Дании́л Ива́нович Хармс (настоящая фамилия Ювачёв; ) — русский советский писатель, поэт, драматург, также известный, как автор произведений для детей. Основатель объединения деятелей культуры-новаторов «ОБЭРИУ». Один из наиболее значимых русских писателей XX века, как по отзывам критиков, так и по своему влиянию на дальнейшее развитие русской литературы.
Биография Происхождение Даниил Ювачёв родился а в Санкт-Петербурге в семье губернского секретаря Ивана Павловича Ювачёва (1860—1940) и Надежды Ивановны Ювачёвой (Колюбакиной) (1869—1929). Восприемниками ребенка были его дядя по отцу Пётр Павлович Ювачёв и тётя по матери Наталья Ивановна КолюбакинаЦГИА СПб. Ф. 19, оп. 127, д. 1800, л. 247 об. - 248.. И. П. Ювачёв был революционером-народовольцем, сосланным на Сахалин и ставшим духовным писателем. Он был знаком с А. П. Чеховым, Л. Н. Толстым, М. А. Волошиным и Н. А. Морозовым.
Сам Даниил Иванович считал днём своего рождения 1 января. Позже он любил рассказывать псевдоавтобиографические, абсурдистские истории о своём рождении, оставив на эту тему несколько текстов («Теперь я расскажу…», «Инкубаторный период» — оба 1935 год).
В 1915—1918 (по другим данным, в 1917—1918) годах Даниил Ювачёв обучался в средней школе (Realschule), входившей в состав Главного немецкого училища Святого Петра (Петришуле), в 1922—1924 годах — во 2-й Детскосельской единой трудовой школе, с 1924 года — в Первом ленинградском электротехникуме, откуда был отчислен в феврале 1926 года. 15 сентября 1926 года был зачислен слушателем на курсы кино в Государственный институт истории искусств.
Начало литературной деятельности Примерно в 1921—1922 году Даниил Ювачёв выбирает себе псевдоним «Хармс». Исследователи выдвинули несколько версий его происхождения, находя истоки в английском, немецком, французском языках, иврите, санскрите. В рукописях писателя встречается около сорока псевдонимов (Ххармс, Хаармсъ, Дандан, Чармс, Карл Иванович Шустерлинг и другие). При подаче заявления для вступления во Всероссийский союз поэтов 9 октября 1925 года Хармс так отвечает на вопросы анкеты:
1. Фамилия, имя, отчество: Даниил Иванович Ювачёв-Хармс 2. Литературный псевдоним: Нет, пишу Хармс
В 1924—1926 годах Хармс начинает участвовать в литературной жизни Ленинграда: выступает с чтением своих и чужих стихов в различных залах, вступает в «Орден заумников DSO», организованный Александром Туфановым. В марте 1926 года становится членом Ленинградского отделения Всероссийского союза поэтов (исключён за неуплату членских взносов в марте 1929 года). Для этого периода характерно обращение Хармса к «заумному» творчеству, которое произошло под влиянием работ Велимира Хлебникова, Алексея Кручёных, Александра Туфанова, Казимира Малевича.
В 1925 году Хармс познакомился с участниками поэтическо-философского кружка «чинарей», куда входили Александр Введенский, Леонид Липавский, Яков Друскин и другие. С 1926 года Хармс активно пытается объединить силы «левых» писателей и художников Ленинграда. В 1926—1927 годы он организует несколько литературных объединений («Левый фланг», «Академия левых классиков»). Осенью 1927 года группа писателей во главе с Хармсом получает окончательное название — ОБЭРИУ («Объединение реального искусства»). В ОБЭРИУ вошли Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий, Константин Вагинов, Игорь Бахтерев, Борис (Дойвбер) Левин, Климентий Минц и другие. Самой яркой страницей существования ОБЭРИУ стал вечер «Три левых часа», состоявшийся 24 января 1928 года. На этом театрализованном представлении обэриуты читали свои произведения, была поставлена пьеса Хармса «Елизавета Бам».
Детская литература В конце 1927 года Самуил Маршак, Николай Олейников и Борис Житков привлекают членов ОБЭРИУ к работе в детской литературе. С конца 1920-х по конец 1930-х годов Хармс активно сотрудничал с детскими журналами «Ёж», «Чиж», «Сверчок», «Октябрята», где публиковались его стихи, рассказы, подписи к рисункам, шуточные рекламы и головоломки. В отличие, например, от Александра Введенского, Хармс очень ответственно подходил к работе в детской литературе, которая была для него постоянным и почти единственным источником дохода. Как заметил исследователь русского авангарда, друг обэриутов Н. И. Харджиев,
Введенский халтурил в детской литературе: ужасные книжки писал, хороших было очень мало… А Хармс, кажется, написал всего шесть детских книг и очень хороших — он не любил этого, но не мог писать плохоисточник=.
В период с 1928 по 1931 год вышло 9 иллюстрированных книжек стихов и рассказов для детей — «Озорная пробка» (запрещена цензурой в период с 1951 по 1961 год ), «О том, как Колька Панкин летал в Бразилию, а Петька Ершов ничему не верил», «Театр», «Во-первых и во-вторых», «Иван Иваныч Самовар», «О том, как старушка чернила покупала» (отнесена к числу книг, «не рекомендуемых для массовых библиотек»), «Игра», «О том, как папа застрелил мне хорька», «Миллион». В 1937 году вышла книга Вильгельма Буша «Плих и Плюх» в переводе Хармса. В 1940 году вышла книга Хармса «Лиса и заяц», а в 1944 году отдельным изданием, но анонимно, было выпущено стихотворение «Удивительная кошка». Также при жизни писателя выходили отдельные издания написанного совместно с С. Маршаком стихотворения «Весёлые чижи» и книги «Рассказы в картинках», текст которой написан Хармсом, Ниной Гернет и Натальей Дилакторской.
Первый арест
В декабре 1931 года Хармс, Введенский, Бахтерев были арестованы по обвинению в участии в антисоветской группе писателей, причём поводом для ареста стала их работа в детской литературе, а не шумные эпатирующие выступления обэриутов. Хармс был приговорён коллегией ОГПУ к трём годам исправительных лагерей 21 марта 1932 года (в тексте приговора употреблён термин «концлагерь»). В итоге 23 мая 1932 года приговор был заменён высылкой («минус 12»), и поэт отправился в Курск, где уже находился высланный Александр Введенский.
Хармс приехал в Курск 13 июля 1932 года и поселился в доме № 16 на Первышевской улице (сейчас улица Уфимцева). В Ленинград Хармс вернулся 12 октября 1932 года.
1930-е годы После возвращения из ссылки в жизни Хармса наступает новый период: публичные выступления ОБЭРИУ прекращаются, снижается количество выходящих детских книг писателя, его материальное положение становится очень тяжёлым. В творчестве Хармса намечается переход от поэзии к прозе. Ж.-Ф. Жаккар выделил в творчестве писателя два крупных периода, разделенных глубоким мировоззренческим кризисом 1932—1933 годов: первый период (1925 — начало 1930-х годов) — метафизическо-поэтический, связанный с утопическим проектом творения мира с помощью поэтического слова, второй (1933—1941 годы) — прозаический, выражающий несостоятельность метафизического проекта, распад образа мира и самого литературного языка.
Осознавая, что ему не удастся издать ничего, кроме произведений для детей, Хармс тем не менее не прекращает писать. В 1930-е годы он создаёт свои главные произведения — цикл рассказов «Случаи», повесть «Старуха», а также огромное количество небольших рассказов, стихотворений, сценок в прозе и стихах.
Летом 1934 года Хармс женился на Марине Малич. Он продолжает общаться с Александром Введенским, Леонидом Липавским, Яковом Друскиным, вместе с которыми составляет дружеский круг «чинарей». Они встречались несколько раз в месяц, чтобы обсудить недавно написанные произведения, различные философские вопросы. Составить представление об этих встречах можно по «Разговорам» Леонида Липавского, которые представляют собой запись бесед Д. Хармса, А. Введенского, Н. Олейникова, Я. Друскина, Т. Мейер, Л. Липавского середины 1930-х годов. В конце 1930-х годов Хармс был также дружен с молодым искусствоведом и начинающим писателем Всеволодом Петровым, который в своих воспоминаниях называет себя «последним другом Хармса».
Второй арест и смерть
С началом Великой Отечественной войны впал в состояние отчаяния, выражал негативные эмоции и был арестован 23 августа 1941 года за «распространение в своём окружении клеветнических и пораженческих настроений». В постановлении на арест приводятся слова Хармса, которые, как пишет А. Кобринский, были переписаны из текста доноса:
Советский Союз проиграл войну в первый же день, Ленинград теперь либо будет осаждён или умрёт голодной смертью, либо разбомбят, не оставив камня на камне… Если же мне дадут мобилизационный листок, я дам в морду командиру, пусть меня расстреляют; но форму я не одену [sic] и в советских войсках служить не буду, не желаю быть таким дерьмом. Если меня заставят стрелять из пулемёта с чердаков во время уличных боёв с немцами, то я буду стрелять не в немцев, а в них из этого же пулемёта.
21 августа 1941 года на основе этого доноса оперуполномоченный УНКВД сержант госбезопасности Бурмистров написал обвинительное заключение. Оно и определило судьбу поэта. При этом, кроме доноса и обвинительного заключения Бурмистрова, нет никаких свидетельств так называемых «пронемецких» настроений Хармса. В 1941 году в сдвоенном № 8-9 детского журнала «Мурзилка» (подписано к печати 5 сентября 1941) опубликованы последние прижизненные детские стихотворения Д. Хармса («На дворе в зелёной клетке…»).
Литературовед Глеб Морев и поэт и переводчик Валерий Шубинский писали: «Нине Гернет Хармс ещё весной 1941 года говорил: „Будет война. Ленинград ждет судьба Ковентри“. По словам Л. Пантелеева, Хармс был „настроен патриотически“ — „он верил, что немцев разобьют, что именно Ленинград — стойкость его жителей и защитников — решит судьбу войны“. Правда, „Ленинградские записи“ Пантелеева напечатаны в 1965 году — текст их, несомненно, автоцензурирован. Якову Друскину Хармс тоже говорил, что в войне победит СССР, но с другим оттенком: „немцы увязнут в этом болоте“. […] Ни один из знакомых Хармса (включая его жену) ничего не говорит о его „пронемецких“ настроениях. Нет никаких свидетельств о том, что с войной он связывал надежды на избавление от советской власти — и вообще какие-либо надежды».
О предчувствиях Хармса свидетельствуют также его слова, приведённые в блокадном дневнике художника и поэта Павла Зальцмана:
В один из первых дней я случайно встретился у Глебовой с Хармсом. Он был в бриджах, с толстой палкой. Они сидели вместе с женой, жена его была молодая и недурна собой. Ещё не было тревог, но, хорошо зная о судьбе АмстердамаСкорее всего, речь идёт о Роттердаме, подвергшемся массированной бомбардировке немцев 14 мая 1940 года., мы представляли себе всё, что было бы возможно. Он говорил, что ожидал и знал о дне начала войны и что условился с женой о том, что по известному его телеграфному слову она должна выехать в Москву. Что-то изменило их планы, и он, не желая расставаться с ней, приехал в Ленинград. Уходя, он определил свои ожидания: это было то, что преследовало всех: «Мы будем уползать без ног, держась за горящие стены». Кто-то из нас, может быть, жена его, а может, и я, смеясь, заметил, что достаточно лишиться ног для того, чтоб было плохо ползти, хватаясь и за целые стены. Или сгореть с неотрезанными ногами. Когда мы пожимали друг другу руки, он сказал: «Может быть, даст Бог, мы и увидимся». Я внимательно слушал все эти подтверждения общих мыслей и моих тоже.
Чтобы избежать расстрела, писатель симулировал сумасшествие; военный трибунал определил «по тяжести совершённого преступления» содержать Хармса в психиатрической больнице. Даниил Хармс умер 2 февраля 1942 года во время блокады Ленинграда, в наиболее тяжёлый по количеству голодных смертей месяц, в отделении психиатрии больницы тюрьмы «Кресты» (Санкт-Петербург, Арсенальная улица, дом 9).
Жене Хармса Марине Малич было поначалу ложно сообщено, что он вывезен в Новосибирск.
Некрография 25 июля 1960 года по ходатайству сестры Хармса Елизаветы Грициной Генеральная прокуратура признала его невиновным. Его дело было закрыто за отсутствием состава преступления, а сам он был реабилитирован.
Наиболее вероятное место захоронения — Пискарёвское кладбищеПетербургские учёные назвали место захоронения Даниила Хармса . Звезда ТВ. (могила № 9 или № 23).
Семья и личная жизнь