Восстание тюшенов, или тюшинат (от — лесные люди, возможно от — рощица, лесок) — восстание в 60—80-х годах XIV века в южной и центральной частях Франции.
Мелкие банды разбойников, стихийно сопротивлявшиеся гнёту феодалов, постепенно слились в серьёзную армию под предводительством Пьера де ла Брюйера (а после его гибели — Гийома Гарсии). Целью восставших стало возвращение «старинных вольностей» — иными словами, городских привилегий, которые давно безнаказанно попирались крупными сеньорами, а также снижение чрезмерно высоких налогов. Восстание началось в Нормандии около 1356—1357 годов, быстро перекинулось на Юг, где охватило Лангедок, Пуату, Лимузен, Руэрг, Прованс, Дофине. К весне 1382 года восстание вылилось в крупное народное движение, продолжавшееся до лета 1384 года.
Большую часть восставших составляли крестьяне, а также ремесленники из крупных городов (Монпелье, Тулуза, Каркассон, Нарбонн, Ним, Бокер). Главные силы тюшенов были разбиты в 1384 году, отдельные отряды продолжали действовать в 1390-х годах. Восстание тюшенов — одно из звеньев целой цепи возмущений, прокатившихся по Европе после эпидемии Чёрной смерти, среди которых: выступления парижских майотенов и итальянских чомпи, венгерское и гентское восстания, руанская «Гарель», а также восстание Уота Тайлера в Англии.
Низшие классы заявили о себе как о серьёзной политической силе, с которой необходимо считаться, и, несмотря на то, что все вышеперечисленные выступления были подавлены с разной степенью жестокости, власти в течение следующих 25—30 лет не решались повышать налоги и подати.
Библиография Это восстание менее известно и хуже изучено, чем Жакерия на Севере, французские хроники обычно посвящают ему лишь несколько строк. Наибольшее количество информации можно почерпнуть из «Хроники Карла VI», автор которой, Мишель Пентуэн, монах из аббатства Сен-Дени, хотя и не был очевидцем происходивших событий, имел о них достаточно полное представление. Дополнением к этой хронике могут послужить «Нормандская хроника» и так называемый «Манускрипт Мориака», а также ордонансы Карла V и Карла VI, разрешительные грамоты, региональные документы — реестры консулов городских общин, протоколы и др.
При разделении тюшенов на «северных» (нормандских) и «южных» (действовавших в Оверни и Лангедоке), в памяти потомков больше сохранились второе восстание — как более ожесточённое и взявшее куда больше крови. С ненавистью тюшенов вспоминал Сезар де Нотрдам, издавший в 1614 году свою «Историю Лангедока».
Первой научно-исследовательской работой, посвящённой собственно проблеме тюшината, следует считать сравнительно небольшую статью Шарля Порталя под названием «Восстания тюшенов в Лангедоке около 1382—1384 гг.» (), опубликованную в № 4 за 1892 год журнала Annales du Midi. Работая исключительно на материалах Оверни и Лангедока (в особенности, архивов города Нима), а также опираясь на категоричные суждения монаха из Сен-Дени Мишеля Пентуэна, Порталь ограничился перечислением отдельных актов сопротивления властям, придя к выводу, что тюшинат представлял собой банальный разбой, несравнимый с такими мощными движениями, как жакерия или гентское восстание.
С этим мнением не согласился Марселлен Буде, подчёркнуто назвавший свою работу «Жакерия тюшенов» (), в которой, изучив обширный материал, относящийся к архивам горной Оверни, и в особенности её столицы — Сен-Флура, а также частично материалы Лангедока, он ознакомил научный мир с фактом существования армии тюшенов под предводительством Пьера де ла Брюйера и после его гибели — Гийома Гарсии. Буде провёл детальный анализ системы воззрений и социального состава тюшината и сделал вывод, что тюшинат был восстанием, сходным по целям и методам с северной Жакерией. Эта точка зрения является в настоящее время общепринятой.
И, наконец, в новейшее время Венсан Шалле установил существование северного тюшината, не столь хорошо известного. Шалле описал северный тюшинат и показал, что он возник из отрядов самообороны, стихийно появлявшихся во время Столетней войны во всех местах, где бесчинствовали вооружённые отряды обеих враждующих сторон. При этом северное движение осталось разновидностью «доморощенного сопротивления» власти английского короля в Нормандии, проигравшего, по мнению Шалле, уже в том, что ланкастерской династии так и не удалось заставить местное население смириться со своим владычеством. Южное же движение превратилось в мощное восстание «против всех» разорителей крестьянского быта, к какой бы партии они не принадлежали. Этой теме В. Шалле посвятил свою диссертацию на соискание степени доктора исторических наук () в Парижской Сорбонне и, позднее, статьи «В зеркале тюшината» (; 1983) и «Восстание тюшенов — социальный бандитизм или деревенская взаимопомощь?» (; 1998).
Кроме того, отдельным проблемам тюшината — тюшенский праздник в Ниме или действия остатков разбитой армии Гарсии — посвящали свои работы А. Тома и Л. Стуфф. В новейшее время Жиль Дюгра также выпустил свою монографию «Восстание тюшенов», хранящуюся в настоящее время в Парижской Сорбонне.
На русском языке единственным исследованием проблем тюшината является статья М. М. Себенцовой «Восстание тюшенов (Из истории народных движений Франции XIV века)», выпущенная в 1954 году.
Этимология названия Ни один источник, восходящий ко времени событий, не сохранил этимологии слова «тюшены» (tuchins, tochis), используя это имя как привычное и само собой разумеющееся. Единственное указание, содержащееся в «Хронике монаха Сен-Дени» («именовались тюшенами по причине беспорядочной жизни, каковую вели») ничего не объясняет; в результате чего исследователи XIX века выдвинули в качестве этимологии названия две гипотезы.
По мнению французского медиевиста Дюканжа, слово tuchin происходит от среднефранцузского touche, что значит «рощица, лесок»R. Fossier, Sources de l’histoire économique et sociale du Moyen Âge occidental, Tournai, Brepols, 1999, p. 23. В подтверждение этой теории приводятся две разрешительные грамоты 1376 и 1377 годов, относящиеся к движению тюшенов в Оверни. В одной из них участник восстания именуется tuchin de bois («лесной тюшен»), в другой — brigand de bois («лесной бандит»). Поэтому Дюканж решил, что тюшены — это разбойники, обитавшие в лесах. Тактика у тюшенов была соответствующая: они заманивали врагов в леса и там их убивали. Впрочем, они не были обычными лесными разбойниками, поскольку, согласно имеющимся свидетельствам, после погромов и разбойных нападений возвращались домой, где занимались земледелием и ремёслами. Этой же точки зрения придерживался архивист и историограф Ш. Порталь.
С другой стороны, предложил иное толкование термина tuchin. В различных диалектах Оверни XIV века это слово состоит из двух частей. Первая — tuio, tuo, to — обозначает «убивать», вторая — chien — «собака». По этой версии, тюшен — человек настолько бедный, что вынужден убивать собак и есть их мясо. Несогласие с Доньолем выразил , который счёл, что Доньоль, увидев в одном из манускриптов слово «тюшен», записанное, видимо, в диалектной или ошибочной форме как tuchien, извлёк из него «собаку» — chien — и, несколько поспешив, перевёл как «собакоед».
Позицию Доньоля, тем не менее, поддержал другой французский историк . Он отмечал, что сочетание «лесной тюшен», встречающееся иногда в разрешительных грамотах короля, было бы столь же бессмысленным, как «сельский крестьянин» или же «морской моряк»; кроме того, в документах Юга часто встречается вариант tochis. Ему же удалось отыскать в архиве Сен-Флура документ о наказании одного из горожан, оставившего возле городской стены четыре собачьих трупа, где псы обозначались именно словом chis. Однако против этой версии говорит тот факт, что это значение слово имело лишь в диалектах Оверни, где восстание началось только в 1363 году. Согласно источникам, отряды тюшенов встречались гораздо раньше — в 1356—1357 годах в Нормандии, где диалект был иной и это слово не имело такого значения, в то время как Буде работал исключительно на материале Юга. Помимо этого, Буде специально отметил в своей работе, что в средневековых манускриптах буквы «t» и «c» плохо различимы между собой, из-за чего возможно, что слово «тюшены» (tochis) каким-то образом связано с понятием «разбойники, грабители» (cochis).
Таким образом, среди историков нет единого мнения о происхождении названия восставших. Исследователи сходятся лишь в том, что и в Оверни, и в Пуату, и в Нормандии тюшенами становились люди, вынужденные оставить свои привычные занятия и заняться грабежом.
Сами тюшены никогда не именовали себя подобным образом, предпочитая более нейтральное название «компании» (companhos), как в те времена обозначался любой вооружённый отряд, или даже socius — «объединение, войско», то есть слово «тюшены» являлось для них внешней, быть может, даже глумливой кличкой.
Причины
Франция в середине XIV века Экономически страна представляла собой типичное феодальное владение, где с королевским доменом соседствовали герцогские, графские или церковные земли, хозяева которых прямо или косвенно являлись вассалами короны. Дух независимости знати, практически уничтоженный при прежних царствованиях, даже в самые сложные для страны моменты уже не приводил к расколу страны, но при малейшем ослаблении центральной власти выливался в бесчинства, грабежи и многочисленные локальные войны — зло, которое не удавалось до того времени уничтожить окончательно.
Основой экономики в середине XIV века оставалось крестьянское земельное держание (цензива), являвшееся, по своей сути, арендой земли сеньора на условиях исполнения барщины, оброка и множества иных обязательств. Крепостное право (серваж) практически повсеместно исчезло, однако положение крестьян не сильно изменилось к лучшему. По-прежнему между ними и господином, желавшим править по своей воле (à mercy), стоял исключительно кутюм — обычай или обычное право, устанавливавший размеры податей и права господского суда. Кутюм представлялся средневековому крестьянину или горожанину не подлежащим изменению и, в качестве такового, был гарантией сохранения привычного жизненного уклада. Кутюмы часто представляли собой словесный договор между господином и его вилланами, реже — закреплялись на бумаге. Любая попытка повышения податей или некие дополнительные требования воспринимались как нарушение кутюма и попрание «вольности», вызывая возмущения, могущие порой доходить до мятежа. Эти мятежи, во многом, были связаны с ослаблением королевской власти, так как местные сеньоры спешили воспользоваться ситуацией, чтобы выжать всё возможное из своих подданных, истратив эти деньги на войны друг с другом.
Большинство французских городов сумело к этому времени добиться независимости от местных светских и церковных сеньоров, добывая свою «хартию вольностей» деньгами, либо силой оружия. Права городов варьировались, но особенно ценились возможность влиять на политику налогообложения, не позволяя сеньору или королю требовать дополнительных взносов без согласия городской коммуны, право содержать собственное ополчение и нести службу на стенах, а также избавление от солдатского постоя.
Столетняя война и положение мирного населения