Бой при Лонг-Айленд () — серия малых столкновений между британской североамериканской эскадрой виконта Хау и французской эскадрой графа д’Эстена в ходе Американской войны за независимость. Несмотря на малый масштаб боёв, имела далеко идущие последствия для войны в американских водах.
Предыстория В мае 1778 года флагман североамериканской станции контр-адмирал Хау получил из Англии совет быть готовым к быстрой эвакуации Филадельфии и залива Делавэр. Его эскадра погрузила всё британское имущество, за исключением двухнедельного запаса для армии, и встала в устье залива. Ещё тогда, не имея конкретных сведений, адмирал считал вероятным внезапное появление в Америке французского флота, поэтому когда эвакуация действительно состоялась, было решено, что новый командующий Генри Клинтон поведёт армию по суше через Нью-Джерси, дабы не рисковать посадкой на корабли.
18 июня армия при помощи флота переправилась на левый берег реки Делавэр и начала 90-мильный марш в Нью-Йорк. На следующий день транспорты и корабли начали движение вниз по реке. Но из-за стеснённого фарватера, опасных глубин и встречного ветра они достигли моря только 28 июня. 8 июля в устье Делавэра появилась тулонская эскадра д’Эстена. Он опоздал перехватить британцев на десять дней. Предусмотрительность британского адмирала и «везение» Клинтона отметили все, в том числе генерал Вашингтон:
Если бы переход длился обычное время, лорд Хау с боевыми кораблями и всеми транспортами в реке Делавэр неминуемо попался бы, и сэру Генри Клинтону понадобилось бы особенное … везение, чтобы избежать как минимум участи Бургойна.
Кроме потери британской армии, подобный сценарий означал бы, что Нью-Йорк остаётся без прикрытия от атаки с моря. Учитывая, что это был важнейший опорный пункт британцев, и что д’Эстен имел на борту 7000 французских войск, Британия могла одним махом лишиться всех американских колоний. На деле же британская эскадра преградила д’Эстену путь в Нью-Йорк.
Санди-Хук
Попутный ветер донёс эскадру и конвой от Делавэра до Санди-Хука за 48 часов. Утром 29 июня, на подходах к порту, Хау встретил пакетбот из Англии, который не только привёз известие о выходе французов из Тулона, но к тому же сообщил, что сам обнаружил их южнее, недалеко от берега, и ушёл от погони. Но этим опасность атаки только отдалилась; для её отвращения ещё многое предстояло сделать.
Адмирал принял быстрые и решительные меры, которыми впоследствии славился ещё не раз. Он выслал в море дозоры, в достаточном количестве, чтобы доносить новости о передвижениях д’Эстена, и одновременно не терять его из виду. Корабли из Нью-Йорка были выдвинуты к Санди-Хуку, где и организована оборона. Клинтон, преследуемый по пятам Вашингтоном, прибыл к берегу южнее Санди-Хука 30 июня. Поскольку предыдущей зимой шторма размыли перешеек, превратив Санди-Хук в остров, флот навёл перемычку, по которой армия 5 июля перешла на остров, откуда её перевезли в город.
В тот же день один из крейсирующих кораблей обнаружил д’Эстена у берегов Вирджинии; доклад достиг адмирала 7 июля. Ещё через два дня другой дозор принёс известие, что 8 июля д’Эстен встал на якорь в устье Делавэра. Два дня, которые он провёл там, британский адмирал использовал для дальнейших приготовлений, в том числе послал уведомить об опасности своего преемника, вице-адмирала Байрона, о подходе которого уже знал. Несмотря на всю его энергию, приготовления были далеко не закончены, когда 11 июля пришёл третий дозор, с докладом о приближении французов. Тем же вечером они встали на якорь снаружи, в четырёх милях от острова. Хау поспешил расставить свои корабли по назначенным позициям, о чём уже инструктировал капитанов, чтобы они понимали его замысел.
Санди-Хук — узкая песчаная полоса, выдающаяся в море от берега Нью-Джерси — прикрывает внешнюю часть нью-йоркской гавани с моря. Основной (на то время) судоходный фарватер шёл примерно с востока на запад, вблизи мыса. На мысе адмирал и поставил все имеющиеся крепостные пушки, числом пять. Эта батарея стала правым флангом обороны. От неё на запад, по южной бровке фарватера, протянулась линия из 7 кораблей на якоре. Предвидя что французы будут входить в бухту с остовым ветром и с приливом, адмирал расположил корабли небольшим пеленгом к северу, чтобы они не закрывали друг другу обстрел подходов. Все кроме головного завели шпрингиГоловной HMS Leviathan обошёлся без шпринга, так как был близко к мысу и видимо, не имел обстрела на восток. См.: Clowes… vol III, p. 399.. При этом каждый завёл шпринг на отдельный верп, чтобы ориентировать корабль, просто подбирая или потравливая якорный канат. Таким образом, если бы наступающий противник выдержал продольный огонь (сам не имея возможности отвечать), они могли развернуться и продолжать бой борт к борту. Линия состояла из пяти 64-пушечных, одного 50-пушечного и одного вооружённого транспорта. Передовая линия из одного 50-пушечного и двух малых кораблей была выставлена сразу за баром, в 2−3 милях от мыса, с приказом вести продольный огонь в момент прохода противника, и затем отступить на мелководье, где их невозможно преследовать. Четыре галеры с таким же приказом стояли при входе, поперёк фарватера. Один 64-пушечный и несколько фрегатов были в резерве, в глубину от основной линии.
На перечисленных кораблях и держалась вся оборона Нью-Йорка. Ослабленные команды пополнились добровольцами с торговых судов и транспортов, некоторые патрулировали подходы на шлюпках, передавая сведения адмиралу. При этом многие рисковали, и часть действительно попали во французский плен.
Превосходство д’Эстена в силах (два 80-пушечных корабляНекоторые авторы указывают 90-пушечный и 80-пушечный. Это заблуждение современников порождено очень большими размерами французского флагмана Languedoc. См.: , 6 74-пушечных, 3 64-пушечных, 1 50-пушечный, 4 фрегата) во многом уравновешивалось выгодной позицией британцев. Сумей французы навязать классический бой борт к борту, надежд оставалось мало. Но сначала им предстояло выдержать продольный огонь при сближении.
Между тем д’Эстен поддерживал связь с Вашингтоном, в том числе к нему прибыли несколько нью-йоркских лоцманов. Они заявили, что не берутся провести корабли через бар, так как его глубины при высокой воде не превышают 23 футов. Будь это правдой, лорд Хау не нуждался бы в столь тщательной обороне. Но средств как следует проверить это не было. Заверения лоцманов были приняты, после того как один лейтенант сделал пробный промер, и не нашёл ни одного места глубже 22 футов. Сочетание ветра от норд-оста и прилива 22 июля давало наибольшую высоту воды. Д’Эстен снялся с якоря, но сделал только демонстративное сближение, и проходить бар не рискнул.
В восемь утра… д’Эстен со всей эскадрой был на ходу. Он выбирался на ветер, как будто занимал положение для форсирования бара, когда позволит прилив. Ветер как нельзя более способствовал этому замыслу; дул с такого румба, откуда он мог нас атаковать в наивыгоднейших условиях. Прилив был в самой высокой точке, и после полудня глубина на баре стала тридцать футов. Мы, следовательно, ожидали самый горячий день в истории наших войн. С нашей стороны на карту было поставлено всё. Если бы боевые корабли были разбиты, флот транспортов неминуемо был бы уничтожен, и армия, разумеется, пала бы вместе с нами. Д’Эстен, однако, не нашёл в себе духа рискнуть; в три пополудни мы увидели, что он отвернул к зюйду, и через несколько часов скрылся из виду.
Адмирал д’Эстен, не имевший недостатка в личной храбрости, профессионально проявил нерешительность. И тем упустил своё превосходство. После демонстрации сил он отошёл к югу, а 29 июля встал на якорь в 3 милях против залива Наррагансетт.
Ньюпорт
Д’Эстен далеко превосходил любые силы флота, какие британцы могли собрать в этом районе. Благодаря этому инициатива осталась за ним.
Сначала он напал на бухту Ньюпорта. Занявшие оборону на якоре лёгкие британские корабли были полностью уничтожены: 8 августа д’Эстен, предварительно послав отряды к востоку (2 фрегата и корвет) и западу от острова (Сюффрен с 2 линейными), вошёл в бухту и взял британский фрегат. Остальные 4 фрегата (HMS Flora, HMS Juno, HMS Lark, HMS Orpheus, все 32-х пушечные) и шлюп HMS Falcon (16 пушек) были сожжены командами, чтобы избежать плена. Капитан Брисбен () перешёл в Ньюпорте на последний оставшийся шлюп HMS Kingfisher, но и его постигла та же участь: перехваченный к востоку от Род-Айленд, он был сожжён командой. Уцелевшие моряки, артиллеристы и морские пехотинцы сошли на берег. Британцы эвакуировали все острова, кроме самого Род-Айленда и прикрывающего внутреннюю гавань островка Гот-Айленд. Французский Fantasque получил в процессе две пробоины от ядер, других потерь у французов не было.
Затем Вашингтон рассчитывал, что прибывшие французы, включая экспедиционный корпус Рошамбо, усилят его войска, пытавшиеся изолировать Нью-Йорк путём захвата Ньюпорта. Но д’Эстен всё время помнил свою главную цель — воевать не за американцев, а против англичан, нанося удары там, где это всего чувствительнее для Британии. Поэтому он не спешил высаживать войска.
10 августа американские планы потерпели первую неудачу, когда флот д’Эстена, стоявший в виду берега, вместо высадки снялся с якоря и покинул Род-Айленд, с намерением дать бой британскому флоту, появившемуся неподалёкуD’Estaing in America: the French view, in: . В результате американцам пришлось обходиться своими силами, штурм не удался, и Ньюпорт остался в британских руках до 1780 года.
Маневрирование Приготовления лорда Хау в Нью-Йорке не ограничивались только обороной гавани, и не прекратились с уходом французов. Он продолжал собирать силы флота, понимая что не может разбить д’Эстена, но теперь, в момент неустойчивого равновесия, может сковать его, и помешать вести дальнейшую кампанию.
Предварительные операции уже стоили ему 5 фрегатов и 2 шлюпов, не считая нескольких галер. Но 28 или 29 июля к нему прибыл из Галифакса HMS Raisonable с известием, куда перешли французы. По пути он едва избежал захвата, пройдя слишком близко от Род-Айленда. 26 июля из Вест-Индии пришёл HMS Renown, тоже с трудом просочившийся за кормой у французов. Наконец появились HMS Centurion из Галифакса и, 30 июля, HMS Cornwall. Этот последний, единственный 74-пушечный, шёл из Англии с Байроном, и первым из рассеянной штормом эскадры добрался до Нью-Йорка. Двумя кораблями из Галифакса адмирал был обязан распорядительности тамошнего коммодора. Как только тот узнал о появлении д’Эстена, то поспешил приготовить и отправить всё, чем мог поделиться.
1 августа, через 48 часов после прихода Cornwall, эскадра была готова к походу, и вице-адмирал попытался выйти. Но немедленно после его сигнала «выбрать якорь» ветер зашёл на встречный. Каждый день в высокую воду (единственное время, когда тяжёлые корабли могли пройти бар) заход ветра повторялся, и только утром 6 августа им удалось выйти.
Род-Айленд был настолько важен, и от судьбы столь большой части британской армии настолько зависело общее дело, что легко представить, адмирал не терял ни минуты в попытке оказать ему помощь.
Он знал о том, что при Ньюпорте д’Эстен разделил силы, и надеялся этим как-то воспользоваться.
Хау появился у Род-Айленда 9 августа и встал на якорь у мыса Пойнт-Джудит, в 7 милях от входа в залив, после чего установил связь с гарнизоном. Он узнал о произошедших без него событиях, в том числе о том, что французы имеют достаточно высадочных средств для атаки на любую часть острова.
Его силы были больше, чем при Санди-Хуке (семь 64-пушечных, один 74-пушечный, шесть 50-пушечных кораблей, не считая малых), но всё равно значительно уступали противнику. Даже получив некоторые подкрепления, адмирал всё же не был достаточно силён, чтобы дать бой.
Узнав о появлении уступающей по силе эскадры, д’Эстен не захотел оставаться на месте. Французский коммодор Труд () относит это на ощущение ненадёжной позиции, Лапейруз () на желание сражаться. Так или иначе, само существование британского флота, ещё до вступления в бой, ослабило блокаду Ньюпорта.