Организованная преступность в Таджикистане имеет долгую историю и свои региональные особенности (большое влияние на формирование этого явления оказала клановая структура таджикского общества). Близость такой традиционно неспокойной страны, как Афганистан, и сложная экономическая ситуация, которую в значительной мере усугубила Гражданская война 1992—1997 годов, стали той питательной средой, в которой расцвела организованная преступность Таджикистана. В результате гражданской войны произошёл фактический распад Таджикистана на этнокультурные области, населённые субэтническими группами таджиков, а также памирскими народами. Не искоренённые и после перемирия 1997 года бедность, насилие и всепроникающая коррупция привели к демографическим и этническим изменениям, а именно — породили волну беженцев, в том числе исход русскоязычного населения, и большой поток людей, устремившихся на заработки в Россию и в меньшей степени в Казахстан. Регионализм и сегодня представляется одним из важнейших факторов, определяющих как развитие республики в целом, так и структуру организованной преступности Таджикистана в частности. На местах власть почти повсеместно перешла к коррумпированным чиновникам, влиятельным коммерсантам и местным главарям криминальных группировок (нередко все эти ипостаси объединены в одной персоне). Для защиты своих прав население обращается к «своим» криминальным лидерам, территориальным и родовым мужским объединениям, не доверяя эту функцию государственному аппарату. В некоторых отдалённых районах наркотиками нередко рассчитываются при приобретении домов, автомобилей или скота.

История С середины XIX века приграничные афганцы и таджики активно занимались перевозкой опиума из Индии через Афганистан и Памир в Бухару, Хиву, Семиречье, а также в Сибирь, Москву и Нижний Новгород (бухарцы, например, в обмен продавали им ткани). В результате территориально-национального размежевания 1924 года в состав Таджикской АССР были включены отдельные земли Туркестанского генерал-губернаторства, входившие прежде в Кокандское ханство (Худжанд с округой и соперничавшие с ними районы, прилегающие к Самарканду — Пенджикент и верховья Зеравшана), Восточный Памир, также бывший под властью России, часть Бухарского эмирата, а именно: полунезависимые горные бекства — Куляб, Бальджуан, Дарваз, Каратегин и другие. Старейшие северные культурные и политические центры таджиков — Бухара и Самарканд, где в основном и была сосредоточена интеллигенция, отошли к Узбекской ССР. Вскоре огромные массы крестьян насильно или полунасильно были переселены из Ферганской в Гиссарскую и Вахшскую долины в целях освоения земель под хлопковые плантации (кроме того, для этих же целей были согнаны десятки тысяч селян из предгорий Памира). За годы советской власти, несмотря на усилия по созданию общей экономики и слиянию региональных групп таджиков в «единую социалистическую нацию», глубокие региональные различия, обусловленные не только социальной, но и политической, культурной разнородностью таджикского общества, не были преодолены. Более того, по ряду признаков эта гетерогенность лишь усилилась и стала одной из причин разгорания конфликтов в Таджикистане.

Советский период

С 30-х годов XX века у власти в Таджикистане находился ленинабадский (ходжентский) клан, что сильно раздражало другие территориально-семейные элиты. В Ленинабадскую область уходили основные бюджетные средства, там же были сосредоточены основные производственные мощности республики. В некоем подобии альянса с ленинабадцами состояли кулябцы, но они находились на вторых ролях. Кроме того, как и в большинстве других регионов Советского Союза, в каждом районе Таджикистана была своя «торговая мафия», контролировавшая распределение дефицита через магазины, рынки и торговые базы. Не избежал Таджикистан и формирования мощной «хлопковой мафии», правда, не получившей такой огласки, как в соседнем Узбекистане (хотя в апреле 1961 года за организацию масштабных приписок при заготовке хлопка были сняты со своих постов и исключены из партии первый секретарь ЦК Компартии Таджикистана Турсунбай Ульджабаев и председатель Совета министров республики Назаршо Додхудоев). В конце 80-х годов, с ослаблением советской власти, бадахшанцы организовали «демократическое движение», а каратегинцы профинансировали исламистов. При этом под прикрытием партий выступали всё те же региональные кланы, рвавшиеся к власти. Например, вступление в Партию исламского возрождения Таджикистана одного из старших родственников нередко означало, что с этого момента в той же партии состоят и младшие члены семейно-родственной группы (такой же принцип действовал и в Демократической партии Таджикистана).

В 80-х годах XX века в Душанбе сложилось несколько «частей» или «концов», в рамках которых объединялась криминальная молодёжь города. Связующим звеном этих «концов» в территориальном и функциональном плане был оживлённый Путовский базар, на котором по традиции осуществлялись как мирные контакты, так и столкновения между молодёжью городских «частей». Севернее рынка находится большой район Душанбе, его «часть», называемая Шахмансур. Вооружённая группировка района Шахмансур, возникшая на основе местных традиционных объединений молодёжи, собиралась вокруг одноимённой мечети и поддерживала исламистов во главе с Ходжи Акбаром Тураджонзода. К югу от Путовского базара располагаются кварталы, возникшие на основе вошедших в черту города бывших кишлаков — Испечак, Овул и Казихон, которые к началу 90-х годов представляли собой единую городскую «часть», контролировавшуюся в основном выходцами из Каратегина. По причине региональной принадлежности и, соответственно, политической ориентации молодёжные формирования, образованные в этом городском «конце», так же как и формирования района Шахмансур, поддерживали силы так называемой исламско-демократической коалиции.

К западу от Путовского базара находится район, называемый Водянка. В 80-х годах здешними молодёжными группировками верховодил осетин самаркандского происхождения Рауф Салиев, пользовавшийся среди местных авторитетом боксёра и устроителя традиционных петушиных боёв. Постепенно вокруг Салиева сложилась мощная мафиозная группировка, которая занималась рэкетом практически всех душанбинских торговых точек, а также осуществляла продажу наркотиков. В неё входили не только жители Водянки, но и душанбинских фабричных посёлков, а костяк мафиозной организации Рауфа составляли выходцы из Самарканда, хотя встречались и представители других этнических групп (одним из виднейших его подручных был кулябец Якуб Салимов). Деятельность группировки Салиева поддерживали и прикрывали правоохранительные органы Таджикистана (Рауф был знаком даже с генеральным прокурором республики Хувайдуллоевым). Рауф Салиев и Якуб Салимов были главными организаторами вспыхнувших в феврале 1990 года беспорядков и погромов в Душанбе (по одной из версий, сделано это было по наущению Рахмона Набиева и Сафарали Кенджаева, пожелавших путём организации подобной провокации подорвать авторитет и власть Кахара Махкамова). После февральских событий Рауф бежал из Душанбе, позднее был арестован и приговорён к тюремному заключению за организацию беспорядков. Однако пришедший к власти Набиев выпустил его на свободу и Рауф снова вернулся в столицу.

Большим авторитетом среди душанбинских молодёжных группировок пользовался выходец из Турсунзаде Джумахон Буйдоков, известный тренер по самбо. Традиционные молодёжные объединения существовали и в других городах Таджикистана, особенно в Худжанде, где они сливались в военизированные группировки с криминальным оттенком. К началу гражданской войны, в которой криминальные структуры приняли самое активное участие, они вышли на политическую арену Таджикистана вполне организованными. Причём их организованность была достаточно эффективной, хотя и имела традиционалистский характер, проявившись преимущественно в форме молодёжных группировок. Толчком к образованию этих самых молодёжных группировок явилась массовая реорганизация колхозов в совхозы, проведённая в 60-х годах, в результате чего значительная часть сельского населения, преимущественно молодёжи, оказалась безработной и ринулась в и так перенаселённые города. При этом нарушение традиционных социальных связей в среде новоиспечённых горожан вкупе с ограниченными возможностями их трудовой адаптации в городах способствовали достаточно широкой люмпенизации этих слоёв населения и криминализации обстановки.

Ещё одним фактором, ухудшавшим и так непростую ситуацию в Таджикистане, были частые межнациональные конфликты, вспыхивавшие в различных частях страны. На протяжении 80-х годов крайне обострилось противостояние между таджиками Исфаринского района Таджикистана и киргизами Баткенского района Кыргызстана, вылившееся в погромы 1989 и 1991 годов. Также в 1989 году в Ганчинском районе вспыхнул таджикско-узбекский конфликт, в основе которого лежали требования о перераспределении пастбищ. События февраля 1990 года в Душанбе начались со слухов о прибытии в город огромного числа армянских беженцев, которым власти выделили квартиры, предназначавшиеся для местных «очередников». Вскоре руководимые криминальными элементами группы молодёжи вступили в стычки с милицией и начали штурм здания ЦК Компартии республики, затем беспорядки вылились в поджоги автотранспорта и ларьков, разграбление магазинов, избиение прохожих, насилие над женщинами. Постепенно выкрики в толпе «Долой армян!» сменились требованиями «Долой Макхамова!». Погромы и грабежи населения приняли массовый характер, к Душанбе организованно на машинах и автобусах подвозились группы молодёжи из окрестных кишлаков. Несмотря на то, что вечером 13 февраля в город вступили танки (всего были введены 6 тыс. военнослужащих Советской Армии, внутренних и пограничных войск), погромщики добились отставки первого секретаря ЦК КПТ Кахара Макхамова и председателя Совета Министров Изатулло Хаёева (правда, ЦК Компартии республики «не принял» её). По официальным данным, погибли 22 и пострадали 589 гражданских лиц, ранения и травмы получили 138 работников милиции, 86 военнослужащих внутренних войск и 15 — Советской Армии.

В конце июля 1991 года произошло довольно масштабное столкновение между арабами и местными таджиками посёлка Кубадиян с одной стороны и таджиками, переселенцами из Каратегина — с другой. Каратегинцы занимали многие руководящие должности, что вызывало недовольство других этнотерриториальных групп, и даже имамом мечети, построенной на деньги всех местных мусульман, стал каратегинец. В результате столкновений этих групп четыре сельскохозяйственные бригады арабов потребовали дележа земель и вышли из колхоза, образовав новый. В начале ноября 1991 года в Пенджикентском районе также из-за земли возник конфликт между таджиками и тюрками-барласами из кишлака Чорбог с одной стороны и жителями селений Косатарош и Фильмандар — с другой. И таких примеров по всему Таджикистану насчитывались десятки (кроме того, традиционно натянутые отношения существовали между таджиками и многочисленной узбекской общиной в Ленинабадской области, между таджиками и памирцами в Душанбе, между русскими и таджиками в крупных городах).

Начало 1990-х гг. и Гражданская война