Дом Мя́тлевых (реже — дом Мятлева) — памятник архитектуры, бывший дворянский особняк городского типа, возведённый в 1760-е по проекту неизвестного архитектора (возможно, А. Ринальди, Ю. М. Фельтена или Ж.-Б. Валлен-Деламота). Расположен в Санкт-Петербурге по адресу Исаакиевская площадь, 9 и Почтамтская улица, 2. С середины XVIII века фасад дома почти не изменился (правая сторона здания была перестроена И. И. Цимом в 1872 году), в связи с чем особняк считается старейшим сохранившимся зданием на Исаакиевской площади. В настоящее время (2012) в здании размещается Прокуратура Санкт-Петербурга.
В пушкинские времена (1820-е — 1830-е годы) особняк Мятлевых стал известен как «Исаа́киевский дом» или «Дом у Исаа́кия». Дом Мятлевых связан с историей русской культуры XIX—XX веков. Его посещали видные поэты и писатели того времени, в том числе А. С. Пушкин, В. А. Жуковский, в 70-е годы XIX века гостил у брата И. Ф. Анненский, а позже здесь работали (а некоторые и жили) именитые деятели искусства и литературы — К. С. Малевич, В. Е. Татлин, Даниил Хармс. Кроме того, в этом особняке некоторое время гостили европейские философы (Дени Дидро, Август Шлегель).
История До 1710-х годов пространство будущей Исаакиевской площади занимали гласис (пологая земляная насыпь перед наружным рвом крепости или замка) и эспланада (широкое пространство перед фортификационным сооружением) Адмиралтейской крепости. Впоследствии эти оборонительные элементы были устранены в связи с утратой адмиралтейством фортификационного значения, и их место заняла хаотичная застройка из частных домов: деревянных или мазанок. Санкт-Петербургский пожар 1736 года уничтожил большую часть деревянных строений города. На одной только Исаакиевской площади и в прилегающих районах, называвшихся тогда Морской слободой, от огненной стихии пострадало около ста домов.
Ранняя история. Дом Нарышкина Первоначальные работы по возведению основательного здания на участке, ныне занимаемом домом Мятлевых, по-видимому, относятся к 1740-м — 1750-м годам. Перестройка дома до того вида, каким его знают сейчас, произошла в 1760-е — 1770-е — предполагается, что особняк возвели в 1765—1767 годах для князя М. М. Голицына в стиле раннего классицизма. Автор проекта доподлинно неизвестен. Вероятно, в создании дома участвовал Жан-Батист-Мишель Валлен-Деламот, либо Антонио Ринальди, либо Юрий Матвеевич Фельтен. Кроме того, до сих пор не найден оригинальный первоначальный проект сооружения. С февраля 1772 года домом владел вельможа Л. А. Нарышкин. Слывший «хлебосолом и весельчаком», Нарышкин давал в своём особняке приёмы, празднества и обеды. При нём здание практически не перестраивалось, оставалось неизменным.
В доме Нарышкина побывал ряд европейских писателей, философов (например, Д. Дидро и А. Шлегель). В 1773—1774 годах Санкт-Петербург по приглашению Екатерины II посетил Дени Дидро. По некоторым данным, французский философ во время своего путешествия останавливался именно в особняке Нарышкина, в честь чего на стене дома установлена памятная доска. Тем не менее, согласно теории краеведа Е. И. Красновой, это утверждение является заблуждением, а на самом деле Дени Дидро проживал в бывшем доме С. В. Нарышкина по современному адресу Владимирский проспект, 12.
24 ноября 1780 года в этом доме в присутствии императрицы Екатерины II дочь Льва Александровича Нарышкина — фрейлина двора Наталья — обвенчалась с Иваном Соллогубом. В 1799 году скончался Лев Александрович Нарышкин, и дом перешёл его сыну — Александру Львовичу Нарышкину. Именитая французская писательница Анна де Сталь подмечала, что «философическое уединение становится хозяину в тягость», чем объяснялась некоторая особенность жизни в этой городской усадьбе. Дом Нарышкина всегда, по мнению де Сталь, был открыт для гостей. Примечательные воспоминания оставил неизвестный мемуарист, считавший, что в особняке Александра Львовича сосредотачивалось «всё первостепенное в столице», а «порывы весёлости» сочетались с «простором для ума». Им же описывается эпизод из светской жизни дома при Александре Нарышкине:
Все театральные труппы участвовали в его празднествах, и, конечно, не даром, а за весьма приличное вознаграждение. Раз такой праздник удостоил император Александр I своим присутствием и в разговоре, при прощании, любопытствуя, спросил у Нарышкина, во что обошёлся праздник. «Кажется, двадцать пять или тридцать рублей», — отвечал вельможа. «Что за пустяки!» — «Божусь вам, ваше величество! Лист вексельной бумаги, который я подписал за расходы, обошёлся мне не дороже этих денег…»
Шведский дипломат и фельдмаршал граф Курт фон Стедингк жил в доме Нарышкина в периоды с 1804 по 1808, а также с 1809 по 1811 годы в качестве посланника при русском дворе. В прессе того времени сохранились некоторые детали передвижений шведа по городу. Например, 12 января 1806 «Санкт-Петербургские ведомости» сообщили, что прибывший из Гродно Стедингк поселился «против церкви св. Исакия, в доме господина Нарышкина», в то время как 30 июня 1811 года то же издание объявило об отъезде дипломата из этого дома. Предполагается, что Стедингк сразу после первого своего приезда обосновался на состоящем из 11 покоев среднем этаже. Баварский дипломат Франц Габриель де Брэ отмечал, что Стендигк хорошо содержал свой дом, «хотя его состояние расстроено». В 1809 году граф вернулся в Санкт-Петербург. Так шведский фельдмаршал описывал быт в российской столице в письме своей жене:
Я живу в том же доме за тысячу рублей в месяц, в нём нет ни людей, ни обстановки. У меня те же слуги, но нет ни мяса, ни погреба. Всё же я накупил домашней утвари... Впрочем, будущий зять Стедингка считал, что особняк Нарышкина —
один из красивейших в Петербурге, он имеет два внутренних двора, большой зал с галереями, длинную анфиладу роскошных комнат... Празднества устраивались еженедельно. Швеция хотела выглядеть значительно державой... Барона Стедингка в один голос превозносили и шведы, и иноземцы. В 1809—1811 годах велось строительство полуциркульной пристройки во дворе особняка.
После 1817 года
В 1817 году особняк был приобретён Иваном Петровичем Мятлевым — богатым и знатным барином, собственником 12 тысяч душ, крестником Екатерины II, современником, другом А. С. Пушкина. При Иване Петровиче дом заполнился произведениями искусства: скульптурой, живописью, редкостями из Италии. Особняк продолжал жить светской жизнью: здесь бывали лица императорской крови и фамилии, представители дипломатического корпуса, министры, люди из мира искусства — артисты, музыканты, литераторы (к примеру, Пушкин, В. А. Жуковский, И. А. Крылов, П. А. Вяземский, П. А. Плетнёв, Н. И. Греч). Именно в пушкинские времена, когда в стенах резиденции Мятлевых и размещался знаменитый в ту пору петербургский салон, особняк обзавёлся микротопонимами «Исаакиевский дом» и «Дом у Исаакия». Считается, что основой успеха вечеров в доме Мятлевых был его хозяин, чьё «появление вводило радость в общество».
В 1810—1820-х годах началось строительство нового и существующего по сей день Исаакиевского собора — композиционного центра, доминанты Исаакиевской площади. В связи с этим, архитектор храма Огюст Монферран и А. А. Бетанкур (инженер и архитектор, возглавлявший Комитет красоты и архитектурной дисциплины) переосмыслили планировку территории вокруг возводимого колосса. Монферран предлагал сделать северную часть Исаакиевской площади прямоугольной по форме и симметричной, если смотреть со стороны Сенатской и Медного всадника, с собором в стиле ампир посередине. Зодчие предлагали архитектурно увязать застройку к западу и к востоку от собора в единое целое. Для зданий по бокам будущего храма предусматривались одинаковые фасады и расстояние до Исаакия — 60 метров. Дом Мятлевых, по мнению самого Монферрана, нарушал правильность прямоугольной формы и подлежал сносу. А. И. Мельников, В. П. Стасов, а также другие курировавшие проект реконструкции Исаакиевской площади архитекторы и инженеры, в целом поддерживали проект Монферрана, однако выступили против изменения фасадов зданий, окружавших собор. Дом Мятлевых не снесли, в то время как на треугольным участке (между Исаакиевской площадью, Адмиралтейским и Вознесенским проспектами) по другую сторону от Исаакиевского собора, также «портившем» форму площади, возвели Дом Лобанова-Ростовского.
а на Сенатской площади группой дворян-единомышленников при поддержке ряда военных соединений была осуществлена попытка государственного переворота, оставшаяся в истории как Восстание декабристов. Определённые перемещения сил и другие тактические действия затрагивали Исаакиевскую площадь. Очевидцы случившегося из числа лейб-гвардейцев Конного полка впоследствии описывали события 1825 года. В своих мемуарах гвардейские чины не обделили вниманием и дом Мятлева. Конному полку не удавалось пройти на Сенатскую площадь в атаку на мятежное каре — полк «молодецки пять раз атаковал каре московцев и пять раз был отбит штыками и залпами». В связи с этим пришлось осуществлять войсковые перестроения у дома Петра Васильевича Мятлева, чей зять А. П. Галахов (муж Софьи Мятлевой) и сын ротмистр Пётр Петрович Мятлев по сути сражались у окон своего дома. Пётр Петрович, более того, являлся в тот день командиром 1-го эскадрона Конного полка.
В 1856 году под руководством зодчего Л. Ферраццини перестраивался южный дворовый флигель: часть строения просто надстраивалась, другая возводилась заново. Четырьмя годами позже (в 1860) главное здание обзавелось каменной двухэтажной застеклённой галереей и небольшим корпусом в одной части фасада во дворе. В 1872 году участок претерпел значительные изменения. Посередине двора выстроили каменный корпус, со стороны Почтамтской улицы по проекту И. И. Цима возвели трёхэтажный флигель, была увеличена стеклянная галерея. Больше изменений в ансамбле городской усадьбы в конце XIX века, по всей видимости, не производилось.
Начиная с 1870-х и заканчивая 1914 годом дом сдавали Е. В. Богдановичу — генерал-лейтенанту, принимавшему участие в Крымской войне и военных кампаниях в Болгарии. Евгений Васильевич был также известен как староста Исаакиевского собора, организатор церковного хора и издательства. На протяжении царствования трёх императоров (Александра II, Александра III и Николая II) в доме Мятлевых Богдановичем содержался политический салон. Не только безупречная репутация хозяина при дворе и хорошая кухня привлекали в дом Богдановича ключевых политических персон Петербурга. В салоне обменивались слухами, общались вельможи и капиталисты, шла «подковёрная» борьба.
В 1870-е в доме в квартире № 12 жила семья русского поэта Николая Фёдоровича Анненского, служившего тогда по своей специальности (экономист-статистик) в министерстве путей сообщения. С осени 1875 по 1876 год здесь проживал и молодой на тот момент брат Николая Фёдоровича — Иннокентий. Сначала Иннокентий готовился здесь к экзаменам на «испытание зрелости» после первой, не увенчавшейся успехом попытки под руководством старшего брата, однако, когда пришла пора повторных экзаменов, Иннокентий фактически уже не жил со своими родителями и полностью переехал к старшему братуО произошедшем свидетельствует, в частности, и автограф письма Николая Анненского директору гимназии Человеколюбивого общества А. А. Голицынскому от 15 мая 1875 года, сообщающего о болезни Иннокентия Фёдоровича. См. ЛГИА, ф. 490, оп. 1, д. 97, л. 53.. Повторные экзамены Иннокентий Анненский выдержал и поступил в университет, с чем его проживание в доме Мятлевых и прекратилось.
Советский период