«Азбучная война» (), «азбучная буря» (), «азбучные войны» — борьба украинской общественности Галиции в XIX веке против попыток перевода украинского алфавита на латинскую графику.
Это название, вероятно, является позднейшей калькой с обозначения дискуссий о правописании в словенском языке, имевших место в начале 1830-х годов — термин «азбучная война» () применительно к ним был употреблен М. Чопом в одноимённой статье, опубликованной 27 июля 1833 года в журнале «Illyrisches Blatt». До сих пор не выяснено, кто и когда впервые употребил данный термин в связи с событиями в Галиции.
Первый её этап начался в 1834 году после выхода в свет публикации И. Лозинского, в которой утверждалось, что латинские буквы могут более полно и точно, чем «мёртвая» кириллица, отразить характер украинского языка. Второй этап начался в 1859 году после публикации предложений Й. Иречека о введении украинской письменности на основе чешского алфавита. Обсуждение вопроса об алфавите велось вплоть до 1880-х годов, но не всегда было публичным.
Конкуренция кириллицы и латиницы приобрела черты межнациональной конфронтации между поляками и украинцами, поскольку для последних кириллица была символом собственной идентичности — сначала религиозной, поскольку кириллица связывалась с восточным богослужебным обрядом, а затем национальной. Обе стороны не учитывали тот факт, что используемое латиницей правописание значительно точнее передавало особенности западноукраинской речи.
Несмотря на относительно малый масштаб, «азбучная война» несколько оживила культурную жизнь Галиции, став важным как научным, так и общественно-политическим событием.
С одной стороны, «азбучная война» стала одной из предпосылок к активизации украинского национального движения в Галиции, консолидации сил в борьбе с попытками полонизации, развитию национальной культуры, а с другой — замкнула его на языковом вопросе, что отвлекало деятелей украинского национального движения от решения других проблем, хотя и способствовало повышению интереса образованной части населения к изучению живого народного языка и осознанию этнического единства украинского населения Австро-Венгрии и Российской империи. «Азбучная война» способствовала зарождению русофильства и украинофильства в Галиции. Русофилы считали, что введение латиницы было направлено на разрушение «общерусского единства» украинцев, белорусов и русских, которое, по их мнению, обеспечивалось при использовании кириллицы. Сторонники латиницы же отделяли церковнославянский язык от живого народного, тем самым став предшественниками украинофилов, сторонников дальнейшего развития украинского языка на народной основе.
Первая «азбучная война»
Прологом «азбучной войны» стал выпуск в 1833 году книги Вацлава Залеского «Руськие и польские песни галицкого населения» (), в которой были помещены как польские, так и украинские народные песни, напечатанные польскими буквами. В введении к книге он выражал надежду, что в скором времени все славянские народы перейдут на латиницу и присоединятся тем самым к европейской литературе. Для Залеского кириллица была культурным маркером, отграничивающим европейскую культуру от неевропейской.
Первая вспышка «азбучной войны» была вызвана появлением в 1834 году в львовском еженедельнике «Rozmaitości Lwowskie» публикации Иосифа Лозинского «О введении польской азбуки в руськую письменность» (), в которой он под влиянием В. Залеского и Е. Копитара предложил ввести вместо не соответствующей фонетической системе украинского языка «мёртвой» кириллицы польский алфавит. Абецадло, на его взгляд, было более рациональным, лучше приспособленным к повседневному использованию и обучению чтению и письму. Для наглядного убеждения в целесообразности перехода на латиницу он в 1835 году издал свою этнографическую работу «Украинская свадьба» (Ruskoje wesile), напечатанную латинскими буквами. Это предложение Лозинского подверглось острой критике, в том числе со стороны Д. Зубрицкого («Апология кириллицы или русской азбуки», , 1834), который первым выступил против Лозинского, и И. Левицкого («Ответ на предложение о введении польской азбуки в русскую письменность», , 1834), а также «Русской троицы» — брошюра М. Шашкевича «Азбука і abecadło», опубликованная в 1836 году, сыграла ключевую роль в завершении первой «азбучной войны». С другой стороны, попытки внедрения латиницы были поддержаны рядом польских писателей, включая В. Залеского, А. Белёвского, А. Домбчаньского и Л. Семеньского. Ответы Лозинского на критику не прошли цензуру и были опубликованы лишь в 1903 году О. Маковеем.
Украинские исследователи XX—XXI веков соглашаются с мнением М. Шашкевича о том, что латинизация украинского алфавита привела бы к отрыву Западной Украины от Восточной. Вероятно, это стало бы препятствием для сохранения единства процесса развития украинской культуры на землях, входивших в состав Австро-Венгрии и Российской империи, и усилило бы угрозу культурной ассимиляции украинцев.
Аргументы И. Лозинского И. Лозинский считал, что украинский язык не имел собственной литературы (а все книги, вышедшие до 1834 года, написаны на языке, более близком к церковнославянскому, чем к разговорному украинскому языку) и не был литературным (кодифицированным), и поэтому предложил создавать письменность на основе польского алфавита, который, по его мнению, лучше всего подходил для передачи звуков украинского языка. Анализируя и сопоставляя кириллицу и абецадло, Лозинский писал, что, во-первых, сама система букв и их названий слишком сложна, а длинные названия букв усложняют запоминание звуков, которые они обозначают; во-вторых, в кириллице наблюдается дублирование букв (один звук обозначают ѕ и ѯ, о и ѡ, ѹ и ѵ, ѧ); а некоторые буквы читаются двояко, например и — как [i], иногда — как [ji] (имъ), иногда — как [ɪ] (роби); буква ї так же в одних случаях читается как [ji], в других — как [i]; лишним является ъ; одна и та же буква обозначает как [jɛ], так и [ɛ], нет букв для обозначения звука [ɡ], аффрикат [d͡z], [d͡ʒ], мягких согласных; в конце слова твёрдые и мягкие согласные обозначаются, соответственно, буквами ъ и ь, а написание dub, kóń является более простым, как и написание и падежных или личных форм (duba, końa); для этимологических о, е, читающихся в закрытых слогах как [i], можно использовать ó, é (kóń, méd). Мягкие согласные можно обозначить значком ´ (d´, t´, r´), а ударения, при необходимости, — горизонтальными чертами над буквами. Лозинский был сторонником принципа «один звук — одна буква», но предлагал ввести польские диграфы szcz, sz, cz и ch для обозначения звуков [ʃʧ], [ʃ], [ʧ] и [x], хотя в других славянских языках существовали особые буквы для обозначения этих звуков. Одним из главных аргументов в пользу введения абецадла Лозинский называл популяризацию украинского языка в мире.
Современные языковеды во многом соглашаются с Лозинским.
Аргументы Д. Зубрицкого Д. Зубрицкий считал, что современный ему украинский язык не может быть литературным, в отличие от языка древних литературных памятников.
На утверждение И. Лозинского о том, что буквы кириллицы имеют чересчур громоздкие названия, Зубрицкий приводил в пример латинские zet, ypsylon.
На аргумент Лозинского, что в кириллице некоторые буквы могут быть обозначены при помощи сразу нескольких букв, Зубрицкий отвечал, что каждая буква кириллицы имеет свое назначение и звучание, но это различие замечают лишь люди, хорошо знающие язык, и приводил примеры из немецкого языка, в котором якобы похожие звуки также обозначаются разными буквами (на самом деле в немецком разными буквами обозначаются разные фонемы, а в кириллице некоторые пары букв обозначали одну и ту же фонему, и для их употребления вводились искусственные правила).
На утверждение Лозинского о том, что одна и та же буква читается по-разному в зависимости от позиции в слове, он писал, что є всегда обозначает звук [e], но в начале слова украинцами эта буква часто произносится как [je], и указывает (не совсем корректно) на наличие в польском языке подобного примера — ę ([ɛ̃]). Для обозначения [ɛ], по его мнению, следовало использовать э (отсутствовавшую в кириллице, в отличие от гражданского шрифта).
Зубрицкий указывал, что латинизация не только не присоединит украинскую литературу к европейской, но и сделает её непонятной для болгар, сербов и части украинцев, проживавшей на территории Российской империи.
Зубрицкий пытался обосновать и несостоятельность других аргументов Лозинского — о буквах і, и, й, о ненужности ъ и ь, об отсутствии ґ и проч., но эти опровержения не были достаточно убедительны. Он подчёркивал, что негативное отношение к проекту Лозинского вызвано не стремлением критиковать польский язык и литературу, а соображениями, касающимися развития украинской литературы, основанной на кириллице.
Аргументы И. Левицкого Статья И. Левицкого во многом повторяет работу Зубрицкого, порой — дословно, возможно, она была просто присвоена Левицким.
Он подчёркивал, что буквы не читают по их названиям, и поэтому аргумент Лозинского о названиях кириллических букв несостоятелен.
Левицкий обратил внимание на длительную традицию использования кириллицы, которая была создана специально для славян, тогда как поляки заимствовали латиницу и были вынуждены добавлять в свой алфавит диакритические знаки, а звуки [ʃ], [ʃt͡ʃ], [ʧ] и [x] в польском языке обозначаются несколькими буквами вместо одной в украинском. Кириллица же, по мнению Левицкого, способна отразить на письме звучание украинского языка наиболее точно. Как и Зубрицкий, он считал, что произношение букв, обозначающих почти один и тот же звук, должно несколько различаться. Левицкий подчёркивал, что использование принципа «один звук — одна буква» приведёт к появлению большого количества новых омонимов, а использование дополнительных значков (например, макрона) в таких случаях считает ненужным усложнением правописания.
Левицкий вслед за Д. Зубрицким утверждал, что богослужебные книги, напечатанные латиницей, появились у униатов в первую очередь из-за нехватки денег для приобретения дорогих шрифтов для печати кириллицей, а использование кириллицы в богослужебных книгах было частью национальной идентичности украинцев. Он обращает внимание на тот факт, что неясно, за чей счёт будут перепечатываться украинские книги после перехода на латиницу, поскольку иначе книги, напечатанные кириллицей, будут непонятны следующим поколениям, что повредит развитию украинской культуры.
Он ссылался на чешского лингвиста Й. Добровского, считавшего кириллицу наиболее подходящей для славянских языков и использовавшего смешанный алфавит.
Левицкий одобрял попытки популяризации украинской литературы в Европе, но проект латинизации оценил как утопичный и говорил о том, что популяризации литературы больше всего послужит не смена алфавита, а создание выдающихся произведений и их достойных переводов на другие языки, а переход на латиницу ещё раз докажет сходство украинского и польского языков и даст полякам повод считать украинский язык не самостоятельным, а лишь диалектом польского.
Левицкий также подчёркивал, что переход на латиницу может спровоцировать раскол среди украинцев, что затруднило бы противостояние попыткам полонизации.
Он критиковал предлагаемые упрощения правописания, говоря о том, что именно язык богослужебных книг наиболее правилен.
Левицкий согласился с Лозинским, что передача звука [jo] при письме кириллицей затруднена, и предлагал либо заимствовать из русского языка букву ё, либо последовать примеру Вука Караджича и заимствовать j для передачи [јo] как јo и [je] в начале слова (впоследствии он использовал только букву ё).
Аргументы М. Шашкевича