Скифские монахи — устоявшееся название группы из четырёх монахов, живших на территории Византийской империи в начале VI века. Инициированные ими христологические споры стали важным фактором в сложных взаимоотношениях между Восточной и Западной православными церквями. О самих монахах мало что известно, кроме их имён — Ахилл, Иоанн, Леонтий и Маврикий, поскольку их роль в истории Церкви не вышла за пределы этого эпизода.
Конфликт начался в конце 510-х годов в провинции Малая Скифия на территории современной Румынии и Болгарии. Эта церковная область находилась в церковной юрисдикции Константинопольского патриархата, но по языку была близка к Риму.
«Скифские монахи» во главе с были обвинены в Константинополе в монофизитстве за свою приверженность теопасхистскому выражению «Сын Божий пострадал плотию». Возобновив христологическую полемику V века, они обратились за поддержкой к папе Гормизду, который, не осуждая данную формулу, считал её двусмысленной и потому отказал монахам в поддержке. В конце концов после некоторых колебаний византийский престол в лице будущего императора Юстиниана I согласился со взглядами монахов. Начиная с 520-х годов, религиозная политика императора, направленная на объединение папы, Константинопольской церкви и антихалкидонского Востока Византийской империи, будет сосредоточена на теопасхистской формуле, необходимой для достижения мира и согласия.
Предыстория
Теопасхистские споры V века
Вопрос о том, возможно ли страдание для Бога, являлся предметом обсуждения не только в V веке, но и ранее. Хотя большинство Отцов Церкви, подобно Григорию Чудотворцу (III век), отвечали на него отрицательно, исследователи обнаруживают «теопасхистские» высказывания у таких известных теологов, как Климент Иерусалимский, Тертуллиан и Ориген. После того как Первый Никейский собор подтвердил божественную природу Иисуса Христа, его «единосущность» Богу Отцу, проблема стала более сложной. Необходимо было определить, до какой степени человеческие страдания Сына затрагивают его божественную природу. Если Иисус Христос есть Бог, как гласит Никейский Символ веры, и он пострадал, как сказано в Священном Писании, значит ли, что Бог пострадал каким-то образом?
Традиционно христологические споры V века, касающиеся человеческой природы Иисуса Христа, описываются как противостояние Александрийской богословской школы во главе с Кириллом Александрийским, обосновывающей меньшую степень человечности, и Антиохийской, придерживающейся противоположных взглядов. Развивая аллегорическую экзегетику, александрийцы отрицали полную человеческую природу воплощённого Слова, тогда как антиохийцы настаивали на значении исторического Иисуса. Современные исследователи отмечают неточность такого разделения и считают, что для антиохийского богословия более важным являлась идея неподверженности Бога страданиям.
В период между Эфесским (431 год) и Халкидонским соборами (451 год) христологические споры неоднократно возникали между сторонниками Кирилла Александрийского и антиохийцами. Поводом для разногласий стали взгляды антиохийского монаха Нестория, ставшего епископом Константинополя в 428 году. Хотя основной вопрос касался православности применения слова «Богородица», возобновился диспут о корректности упоминания о страдании в связи с воплощением. Позиция александрийцев, настаивавших на единстве природ в Христе, из чего следовало, в частности, что Бог Слово умер, отрицалась антиохийцами, обвинявшими своих оппонентов в теопасхизме (от — Бог, Божество и — претерпевать, страдать; буквально «богостражничество», или «богострадание»). В дальнейшей полемике антиохийцы обвиняли Кирилла в «аполлинарианской гнилости», имея в виду осуждённое рядом соборов христологическое учение Аполлинария Лаодикийского, утверждавшего единство, но не слияние божественной и человеческой природ в Христе. Как следствие, противники приписывали Аполлинарию приверженность взгляду о страдании Божества, который он, по мнению В. В. Болотова, не разделял.
Ранние произведения Кирилла Александрийского, в частности последний из его «Двенадцати анафематизмов», давали повод его противникам, например несторианину Иве Эдесскому, заподозрить его в теопасхизме и аполлинаризме. Впоследствии, в течение всего несторианского спора, антиохийцы обвиняли Кирилла и его сторонников в аполлинаризме. В главных богословских трудах антиохийской партии, «Еранисте» Феодорита Кирского и «Книге Гераклита» Нестория обосновывалось, что ключевое положение христологии Кирилла, «одна природа Бога Слова воплощенная», означало признание того, что Бог пострадал по своей собственной природе. Несторий в своей книге особенно указывал на опасность теопасхизма и указывал на лживость тех, кто, исповедуя бесстрастность Бога, тем не менее, «помещают его на крест». Несторием также была написана специальная книга против теопасхизма, в настоящее время считающаяся утраченной. В свою очередь, Феодорит язвительно доводит до абсурда тезис Кирилла о том, что «Логос пострадал бесстрастно».
Другие, более нейтральные участники несторианского конфликта, например выступавший посредником между антиохийцами и александрийцами сирийский епископ Акакий Веррийский, также признавали важность теопасхистского вопроса. Кирилл, разъясняя в ходе полемики свою позицию, развивает своё учение о двух природах в Христе, не сильно отличающееся от тезисов его противников. Так, во Втором послании к Суккенсу он пишет, что «Единородный Сын Божий, познаваемый нами как Бог, не мог Сам воспринять страдания плоти в Свою Собственную природу [божественную], но воспринял их в свою земную природу. О Том, Кто является Единственным Истинным Сыном, нам равным образом следует утверждать и бесстрастие божественной природы, и страстность человеческой природы, ибо страдала именно плоть».
Несмотря на это, более радикальные антиохийцы отвергли вероисповедание Кирилла о божественной бесстрастности. В письме к Евтерий Тианский отказывается принять объяснения Кирилла по данному вопросу, одновременно с этим осуждая тех антиохийцев, которые приняли Согласительное исповедание 433 года, «вместе с ним поднявшие руку на божественное». Обвинения в теопасхизме не прекратились со смертью Кирилла в 444 году. Переписка патриарха Домна Антиохийского (442—449) и преемника Кирилла, Диоскора (444—451), перед Вторым Эфесским собором 449 года содержит обвинения александрийцев в пропаганде теопасхистских взглядов. Противоречия с воззрениями Кирилла привели к осуждению Домна на Эфесском соборе как несторианина.
Теопасхистские формулировки были отвергнуты и Халкидонским собором в 451 году. На четвёртом заседании этого собора рассматривалось дело константинопольских архимандритов — группы монахов под предводительством Дорофея, Кароса и Варсумы. Им, сторонникам константинопольского патриарха Евтихия, монофизитские взгляды которого были осуждены собором, было предложено подписать послание папы Льва I. Они отказались, вместо заявив, что они веруют в «пострадавшего единого от Святой Троицы». Эта формулировка не была принята, сами монахи были обвинены в ереси. Хотя теопасхистская формулировка не была тут же анафематствована, её осуждение было включено в заключительные постановления собора.
Поскольку Халкидонский собор не прекратил волнений, вызванных монофизитским движением, и во второй половине V века им был охвачен весь восток империи, император Зенон (477—491) по совету константинопольского патриарха Акакия издал в 483 году «Энотикон», в котором было выражение «Троица осталась троицей и по воплощении одного из Троицы — Бога Слова». Так как «Энотикон» был принят очень многими, то данное выражение широко распространилось на Востоке. Вступивший на престол после смерти Зенона Анастасий I (491—518) пошёл ещё дальше и не только принял Эноткон, но и собрал в 499 году собор против тех, кто признавал в Христе две природы и не исповедовал («один из Троицы распят»). Поскольку Анастасий планировал ввести в константинопольской церкви добавление к трисагиону «распныйся за ны», этот собор, вероятно, утвердил указанное выше положение в монофизитском смысле.
Несмотря на то, что выражение unum de Trinitate было принято монофизитами, его применяли и православные. На Западе после того, как папа Феликс III (483—492) отверг Энотикон, прижилось выражение («одно лицо из Троицы») которое, однако, использовали и несториане, истолковывая его в том смысле, что Христос имел лишь лицо Бога Слова, но сам им не был.
Таким образом, к началу VI века на Востоке православные и монофизиты вкладывали в одну и ту же формулировку разный смысл, а на Западе православные по форме выражения совпадали с несторианами.
Отношения Константинополя и Рима
Византийский император Анастасий I (491—518) умер 9 июля 518 года, и его преемник Юстин I (518—527), иллириец незнатного происхождения, занимавший пост комита экскувитов, стал императором на следующий день. Его первые значимые действия как императора относились к области религиозной политики и касались утверждений решений Халкидонского собора в восточных провинциях империи, противником чего был покойный император. Знаковая фигура антихалкидонской партии (монофизитов и миафизитов), Севир Антиохийский был вынужден, опасаясь преследований, бежать в Египет в сентябре 518 года. Церковный историк Евагрий Схоластик писал, что полководец Виталиан «выпросил себе у императора язык Севера — за то, что Север в своих речах обыкновенно оскорблял его»Евагрий Схоластик, Церковная история, IV, 4. Ранее Виталиан поднял восстание и, осадив Константинополь, требовал от Анастасия защитить истинную веру. Вопрос о том, придерживался ли Юстин I столь строгих халкидонитских взглядов, как ему приписывают церковные историки VI века и как, вслед за ними, считают А. А. Васильев и А. Грильмайер, является спорным. Известно, однако, что при Анастасии он участвовал в подавлении восстания Виталиана. Учитывая, что другой лидер антихалкидонитов, Филоксен Маббугский был изгнан только в следующем году, альтернативная версия предполагает, что преследования не были столь жестокими и не являлись государственной политикой, а были результатом давления, возможно — константинопольских монахов.
Основанием для желаемого императорским двором примирения с церковным Западом, возглавляемым папой Гормиздом, должно было стать не только принятие решений Халкидонского собора, но и подписание восточными епископами составленного папой специального документа, Libellus Hormisdae. Согласие с этим документом предполагало осуждение константинопольского патриарха Акакия (472—489), в правление которого возник церковный раскол между Востоком и Западом, и всех тех, кто находился с ним в общении.
Чтобы убедиться в том, что восточные епископы подпишут libellus, папа отправил в Константинополь своих легатов, которые на пути в столицу добивались подписей провинциальных иерархов. Не везде эта их деятельность происходила бесконфликтно. 24 марта 519 года папское посольство прибыло в Константинополь, а 28 марта, под давлением императора, патриарх Иоанн II подписал libellus, что формально восстановило церковное единство. Одним из активных участников тех событий был диакон Диоскор, чья переписка с папой Гормиздом, вошедшая в сборник документов Collectio Avellana, является одним из основных источников сведений о событиях, связанных со скифскими монахами.
Христианство в Малой Скифии в V — начале VI века
Сохранилось очень немного информации о церковной истории Малой Скифии в рассматриваемый период. Не известно точно, к каким именно христологическим воззрениям тяготела эта провинция в V веке, но, вероятно, они были ближе к строго кириллианским. Представитель от этой провинции, епископ Тимофей Томийский, принял участие в Эфесском соборе 431 года и, в отличие от других епископов дунайских провинций, подписал осуждение Нестория. В сохранившемся письме Александра Иерапольского Феодориту Кирскому утверждается, что «весь понтийский регион исповедует, что Бог подвержен страданию». Хотя не исключено, что данное утверждение относится только к понтийскому диоцезу, расположенному на южном берегу Чёрного моря.