Сре́дний дуэ́т (балетмейстер Алексей Ратманский, композитор Юрий Ханон) — одноактный балет, поставленный в Мариинском театре в ноябре 1998 года на музыку первой части «Средней симфонии». Десятиминутная постановка стала дебютом Ратманского как хореографа в Мариинском театре.
В 2000 году Средний Дуэт получил номинацию премии «Золотая маска» в категории «лучший балет». После своего назначения на пост главного балетмейстера Большого театра Ратманский перенёс «Средний дуэт» и на эту сцену, а затем и в Нью-Йорк Сити балет. Через два-три года после премьеры «Средний дуэт» сделался своеобразной визитной карточкой Ратманского как балетмейстера и следовал за ним по всем сценам, на которых он работал, а затем вошёл в программу прощального концерта «Ратманский-гала» на Новой сцене Большого театра перед его уходом с поста главного балетмейстера и переездом в Нью-Йорк.Анна Пушкарская: «Средний дуэт попал под запрет» (или Балет для слушаний), газета «Коммерсантъ», №207/П (№4747), от 7 ноября 2011, стр.4.
Кроме театральной версии с декорациями и оркестром, в течение десяти лет Средний дуэт показывался по всему миру как концертный номер не только на гастролях театров, но и в многочисленных антрепризах, заслужив репутацию одного из лучших одноактных балетов России начала XXI века. В результате систематического нарушения авторских прав композитора и контрафактного использования музыки, в 2009-2010 годах «Средний Дуэт» был запрещён к исполнению и снят со всех сцен.
История создания Заказ Мариинского театра на постановку вечера новых одноактных балетов поступил Алексею Ратманскому весной 1998 года. К тому моменту Ратманский, являясь солистом Датского Королевского балета в Копенгагене, уже был балетмейстером шести небольших постановок (в Киеве, Виннипеге и Москве). Последние два балетных номера (Каприччио на музыку Стравинского и Сны о Японии на музыку группы «Кодо») Ратманский поставил в Большом театре (1997-1998 год).
Предложение Гергиева и Вазиева сделать вечер новой хореографии в Мариинском театре Ратманский воспринял (по его собственным словам) с «придыханием и благоговением», расценив это как «исключительное событие в своей жизни» и начал «судорожно соображать: ЧТО же он, как начинающий балетмейстер, может предложить прославленной сцене Мариинского». А сделать захотелось очень многое: в таких судьбоносных случаях всегда возникает желание объять необъятное, соединив и показав самые славные страницы балетной истории императорского театра. Например: не забыть о Петипа и Дягилеве, создать нечто одновременно сюжетное и высоко философское, сочинить настоящее pas de deux для солистов и показать в полный рост кордебалет. Постепенно появилось решение: все три балета должны быть – непременно на русскую музыку.
К тому времени среди прежних замыслов Ратманского как балетмейстера уже имелось вполне вызревшее намерение поставить некоторые редко идущие одноактные балеты Игоря Стравинского, а также «Поэму экстаза» Александра Скрябина. И только третье место в вечере новых балетов ещё некоторое время оставалось внутренне вакантным.
Первым из замыслов появился «Поцелуй феи» Стравинского (балет, очень редко идущий на сценах). Этот выбор показался Ратманскому особенно удачным, поскольку он соединял в себе сразу два громких для балета имени: Стравинского и Чайковского. Вопрос с «Поэмой экстаза», произведением знаковым и очень сложным для хореографической постановки тоже казался решённым. Как только Ратманский впервые услышал «Поэму экстаза» (что, по его словам, произошло достаточно поздно, всего за два года до премьеры балета), он сразу же стал мечтать о балете на эту музыку. Это произведение должно было стать заявкой молодого балетмейстера на виртуозную и сложную симфоническую хореографию. Однако дело с третьим балетом складывалось далеко не так просто, и вопрос о новой, совсем новой музыке и новом, совсем новом балете некоторое время оставался открытым.
«Из современных композиторов я вспомнил о петербуржце Ханине (Юрий Ханонъ), который несколько лет назад поразил всех своей музыкой к фильму Александра Сокурова «Дни затмения». После долгих поисков, я нашёл его единственный диск в Копенгагене.Единственный легальный диск с музыкой Юрия Ханона был выпущен фирмой «Olympia» (Лондон, 1992 год). В нём были опубликованы три сочинения: Пять мельчайших оргазмов, Некий концерт для фортепиано с оркестром и Средняя Симфония, о последнем сочинении как раз и пишет Ратманский в своём предисловии к «Вечеру новых балетов». Музыка оказалась концептуальной, театральной, тоскливой и ритмичной. Ощущение «взгляда со стороны» натолкнуло на мысль о двух существах с крыльями, которые, формально не участвуя в действии, всё же являются главными персонажами этого маленького балета. К сожалению, пока я использую только одну часть его замечательной «Средней симфонии», но не оставляю надежды поставить всю симфонию целиком. <…> Какова же была моя радость, когда я узнал, что Юрий Ханон (ему 33 года) написал Книгу ВОСПОМИНАНИЙ о Скрябине. Я с лёгким сердцем объединил их в одном отделении». Однако договориться с живым автором музыки (в отличие от Стравинского и Скрябина) оказалось делом значительно более сложным. При первом же телефонном разговоре Юрий Ханон ответил на предложение Ратманского — отказом. Своё решение он объяснил своим замкнутым образом жизни и крайним нежеланием как-то «вляпываться» или вообще контактировать с театром и театральными людьми. Впоследствии Алексей Ратманский не раз вспоминал об этой первоначальной проблеме. К примеру, один из вступительных текстов буклета к премьере «Среднего дуэта» на сцене Большого театра (в 2006 году) носил именно такое, вполне недвусмысленное название: «Уговорить Ханина было непросто (To persuade Khanin was not easy)». Тем не менее, не успокоившись на достигнутом после первого отказа автора музыки, Ратманский продолжал настаивать на включении «Средней Симфонии» Ханона в свой балетный проект. И как раз в этом вопросе имя А.Н.Скрябина ещё раз выступило в качестве связующего элемента. Спустя два месяца переговоров, узнав, что в одном отделении со «Средней Симфонией» также будет показан балет по «Поэме экстаза», Юрий Ханон всё-таки ответил — согласием. Однако при этом он выдвинул лично Ратманскому обязательное условие, что композитор либо вовсе не будет контактировать с администрацией и прочими представителями театра, либо его общение сведётся к возможному минимуму и будет происходить исключительно через — балетмейстера.Юрий Ханон, «Мусорная книга», Центр Средней музыки, 2009, том первый, стр.232, «Три посещения» Таким образом, ради осуществления своего замысла постановки «Среднего дуэта» Алексей Ратманский пообещал выполнить функцию своеобразного демпфера или посредника, аналогичного артистическому агенту, провести все необходимые переговоры и решить формальности отношений композитора с Мариинским театром.Елена Ливси, «Мариинский театр засудили на миллион», «Комсомольская правда» от 9 ноября 2011 года
Если бы не личная договорённость, достигнутая между балетмейстером и автором музыки, крайне трудно было бы ожидать, что такой одиозный персонаж как Юрий Ханон (или его произведения) смогли бы когда-либо появиться на сцене Мариинского или, тем более, Большого театра. Прекратив всякую публичную деятельность ещё в 1993 году, к моменту премьеры «Среднего дуэта» Юрий Ханон уже более пяти лет не появлялся ни на публике, ни в масс-медиа, ни среди музыкантов.Не вступая в непосредственный конфликт с профессиональными организациями музыкантов, с самого начала своей деятельности Юрий Ханон своими действиями и публичными высказываниями поставил себя в открытую оппозицию к Союзу Композиторов, Консерватории и всем прочим Академическим организациям. В течение более двадцати лет его произведения были фактически запрещены к исполнению. «Это несомненная случайность, что его имя появилось на афише Мариинского театра. Нисколько не утруждая себя карьерой и общением с профессионалами, Юрий Ханон уже давно и прочно перешёл во внутреннее подполье. <…> Вот и сегодня вы сможете услышать из оркестровой ямы только первую часть «Средней Симфонии» – произведения далеко не балетного характера. Вынутая из общей конструкции симфонии, эта часть в одиночестве теряет бо́льшую часть своей идеологии и становится похожей на почти чистую музыку. Именно её, эту музыку, вам и придётся сегодня слушать (ушами) и одновременно смотреть на сцену (глазами). В таком сложном процессе очень важно – ничего не перепутать».
Репетиционный период постановки оказался очень кратким и продолжался менее двух месяцев. «Средний дуэт» (самый компактный и камерный из всех трёх балетов премьеры) был в целом готов к середине ноября 1998 года. Десятиминутный балетный номер следовал в середине между «Поцелуем феи» и «Поэмой экстаза», открывая второе отделение «Вечера новых балетов». Действие на сцене весьма ярким образом оттеняли простые графичные деревья (словно бы в стиле картин Магритта) и светящийся проём окна в оформлении художника-постановщика балета Михаила Махарадзе. Костюмы для премьеры (в них танцевали Ислом Баймурадов и Жанна Аюпова) создавал художник-модельер Татьяна Котегова. Эти костюмы, одновременно простые и выразительные, просуществовали до конца сценической жизни «Среднего дуэта» и сделались его своеобразной фирменной маркой. Сценический свет (такой же графически резкий и определённый в контрасте пятна света и окружающей тьмы) оформлял Владимир Лукасевич. Особую эффектность балетному номеру придавал разительный контраст между медитативным, предельно спокойным и размеренным характером музыки и очень мелкой, постоянно меняющейся, как бы нелогичной и импульсивной хореографией. И словно лишний раз подтверждая этот предельный контраст, с двух сторон сцены стояли два крылатых существа, чёрное и белое (причём, каждое из них только с одним крылом). Неподвижно и невозмутимо, они наблюдали за происходящим в центре сцены поединком двух танцовщиков: женщины и мужчины. Только в финале балета они внезапно выбегали на середину сцены и забирали в окружающую темноту погибших (или выбившихся из сил) персонажей.
Премьера «Среднего дуэта» состоялась 24-25 ноября 1998 года. По иронии судьбы день премьеры совпал с трауром, объявленным по случаю убийства Галины Старовойтовой и в самом начале представления, перед открытием «Вечера новых балетов» была объявлена минута молчания. Затем, в качестве вступления (оркестровой прелюдии) в день премьеры вечера новых балетов в исполнении оркестра Мариинского театра (при опущенном занавесе и безо всякой хореографии) прозвучала симфоническая пьеса Александра Скрябина «Reverie» («Мечты», опус 24, 1898 год).
Автор музыки, Юрий Ханон отозвался о премьере так: «Несмотря на то, что лично ко мне это событие не имеет никакого отношения, Средний дуэт – это лучшее, что сделал Ратманский в своей жизни. К сожалению, Скрябин и Стравинский остались недовольны. Если бы Поэму экстаза танцевали люди трёхметрового роста, пожалуй, это бы ещё кое-как спасло положение». И в самом деле, из трёх номеров премьеры «Средний дуэт» имел наибольший успех, именно он затем удержался в репертуаре «Вечера новых балетов», а две другие постановки год от года менялись (в том числе и на хореографию других балетмейстеров, в частности, Ролана Пети). Таким образом, спустя три-четыре года на месте «Поэмы экстаза» и «Поцелуя феи» оказались – уже совсем другие названия.
«Точно в «страну без времени и пространства» уводит абстрактная версия «Поэмы экстаза» Скрябина, молодой состав исполнителей которой, не тянущих одеяло на себя и создающих единый ансамбль, как раз на пользу. Чего, к сожалению, не скажешь о «Среднем дуэте» на музыку Юрия Ханона. Наталия Сологуб и Ислом Баймурадов, сменив, ни в коей мере не заменили Дарью Павленко и Вячеслава Самодурова. И всё же «Средний дуэт» – лучший балет триптиха. В этой пленительной, стильной миниатюре Ратманский – ироничный философ. Быть может, только так и стоит смотреть на мир».
Следующие десять лет