Усмирение шахты «Вуек» () — подавление забастовки рабочих польской угольной шахты «Вуек» 16 декабря 1981 года на начальном этапе военного положения в ПНР. Совершено силами ЗОМО и милиции при армейской поддержке. Сопровождалось силовым столкновением, вооружёнными насилием, гибелью девяти забастовщиков, большим количеством раненых, арестами членов забастовочного комитета Солидарности. Вызвало массовое негодование в обществе. Несмотря на успешное осуществление, в перспективе подорвало систему власти военного режима и компартии ПОРП. В современной Польше считается коммунистическим преступлением, действия рабочих объявлены достойными и законными, исполнители подавления осуждены.
Контекст событий 13 декабря 1981 года в Польше было введено военное положение. Власть перешла в руки Военного совета национального спасения (WRON) во главе с генералом Войцехом Ярузельским. Председатель WRON одновременно занимал посты первого секретаря ЦК ПОРП и председателя Совета министров ПНР. Задачей военного режима являлось сохранение власти номенклатуры ПОРП, подавление оппозиции, прежде всего профсоюза Солидарность, и на этой основе стабилизация положения в стране.
Первые же директивы WRON, запрещали забастовки и вводили милитаризацию базовых отраслей промышленности. На предприятия рассылались военные комиссары. Рабочие этих отраслей, в том числе угледобывающей, объявлялись призванными на военную службу. Фактически запрещалась деятельность «Солидарности» и тем более оппозиционных политических организаций. Почти 10 тысяч профсоюзных и политических активистов были интернированы, многие арестованы.
Среди оплотов «Солидарности» были шахтёры Силезии. Катовицкий воеводский профцентр во главе с Анджеем Розплоховским принадлежал к самым активным и радикальным. Угольная шахта «Вуек» являлась одним из опорных предприятий «Солидарности» в Катовице.
Забастовка и переговоры Примерно в час ночи 13 декабря был арестован председатель профкома «Солидарности» шахты «Вуек» Ян Людвичак (он заранее числился в арестных списках госбезопасности как опасный «экстремист»). Двое шахтёров, пришедшие ему на помощь, были жестоко избиты. Эта информация быстро дошла до шахты. Рабочие ночной смены возмутились. Вскоре телевидение и радио передали обращение генерала Ярузельского, в котором говорилось о введении военного положения. На шахте зазвучали призывы к сопротивлению. В первую очередь выдвигалось требование освободить Людвичака. Капеллан профорганизации ксёндз Генрик Больчик отслужил мессу на шахте.
Утром 14 декабря собрание коллектива приняло решение не приступать к работе до освобождения Людвичака. Был избран забастовочный комитет под председательством горняка-активиста Станислава Платека. Сформирована делегация для переговоров с военным комиссаром WRON полковником Вацлавом Рымкевичем. В её состав вошли шахтёры Станислав Платек, Адам Сквира и Ежи Вартак.
Переговоры с Рымкевичем не дали результатов. Шахтёры требовали освобождения Людвичака, полковник — немедленного возобновления работы и полного подчинения военным властям (при этом он подчёркивал, что цель WRON — избежать иностранного вмешательства и нового раздела Польши). Забастовка продолжалась. По мере поступления информации расширялся список шахтёрских требований. Забастовочный комитет добивался не только освобождения своего лидера, но и отмены военного положения, прекращения преследований «Солидарности».
Забастовщики ещё не осознавали в полной мере жёсткость сложившейся ситуации. Их действия и требования не выходили за рамки Ястшембского соглашения и понимались как законные. Они полагали, будто WRON и его местные представители учтут этот правовой аспект. Силовое вмешательство не ожидалось. К польской армии сохранялось доверие. Рабочие считали, что времена политического насилия ушли в прошлое и любой конфликт может быть разрешён на основе взаимоприемлемых договорённостей.
Шахта «Вуек» расположена в городской черте Катовице. Вести о происходящем быстро распространились. Жители выражали бастующим солидарность и поддержку, снабжали едой и тёплой одеждой.
Подготовка подавления Власти рассматривали шахтёрские забастовки как серьёзную опасность. Первоначальный приказ обеспечить бесперебойное функционирование силезских угольных шахт отдал член WRON и министр горнодобычи и энергетики генерал Чеслав Пиотровский. Он оценил ситуацию как критическую: дефицит угля способен привести к краху режима.
Вечером 15 декабря в Катовице собралось заседание Воеводского комитета обороны. В условиях военного положения к этому органу перешли функции чрезвычайного управления Катовицким воеводством. Решением комитета был создан Оперативный штаб по пресечению забастовок. Местный партаппарат однозначно выступал за силовой вариант. С 1980 года в ПОРП существовало понятие Катовицкий партийный форум (KFP) — группировка сторонников жёсткого курса, тотального партийного контроля, репрессивного подавления «Солидарности». Расправу с забастовщиками «Вуек» ортодоксальные функционеры рассматривали как этап к установлению собственного политического доминирования.
Начальником штаба был назначен воеводский комендант милиции полковник Ежи Груба. Полковник Груба, член воеводского комитета ПОРП, был известен партийной ортодоксальностью и жёсткой позицией в отношении «Солидарности». Первый заместитель коменданта полковник Зыгмунт Барановский возглавлял региональное управление Службы госбезопасности, заместитель коменданта подполковник Мариан Окрутны командовал подразделениями ЗОМО. Армию представляли начальник воеводского войскового штаба генерал Ян Лазарчик, его заместитель полковник Пётр Гембка и полковник Чеслав Пекарский. От гражданских властей в усмирении участвовали воевода Катовице Генрик Лихось (он, однако, был отстранён от должности 15 декабря) и вице-президент (вице-мэр) Катовице Ежи Циран. Оперативный план подготовили полковник Барановский и руководитель IV отдела регионального управления СБ майор Эдмунд Перек.
Политическую санкцию дал первый секретарь Катовицкого воеводского комитета ПОРП Анджей Жабиньский — видный деятель «партийного бетона», покровитель KFP и сторонник советского военного вторжения в Польшу (хотя и подписавший 3 сентября 1980 Ястшембское соглашение). В Варшаве ситуацию держал на контроле министр внутренних дел ПНР генерал Чеслав Кищак.
Против забастовки на шахте «Вуек» были мобилизованы пять рот ЗОМО, одна рота НОМО (милицейские резервисты), две роты ОРМО (партийные резервисты), три армейских мотострелковых роты и одна армейская танковая рота. Численность задействованных милицейских сил составляла в общей сложности 1471, численность армейских — 760. Каждому бойцу были выданы по 60 боевых патронов и 60 холостых. В усиление приданы 22 танка и 44 БМП. Общее командование осуществлял подполковник ЗОМО Казимеж Вильчиньский.
В медицинский центр Катовице пришло указание срочно освободить койки под приём раненых. Оставить на стационарном лечении разрешалось только лежачих больных.
В тот же день горняки шахты «Вуек» узнали о силовом подавлении ЗОМО забастовок на шахте Июльский манифест и на шахте Сташиц. Забастовщики начали готовиться к обороне. Были сформированы патрульные отряды, вооружившиеся дубинками, лопатами, молотками, гидравлическими шлангами, длинными металлическими прутьями. Численность этих отрядов составляла 500—700 человек, общее количество участников забастовки достигало примерно 1700 (по другим данным, доходило до трёх тысяч).
Ксёндз Больчик снова отслужил мессу (к нему стали обращаться за отпущением грехов — что о многом говорило уже и само по себе). Оккупацию шахты предполагалось начать немедленно. Однако полковник Груба распорядился выжидать, пока на шахте не закончится месса. Демонстративный конфликт с польской католической церковью был для властей крайне нежелателен.
Ультиматум 16 декабря 1981 года около 9:00 на шахту «Вуек» прибыл полковник Гембка в сопровождении вице-мэра Цирана и директора предприятия Мацея Зарембы. Гембка напомнил, что его отец был шахтёром, и выступил перед коллективом. Полковник в очередной раз потребовал прекратить забастовку. В ответ шахтёры запели польский католический гимн Boże, coś Polskę.
Рабочие готовы были иметь дело с военными и соглашались пустить на шахту армейскую часть. Однако Гембка однозначно заявил: войдёт милиция. Это шахтёры категорически отвергли, посчитав даже оскорблением: «Здесь не преступники!» Милиция и ЗОМО имели в Польше весьма одиозную репутацию.
Гембка предъявил ультиматум: разойтись до 11:00, иначе будет применена сила. Через полчаса с шахты ушли все женщины. Подполковник Вильчиньский начал подготовку к штурму. В 10:00 силы ЗОМО заняли позиции к атаке. Военно-милицейский заслон отрезал шахту от города.
Бой на шахте В 10:30 началась «зачистка передовой линии» (этот план был подготовлен штатским Цираном, знавшим расположение объектов шахты). Штурм начался за несколько минут до 11:00 — срока, обозначенного в ультиматуме Гембки. Против собравшейся толпы шахтёрских семей были применены водомёты и слезоточивый газ. Танки пробили брешь в железном ограждении шахты. Под армейским танковым прикрытием начался прорыв ЗОМО.
Перед механической мастерской танк натолкнулся на шахтёрскую баррикаду. Бойцы ЗОМО массированно применили светошумовые боеприпасы. Баррикада была снесена подошедшими танками и бронемашиной. В нескольких местах — у мастерской, у котельной, у спуска в забой — начались столкновения. Шахтёры забрасывали ЗОМО тяжёлыми предметами, отбросили милицейский отряд, наступавший со стороны железнодорожных ворот. ЗОМО оказались не готовы к упорному сопротивлению и отступили. Два милицейских офицера и один рядовой ЗОМО попали в плен к горнякам.
Информация о ходе событий постоянно доводилась до полковника Грубы. Около полудня Груба через Владислава Цястоня вышел на министра Кищака. Он сообщил об «опасности для жизни и здоровья сотрудников милиции» и запросил санкцию на применение оружия. Но Кищак распорядился отступить, взять шахту в плотное оцепление, продумать дальнейшие действия, представить план и ждать указаний. Это распоряжение одобрил генерал Ярузельский. На запрос Вильчиньского о стрельбе по забастовщикам Груба отвечал «Ждите приказа». Тогда Вильчиньский дал понять, что разрешения открыть огонь требуют его бойцы и в противном случае он не гарантирует повиновения.
Ход событий вышел из-под контроля. В 11:40 полковник Груба отдал приказ «жёстко атаковать». Около 12:30 на шахту прибыл спецвзвод ЗОМО под командованием сержанта Ромуальда Цесляка. Спецназовцы не имели обычный экипировки (щиты, дубинки), но были вооружены пистолетами-пулемётами PM-63 RAK с полным боезарядом. Цесляк отдал команду стрелять на поражение. Было произведено 156 выстрелов. Пять шахтёров у котельной убиты на месте, ещё четверо смертельно ранены.
Сложилась довольно странная ситуация: приказ сержанта ЗОМО оказался весомее приказа министра внутренних дел и всей начальственной вертикали. При этом за нарушение запрета никто не понёс наказания. Более того, некоторые из нарушителей, прежде всего Груба, вскоре были повышены в должностях и званиях.
Станислав Платек отмечал как большую удачу, что трое пленных не подверглись линчеванию. Офицеров оставили в закрытом помещении, рядового вытолкнули перед мёртвыми и угрюмо молчащей толпой, с ним случилась истерика. Но забастовщики вынуждены были уступить превосходящей силе противника. К 12:45 сопротивление прекратилось.
В 14:00 на шахте вновь появился полковник Гембка — встреченный возгласами «Бандит! Убийца! Гестапо!» Он снова встретился с шахтёрами в помещении горноспасательной станции, где увидел мёртвые тела. Забастовочный комитет предъявил новые требования: немедленно вывести с шахты милицию, обнародовать информацию о происшедших событиях, назвать имя командовавшего милицейским штурмом. Гембка пообещал вывод милиции, но все остальные требования назвал нереальными.