с администрацией, была потом передана статс-секретарём Лонгиновым министру внутренних дел Блудову]ср. Bet Jehudah, II, 134.
Когда в 1840 г. правительство приступило к школьной реформе и были учреждены раввинские комитеты, прогрессивные кружки, считая Левинзона инициатором и вдохновителем этой реформы, стали обращаться к нему с выражениями благодарности и просьбами употребить всё своё влияние, чтобы реформа была осуществлена. Болезненное состояние не дало ему возможности принимать более активное участие, и он, согласно собственному сообщению, принуждён был отказаться от последовавшего в 1842 г. приглашения участвовать в созванной в Петербурге раввинской комиссииHa-Boker Or, 1876, 276.