Бори́с Васи́льевич Гнедо́вский (13 августа 1914, Санкт-Петербург, Российская империя — 22 марта 1998, Москва, Россия) — архитектор, реставратор, исследователь народного деревянного зодчества России.
Биография
Ранние годы: Сибирь и Ленинград Мать Клавдия Евгеньевна Гнедовская, одна из первых женщин врачей, окончившая в 1913 году Томский университет и успевшая проработать около года в глухом таёжном «медвежьем углу» Енисейской губернии, считала своим долгом в условиях войны как можно быстрее включиться во врачебную практику. Через три недели после рождения сына, с 22 августа 1914 года, она уже была ординатором (помощником главного хирурга) в Курском лазарете для раненых. Курск стал официальным местом рождения Гнедовского, ибо зарегистрировать его в Петербурге она не успела. Вернувшись через полтора года в Петроград, она в июле 1917 года была вынуждена уехать с сыном в родной Томск. Здесь, сначала в Томске, затем в Омске прошли детство и юность Гнедовского (1917—1932). Сибирь дала ему спортивную закалку (зимой — дальние лыжные пробеги, летом — быстротечный Иртыш с двумя рядами островов на стремнине). Сибирь предопределила его крепкое здоровье, выносливость и неиссякаемый заряд душевной энергии. Они помогли ему выстоять на тяжёлых дорогах Отечественной войны, пережить неприятности мирного времени.
В Сибири начался путь Гнедовского в архитектуру: последовав примеру родного дяди В. Е. Гнедовского, он окончил три курса Омского архитектурно-промышленного техникума им. М. В. Врубеля, затем в 1933 году поступил на архитектурный факультет Института им. И. Е. Репина Академии Художеств в Ленинграде. Полюбил он пригороды с их прекрасными парками. Освоившись с учёбой, он расширил круг занятий: стал слушателем вечернего музыкального университета, бывал в театрах, на факультете организовал диспуты на актуальные темы культуры, выпускал «листки искусства» — рецензии на новые кинофильмы и спектакли, посещал студию рисунка художника Рудакова… Одновременно занимался спортом: бокс и лыжи, волейбол и плавание. Открытый характер помог ему приобрести большой круг приятелей, чувство студенческого братства сохранял он всю жизнь.
В мастерской учителя — академика Л. В Руднева — в 1939 году Гнедовский «на отлично» защитил диплом «Приморский парк в Сочи» и получил звание архитектора-художника. На защите был отмечен его интерес к ландшафтной архитектуре и вопросам планировки больших пространств.
Финская война 1939 года коснулась его лишь слегка. Он был включен в состав отряда лыжников, которые должны были взаимодействовать с регулярными войсками Красной армии. Однако, когда отряд подвергся внезапному обстрелу, его вернули в город. А «дыхание войны», возможно, сказалось на недооформленном виде дипломных чертежей.
Первой работой в Архитектурно-планировочном отделе Ленсовета стал проект парка в Стрельне; затем он предполагал участвовать в конкурсном проекте реконструкции центра города. В начале 1940 г. его приняли в члены Союза архитекторов СССР. Но уже в феврале он был призван в армию.
Великая Отечественная война Семь армейских лет — важная страница в биографии Гнедовского. Почти полтора довоенных года и Отечественная война 1941—1945 гг. в значительной степени отражены в его письмах матери в Омск. При всей своей краткости, вызванной общими требованиями военной цензуры, а иногда и внешними обстоятельствами, эти письма ярко отражают этапы войны на том участке фронта, где служил Гнедовский. «Волею судеб» этим участком оказалась Белоруссия, и даже больше — его пути пролегали по тем землям, где жили его предки в конце XVIII—XIX вв.
Первый день войны он встретил в Минске. Самым тяжелым временем за всю жизнь он считал те две недели, когда он пешком добирался до Смоленска, догоняя свою часть: бомбежки, угроза расстрела как «диверсанта», контузия, полевой военный госпиталь.
«Времени почти нет. Сплошная дорога. Мосты, взорванные и не взорванные, гати через болота, объезды и одиноко торчащие трубы пожарищ… Не успеваю приехать в мой штаб, как на мою голову валятся телеграммы: «Немедленно выехать туда-то, обследовать то-то». Из другого письма: «После войны мне не придется краснеть ни перед кем… в Орше я был вместе с нашими передовыми частями, в Борисове на следующий день, в Минске в день его взятия…» Памятью о тех днях служат 4 медали, среди которых «За боевые заслуги».
«Я очень истосковался по своей основной профессии… Как-то я буду работать? Не ослабла ли рука? Не придется ли учиться с начала?» И вновь в другом письме: «…с ужасом думаешь о том, что отвык от серьёзной работы, что большинство штатской архитектурной молодёжи уже „обошло“ тебя, далеко ушло в своем развитии». Не удалось несколько попыток демобилизации, несмотря на ходатайства Комитета по делам архитектуры. «Чины у меня большие… это печально, так как снижает шансы на успех», — объяснял он матери.
Пройдя путь от рядового до инженер-майора, Гнедовский в армии приобрел опыт организации строительных работ в экстремальных условиях. Это пригодилось ему потом, при архнадзоре на объектах мастерской Л. В Руднева, при руководстве коллективами в Ростове, Ярославле, Шушенском.
Возвращение в архитектуру: мастерская Руднева и восстановление Петрозаводска Восстанавливать профессионализм Гнедовский стал в мастерской своего учителя Л. В Руднева в институте Центрвоенпроект. В 1947—1950 гг. он участвовал в проектировании и контроле за ходом строительства таких крупных объектов, как Дом правительства в Баку, Дворец культуры и науки в Варшаве, здание Министерства обороны на Фрунзенской набережной в Москве, Центральная спортивная база вооруженных сил…
Летом 1947 г. по заказу Управления по делам архитектуры Карелии они совместно с Л. М. Лисенко выполнили архитектурно-археологический обмер всемирно-известных памятников — Спасо-Преображенской и Покровской церквей Кижского погоста. Для Гнедовского эта работа стала важным этапом в изучении срубных конструкций, он впервые столкнулся с логикой построения сложных венчаний древних русских храмов. Важную роль в этой работе сыграла его знакомство с потомственным кижским плотником М. К. Мышевым.
В 1947 году по заказу Научно-исследовательского музея Ленинградской Академии художеств Гнедовский выполнил копии обмерных чертежей Спасо-Преображенской церкви в качестве экспозиционных (в отмывке и без указания размеров). Шесть листов обмера церкви, как и чертежи дипломного проекта 1939 году (7 листов) хранятся в архиве музея.
В течение трёх летних отпусков Гнедовский участвовал в обследовании памятников деревянного зодчества, а в 1950 году перешёл на постоянную работу в местную научно-реставрационную мастерскую, окончательно определив свой дальнейший профессиональный путь.
В период работы в Карелии Гнедовский в последний раз обратился к той области архитектуры, которую ценил в нём Л. В. Руднев, определив его в письме от 1945 году как «талантливого и серьёзного архитектора, компетентного в вопросах градостроительства». Результатом его глубокого изучения «архитектурной биографии» Петрозаводска стал ряд статей в местной печати и проект реконструкции «Площади В. И. Ленина» — историко-архитектурного ансамбля.
Карело-Финская ССР (1947—1952) Основное внимание Гнедовского было сосредоточено на обследовании, фиксации и разработке проектов реставрации памятников народного деревянного зодчества — храмов, жилых усадеб, хозяйственных построек.
Гнедовским выполнены проекты реставрации двух древнейших храмов в Карелии — церкви Флора и Лавра в селе Мегрега (вблизи Олонца) 1613 года и церкви Петра и Павла (Богоявления) в селе Чёлмужи (на восточном побережье Повенецкой губы Онего) 1605 года. В музее-заповеднике Кижи стоят два памятника карельской архитектуры — Дом Яковлева и амбар из деревни Коккойла, выявленные Гнедовским в период экспедиций.
За 5 лет работы в Карелии Гнедовский собрал большой графический материал, который представил в ноябре 1952 г. на заседании сектора истории архитектуры Института истории искусств АН СССР. Присутствовавшие И. Э. Грабарь, И. В. Маковецкий, М. А. Ильин и другие учёные отмечали, что «памятники Карелии впервые подверглись детальному обследованию, на основании которого представляется возможным поставить вопрос о наличии национальных карельских элементов в архитектуре». Предлагалось продолжить эту работу и подготовить к печати.
В 1952 году он покидает Карелию.
Ярославль (1953—1960) В феврале-марте 1953 года он едет в Архангельск и знакомится с В. А. Лапиным, инициатором создания музея под открытым небом.
Под руководством Гнедовского ЯСНРПМ в течение двух-трех лет выросла в специализированную организацию с собственной производственной базой, где трудились мастера разного профиля.
Первоочередные противоаварийные работы по Ростовскому кремлю переросли в капитальную реставрацию. Объектами реставрации в Ярославле стали ансамбль Спасского монастыря, Гостиный двор завершались работы по фасадам Богоявленской церкви, шли ремонтно-реставрационные работы по памятникам центра города, готовящегося отметить своё 950-летие. Параллельно работали строительные участки в Угличе, Переславле, Тутаеве… По инициативе Гнедовского ЯСНРПМ провела две научно-практические конференции в 1959 году — в Доме архитектора в Москве. Научная и архитектурная общественность была хорошо знакома с работами мастерской.
Первые заказы на проектную документацию и руководство реставрацией таких памятников Гнедовский получил из управление культуры соседних с Ярославлем областей, затем их круг расширился. Перечислим «поименно» объекты, которыми Гнедовский занимался в Ярославле. Всего за 1954—1960 годы их было 5.
Спасо-Преображенская церковь села Спас-Вёжи, 1628—1713 годы (Костромская область). В 1954—1955 годах Гнедовским были выполнены исследования, архитектурно-археологические домеры конструкций, проект реставрации и руководство работами по перевозке памятника на территорию Ипатьевского монастыря с полной реставрацией. Автор впоследствии писал:
Простояв в стенах Ипатьевского монастыря почти полстолетия, она сгорела 4 сентября 2002 года.
Церковь Ризоположения из села Бородава, 1485 год (Вологодская область). Ранняя дата строительства памятника, одного из древнейших сохранившихся, требовала особенно бережного отношения, поэтому в 1955 году Гнедовским было выполнено предварительное обследование. В отчете он дал глубокую характеристику как объемному решению, так и особенностям «почерка» строителей храма. Памятник, по его словам, Памятник с 1958 года стоит в стенах Кирилло-Белозерского монастыря, отреставрированный под руководством Гнедовского.
Церковь Иоанна Богослова на Ишне, 1686—1687 годы (Ярославская область). Как только в Кремле освободилась часть плотников, он организовал здесь ремонтно-реставрационные работы. По обмерам, выполненным А. В. Ополовниковым, был изготовлен макет, воплотивший в себе проект реконструкции.
Осенью 1957 года по заказу Пермской реставрационной мастерской он обмерил и составил проект реставрации Спасо-Преображенской церкви в селе Янидор Чердынского района Пермского края. Впоследствии проект был осуществлен Г. К. Канторовичем при перевозке памятника в музей деревянного зодчества в Хохловке.
В 1958 году им было обследовано сооружение в городе Слободском — памятник древнерусского деревянного зодчества начала XVII века башня-часовня Михаила Архангела.
Москва: ЦНРМ В 1961 г. Гнедовский перешёл на работу в Центральные научно-реставрационные мастерские Госстроя РСФСР (ЦНРМ) в Москве.
«Ярославское дело» 16 октября 1965 года в газете «Советская культура» вышла статья «Ярославские неурядицы». В ней резко критиковалась реставрация ансамбля Ростовского кремля и церкви Иоанна Предтечи в Ярославле.