Никола́й Ю́рьевич Тата́ров (партийный псевдоним Костров; 1877, Варшава — , там же) — политический деятель, участник рабочего движения, член ЦК партии социалистов-революционеров. Впоследствии ренегат революционного движения, агент Охранного отделения. Публицист, журналист, переводчик польской литературы на русский язык. Друг детства Б. В. Савинкова.
Участник Польской социалистической партии. Инициатор создания революционной группы «Рабочее знамя» в Польше и подпольной типографии партии социалистов-революционеров в Иркутске. Впервые в России предпринял легальное издание сборника статей заграничного органа партии эсеров «Революционная Россия». Деятельность Татарова-революционера высоко ценили лидеры эсеров Н. С. Тютчев, Г. А. Гершуни и Б. В. Савинков.
Информация Н. Ю. Татарова о террористке Татьяне Леонтьевой позволила Департаменту полиции предотвратить её покушение на императора Николая II. Заслугу Татарова в деле раскрытия покушения на генерала Д. Ф. Трепова отмечал П. А. Столыпин. В результате интенсивной осведомительной работы агента Охранного отделения были выданы Н. С. Тютчев, М. А. Новомейский, П. С. Ивановская, А. В. Якимова, Б. Н. Моисеенко, Е. О. Дулебов (Агапов), Ш.-Д. Ш. Боришанский (Подновский), а также многие другие члены Боевой организации партии социалистов-революционеров.
Деятельность Татарова-осведомителя составляла конкуренцию деятельности известного двойного агента Охранного отделения и ЦК партии эсеров Евно Азефа, что также вызвало желание последнего избавиться от конкурента. Оба провокатора взаимно обвиняли друг друга в провалах партии, но за провокаторскую деятельность эсерами был приговорён к смерти именно Н. Ю. Татаров. 22 марта 1906 года на своей квартире в Варшаве на глазах у родителей он был убит боевиком-эсером Ф. А. Назаровым.
Биография
Варшава и Иркутск
Николай родился в семье протоиерея Варшавского кафедрального собора греко-католической церкви Юрия Татарова. Юрий Васильевич Татаров был кандидатом Киевской духовной академии, рукоположен в священники ещё в 1865 году. В детстве Николай был дружен с Борисом Савинковым. В первый раз в поле зрения полиции он попал в 1892 году — за участие в студенческом движении; после этого ещё трижды привлекался к ответственности по различным политическим делам, в том числе в Киеве, откуда был выслан в Варшаву под гласный надзор полиции за участие в революционных кружках.
Николай подал прошение в Департамент полиции о помиловании, чтобы поступить на службу в варшавскую таможню. В 1898—1899 годах он участвовал в работе Польской социалистической партии, за что несколько месяцев отбывал срок в Варшавской цитадели, из которой в начале 1899 года освободился досрочно под залог в 300 рублей, внесённый его отцом. После этого молодой человек по ходатайству отца устроился на работу в Привислинскую железную дорогу. В. П. Денисенко отмечал диссонанс в семейных отношениях Николая Татарова, нацеленного на революционную деятельность, в то время как его отец служил священником-униатом, а брат и зять были полицейскими офицерами — его сестра была замужем за полицейским приставом. После отбытия тюремного заключения Николай Юрьевич по-прежнему конспиративно встречался в помещении библиотеки на Маршалковской улице с членами Польской социалистической партии, принимая участие в партийных делах, в частности, 1 мая 1899 года распространял антиправительственные прокламации среди варшавских рабочих.
Молодой революционер вполне отдавал себе отчёт во всех негативных последствиях своей конспиративной работы. На исходе его пребывания в Варшавской цитадели в тюремной камере его посетил варшавский прокурор; заключённому недвусмысленно было сказано, что, несмотря на все хлопоты его отца об освобождении сына на поруки, история с участием Николая Татарова в националистической ПСП не может закончиться для него так же легко, как студенческое дело в Киеве, даже если в этот раз ему удастся добиться досрочного освобождения. «Вам никогда не простят того, что вы, русский, здесь, в Варшаве, приняли деятельное участие в организации социалистической, польской и работали среди поляков против русского правительства».
В 1899 году Татаровым в Варшаве была организована социал-демократическая группа «Рабочее знамя», в которую вошли впоследствии видные революционеры, 30 сентября этого же года он полностью перешёл на нелегальное положение. В феврале 1901 года он был арестован и содержался в Петропавловской крепости. В заключении объявил голодовку и голодал 22 дня. По решению суда в конце 1901 года был выслан на пять лет в Восточную Сибирь, в Иркутск. Бывший начальник Петербургского охранного отделения А. В. Герасимов позднее писал, что Татаров был выслан в Сибирь за организацию революционной, нелегальной типографии, если только он не смешивал при этом организацию более поздней нелегальной типографии в Иркутске. По сведениям Н. С. Тютчева, путь в сибирскую ссылку Татарову в 1902 году не пришлось совершить по этапу, полиция разрешила ему следовать туда железной дорогой за свой счёт. В Иркутске сосланному довольно легко удалось задержаться в самом городе и устроиться на железнодорожную службу, однако всего этого можно было добиться без содействия полиции, благодаря обширным связям его отца.
В Иркутске Николай Юрьевич близко познакомился с некоторыми старыми ссыльными, бывшими деятелями организации «Народная воля». Под их влиянием в 1903—1904 годах он вступил в партию социалистов-революционеров, заняв там высокое место и порвав с социал-демократами. Там же Н. Ю. Татаровым была организована тайная типография эсеров, которая работала больше года. В ней было изготовлено несколько эсеровских брошюр и прокламаций. Она так и не была обнаружена полицией, и успешное налаживание её работы принесло её основателю славу надёжного конспиратора и опытного революционера. Одной из таких брошюр, изданных его типографией в Иркутске, был сборник на острополитическую тему «История одного преступления. Кишинёвский погром», выпущенный под полным именем Н. Ю. Татарова в 1904 году якобы в Москве. Однако Татаров начал публиковаться и легально: в иркутском «Восточном обозрении» молодой человек печатался под инициалами Н. Ю. Т.
Возвращение из ссылки и агентурная работа
Николай Юрьевич великолепно владел польским языком, и свои переводы польских прозаиков в столичных журналах он публиковал под настоящей фамилией. Он переводил Стефана Жеромского, Марию Конопницкую, Владислава Реймонта, , Станислава Пшибшевского. В конце 1904 года Н. Ю. Татаров пошёл на контакт с иркутским военным генерал-губернатором графом П. И. Кутайсовым, хорошо знавшим его отца. Кутайсов до этого работал в Варшаве начальником варшавского жандармского округа, Николай был близко знаком с сыном Кутайсова ещё по Варшаве. В обмен на прекращение ссылки, обещанное П. И. Кутайсовым, Татаров согласился стать агентом Департамента полиции. Вербовка нового агента происходила при посредстве П. И. Рачковского.
Департамент полиции с готовностью принял предложение иркутского генерал-губернатора, поскольку испытывал нехватку центральной агентуры среди эсеров. Кроме Евно Азефа, находившегося за границей, не было никого, да и его информация не во всём устраивала Охранное отделение. Именно в этот момент между Азефом и Департаментом полиции наметилось взаимное недоверие, вызванное структурными изменениями в руководстве политического сыска, и их отношения на некоторое время были прерваны. Эта вынужденная пауза не особенно озадачила руководителей Департамента полиции, поскольку у Охранного отделения нашёлся новый надёжный и осведомлённый агент: Николай Татаров.
Обретение нового сотрудника с обширными связями в центре России было большой удачей для Департамента полиции. 27 января 1905 года он телеграфировал в Иркутск о разрешении Николаю Юрьевичу вернуться в Санкт-Петербург. В качестве предлога для досрочного освобождения ссыльного было выбрано плохое самочувствие его отца. 9 февраля молодой человек покинул место ссылки и приблизительно 20 февраля прибыл в столицу. Здесь он встретился с Н. С. Тютчевым и Г. М. Фриденсоном. Благодаря информации, полученной от двух этих лиц, уже 16—17 марта (29—30 марта по новому стилю) в Санкт-Петербурге начались многочисленные аресты среди эсеров, но двое названных ветеранов революционного движения не пострадали, в частности, для Тютчева было сделано исключение «в видах охранения агентурного источника», хотя он также был выдан Н. Татаровым.
Дальнейшее развитие событий показало, что расчёт был сделан верный: старый народоволец помог молодому революционеру совершить стремительную партийную карьеру. Тютчев сделал Татарова разъездным агентом Центрального комитета, а затем и непосредственно ввёл его в члены ЦК. В ходе поездок по стране новоявленный агент эсеров побывал в Киеве, Минске, Ялте. Однако положение Татарова в ЦК было всё же несколько иным, чем у Азефа; в частности, к делам Боевой организации эсеров Николай Юрьевич по-прежнему не имел доступа. Тем не менее он располагал достаточной информацией о структуре самой партии и принципах партийной работы. При этом то, что Департамент полиции имел внутри ЦК партии эсеров уже двух, а не одного осведомителя, ставило в сложное положение, в первую очередь, Е. Ф. Азефа. Теперь приоритета Азефа, занимавшегося двойной игрой, в вопросах осведомления Охранного отделения о внутрипартийных делах эсеров более не существовало, и руководство Департамента полиции могло сопоставлять информацию, полученную из двух разных нескоординированных источников.
Однако самостоятельная работа Н. Ю. Татарова-осведомителя таила в себе свои сложности. Информация о Боевой организации партии эсеров, которую передавал в Департамент полиции Николай Юрьевич, не отличалась ни полнотой, ни точностью. По неопытности он многого не знал, поэтому путался сам и вводил в заблуждение руководство Петербургского охранного отделения. Так, в самых ранних сообщениях о мартовских арестах 1905 года говорилось о задержании Б. В. Савинкова, и Департамент полиции долго придерживался этого убеждения, путая Б. В. Савинкова и Б. Н. Моисеенко, который действительно оказался в числе арестованных. За две недели до ареста боевиков в петербургской гостинице «Бристоль» произошёл мощный взрыв, в результате которого от неосторожного обращения со взрывчаткой погиб эсер Максимилиан Швейцер, имевший партийные клички Павел и Леопольд. В гостинице он жил по паспорту британского подданного Артура Генри Мюр Мак-Куллона. Охранному отделению так и не удалось выяснить, с кем именно ему пришлось столкнуться при расследовании причин взрыва. Задержания среди эсеров не смогли пролить свет и на раскрытие убийств великого князя Сергея Александровича и министра внутренних дел В. К. Плеве.
Некоторое время Николай Юрьевич жил в Одессе, здесь и состоялась его кооптация в ЦК партии эсеров силами А. И. Потапова (А. Рудина), А. В. Якимовой и В. В. Леоновича. Осенью 1905 года, находясь в Париже, он предпринял первое в России легальное издание сборника статей заграничного органа партии эсеров «Революционная Россия», напечатав в петербургской эсеровской газете «Сын отечества» объявление с именами М. Р. Гоца, Л. Э. Шишко, В. М. Чернова, О. С. Минора, А. Н. Баха и других. Эта инициатива с раскрытием подлинных имён эсеровских вожаков без их личного согласия вызвала неоднозначную реакцию в среде эсеров. Тем не менее высокого мнения о деятельности Н. Татарова-эсера были Н. С. Тютчев, Б. В. Савинков и Г. А. Гершуни.