Хильдеберт II (570—595/596) — король франков из династии Меровингов. Правил в 575—595/596 годах в Австразии, а с 592 года и в Бургундии.
Имя Хильдеберт переводится с франкского как «Блистающий в битве».
Биография
Хильдеберт провозглашается королём Хильдеберт II, старший сын короля Сигиберта I и Брунгильды, дочери короля вестготов Атанагильда и Гоисвинты, родился 6 апреля 570 года в день Пасхи. Когда его отец король Австразии Сигиберт I был убит в 575 году около виллы Витри, королева Брунгильда с детьми находилась в Париже. После того как ей стало известно о случившемся, она, потрясенная горем и скорбью, не знала, что ей делать, но герцог Гундовальд взял её маленького сына Хильдеберта и тайком увёз его. Неизвестно, дала ли мать согласие на это спасение, но у герцога могло не быть времени её спрашивать. Через три четверти века хронист Фредегар рассказал дивную историю о ребёнке, которого мать, находящаяся в полном отчаянии, положила в мешок и передала через окно; но это явный вымысел.
Тогда в конце 575 года всё было намного прагматичней. В Париж спешил Хильперик I, и если бы он захватил сына Брунгильды, то устранил бы его, либо убив, либо выбрив тонзуру. Как только этот ребёнок выбыл бы из числа наследников, короли Нейстрии и Бургундии по закону могли захватить и расчленить королевство Сигиберта. А ведь австразийские магнаты опасались такой аннексии, которая бы уничтожила независимость их региона и прежде всего помешала бы им управлять государством до совершеннолетия короля. Чтобы этого не допустить, им нужно было любой ценой сохранить живого Меровинга.
Поэтому, вернувшись в Австразию, герцог Гундовальд собрал бывших «верных» Сигиберта и немедленно возвёл Хильдеберта на трон 25 декабря 575 года, в праздник Рождества Христова. Королю в то время было пять лет. В среде австразийской аристократии началась борьба кланов за «регентство». Хотя никаких подробностей о ней не известно, можно понять, что вскоре верх взяла группа, которую возглавили герцог Луп и граф Гогон. Эти два человека располагали значительными козырями: Луп управлял герцогством Шампанским, главной областью восточного королевства; что касается Гогона, он благодаря группировке друзей и обязанных ему людей контролировал дворец и государственную администрацию. К тому же они представляли «пробургундскую» партию австразийской аристократии и в этом качестве могли привлечь к себе тех, кто желал реванша над Хильпериком. Чтобы узаконить свою новую власть, Гогон присвоил титул «воспитателя» короля, благодаря чему обеспечил себе фактическое регентство.
Тем не менее многие австразийские магнаты, не принадлежавшие к победившей группировке, сочли себя обиженными этим раскладом и перешли в другой лагерь. Так некий Годин, бывший полководец Сигиберта, предложил, за деньги, свои услуги Хильперику. И Сиггон также перешёл в нейстрийский дворец, где, сменив печать Сигиберта на печать Хильперика, сумел сохранить титул референдария. Оба получили земли близ Суассона — города, в который Хильперик вернулся и который вновь сделал своей столицей. Другие магнаты предпочли воспользоваться беспорядком, чтобы обогатиться. Так, герцога Берульфа, управлявшего областью между Туром и Пуатье, позже обвинили в том, что он присвоил часть сокровищницы Сигиберта.
Что касается Брунгильды, её судьба никого не заинтересовала. Может быть, австразийские магнаты были даже рады, что им не нужно вступать в переговоры с вдовой Сигиберта по поводу регентства. Когда Хильперик I наконец вступил в Париж, королева с дочерьми ещё находилась там, и он захватил их в плен. Так как оставлять её в Париже было опасно (город признавался нейтральным центром, права на который имели все франкские короли), Брунгильду и её сокровища отвезли в Руан, где Хильперик передал их под охрану Претекстату, епископу этого города. Что касается дочерей Брунгильды, их отправили в Мо, видимо, для того, чтобы разлучив мать с дочерьми, снизить опасность побега. В Руане королева Брунгильда вышла замуж за Меровея сына Хильперика, прибывшего в этот город, чтобы навестить свою мать Аудоверу, находящуюся там в изгнании. Однако вмешательство Хильперика в дела молодожёнов привело к тому, что Брунгильда была выдворена в Австразию, а Меровей был пострижен в монахи и впоследствии убит.
Регентство Гогона Вернувшись из Руана в Австразию, Брунгильда начала править от имени своего малолетнего сына Хильдеберта II. Но в своей деятельности она постоянно наталкивалась на сопротивления партии австразийской знати, склонявшейся на сторону Хильперика и поддерживавшей с ним связь. В это тяжелое для Брунгильды время, по рассказам Григория, она больше выступала как мать короля, чем как правительница Австразии.
Аристократические группировки, которые Сигиберту долго удавалось держать под контролем, теперь претендовали на верховную власть. Прежде всего Эгидий Реймский ждал только неверного шага Лупа и Гогона, чтобы перехватить инициативу. Светские магнаты Урсион и Бертефред тоже проявляли недопустимую независимость, и позже Григорий Турский утверждал, что оба не упускали случая унизить королеву. Брунгильда же умело лавировала между враждебными группировками, стараясь столкнуть их лбами и не становясь открыто на сторону ни одной из них. Так, например, королева стала крёстной матерью дочери пронейстрийского оппозиционера Бертефреда, оставаясь при этом протеже пробургундского регента Гогона.
Однако Брунгильда использовала и собственные возможности, чтобы выступать с инициативами. Видимо, под её влиянием в 579 году было принято решение о браке между Ингундой, старшей дочерью Брунгильды, и Герменегильдом, сыном короля вестготов Леовигильда. Всё наводит на мысль, что именно королева активно участвовала в переговорах об этом союзе. Она располагала в Испании превосходной посредницей в лице своей матери Гоисвинты, которая стала супругой Леовигильда. Тем более Григорий Турский мимоходом рассказывает, что епископ Шалона Елафий был «послан по делам королевы Брунгильды в составе посольства в Испанию», и, вероятно, ему было поручено обсудить условия брака.
Воспользовавшись своим успехом дипломатии в Испании и располагая поддержкой разных аристократических группировок, королева могла начать самостоятельно вмешиваться во внутреннюю политику Австразии. Так случилось в 580 году применительно к Родезу, где престарелый епископ Далмаций умер после того, как занимал эту должность пятьдесят шесть лет. Незадолго до выборов Гогон оказал знаки милости одному местному священнику по имени Трансобад. Но когда жители Родеза прибыли к австразийскому двору зачитать завещание Далмация и попросили дать им достойного преемника, юный Хильдеберт II велел, чтобы они избрали епископом родезского архидиакона Феодосия. Этот неожиданный провал кандидата, поддержанного Гогоном, означал, вероятно, что влияние воспитателя начало уменьшаться и что королева пытается избавиться от опеки регентов.
Смерть Гогона в 581 году дала Брунгильде возможность ещё немного приблизится к собственному сыну, а значит, к власти. Позднее хронист Фредегар даже распустит слух, что смерть регента ускорила Брунгильда. Доверять ему нет ни малейших оснований. Текст эпитафии Гогону найден, и в нём нет ни намёка на убийство. Стихотворная надпись скорее ассоциируется с официальными похоронами человека, ещё пользовавшегося полным уважением во дворце.
Регентство Эгидия
После смерти Гогона должность воспитателя была доверена Ванделену, о котором ничего не известно, кроме того, что он не входил в число сторонников Гогона. Новыми «сильными людьми» регентства стали, похоже, Эгидий Реймский, Урсион и Бертефред, то есть пронейстрийская партия. Придя к делам, они изменили внешнюю политику королевства. От союза Хильдеберта II с Гунтрамном, какой поддерживал Гогон, отказались в пользу союза с Хильпериком I.
Такой дипломатический поворот был ловким ходом. Хильперик, перебив или потеряв всех своих сыновей, больше не имел наследников. Вступая с ним в союз, австразийцы ставили юного Хильдеберта II в положение вероятного наследника королевской власти в Нейстрии. Эгидий Ремский отправился вести переговоры об этом во дворец в Ножан-сюр-Марн. Он вернулся с договором, делавшим Хильдеберта II наследником по завещанию всех владений Хильперика.
Однако внутри королевства Австразии поворот в политике создал для Брунгильды множество неудобств. Друзья, которых Гогон поставил на все ответственные посты, были оттеснены новыми регентами, пожелавшими заменить их собственными клиентами. Под наибольшей угрозой оказался, конечно, герцог Луп, которого даже в собственном герцогстве Шампанском беспокоила крепнувшая власть реймского епископа Эгидия. Совершив несколько тайных манёвров, Урсион и Бертефред набрали против него армию. В 581 году Австразия рухнула в пучину междоусобной войны, которой Гогону удавалось избегать шесть лет.
Брунгильде было нелегко выбрать, к какому лагерю примкнуть. Герцог Луп, конечно, был её покровителем в трудные моменты, но группировка, собранная Эгидием, давала возможность Хильдеберту II питать большие надежды. К тому же Брунгильда была лично заинтересована, чтобы ни одна из двух клик не одержала верх: если бы одна группа уничтожила другую, она могла бы без опаски оттеснить и королеву-мать от дел. Похоже, в сложившейся атмосфере анархии, Брунгильда, воспользовалась сложившейся ситуацией, чтобы стать над схваткой, как бы занять роль верховного арбитра и тем повысить свой политический статус. Рассказ об этом у Григория Турского, чрезвычайно колоритен и, видимо, несколько искажён, но всё же близок к истине: «Лупа же, герцога Шампани, уже давно преследовали разного рода противники и постоянно его грабили, особенно Урсион и Бертефред. Наконец они договорились убить Лупа и выступили против него с войском. Видя это, королева Брунгильда огорчилась по поводу несправедливого преследования верного ей человека. Препоясавшись по-мужски, она ворвалась в середину строя врагов со словами: „Мужи, прошу вас, не совершайте этого зла, не преследуйте невиновного, не затевайте из-за одного человека сражения, которое может нарушить благополучие страны“. В ответ на её слова Урсион сказал: „Отойди от нас, женщина! С тебя достаточно того, что ты правила при жизни мужа. Теперь же правит твой сын, и королевство сохраняется не твоей защитой, а нашей. Ты же отойди от нас, чтобы копыта наших лошадей не смешали тебя с землёй“. В таком роде они очень долго между собой разговаривали. Наконец королева благодаря своей настойчивости удержала их от сражения. Однако когда они ушли отсюда, они ворвались в дом Лупа, разграбили всё его имущество, при этом для вида говоря, что они спрячут его в королевской казне, а сами отнесли его в свои дома, угрожая Лупу: „Живым он от нас не уйдет“. А Луп, видя, что он находится в опасности, укрыл свою жену в безопасном месте за стенами города Лана, а сам бежал к королю Гунтрамну. Принятый им любезно, он укрылся у него в ожидании, когда Хильдеберт достигнет законного возраста». Итак, пронейстрийская клика, возглавляемая Эгидием Реймским, Урсионом и Бертефредом, победила, но, чтобы удержать в своих руках Австразию, ей ещё многое надо было сделать. Чтобы обеспечить себе власть, новая правящая группа допустила в свой состав посторонних людей. Например, она предоставила высокий пост Гунтрамну Бозону; с учётом своенравности герцога этот шаг можно было счесть рискованным. Эгидий также постарался снискать дружбу герцога Леодефрида, управлявшего от имени Хильдеберта II важным периферийным герцогством Алеманнией. Ряды группировки выросли и за счёт присоединения некоторых неожиданных людей, например Муммола, бургундского магната, поссорившегося с королём Гунтрамном; новые регенты дали ему убежище и доверили охрану пограничного города Авиньона.