Ни́жняя Ельша́нка, или просто Ельша́нка — историческое название микрорайона на берегу Волги в северо-восточной части Советского района Волгограда. Находясь у транзитной железнодорожной развязки, Ельшанка в XIX веке сыграла ключевую роль в превращении Царицына в торгово-промышленный центр, а в XX была ареной сражений во время Гражданской и Великой отечественной войн. О различных событиях на территории Ельшанки писали Александр Куприн и Алексей Толстой. Район удобно связан с центром города, отличается благоприятной экологией, но практически не имеет собственных заведений культуры и досуга.
В конце XX — начале XXI века имя «Нижняя Ельшанка» в обиходе постепенно вымещается названием Тулака́ (разговорное сокращение улицы Тулака).
Происхождение названия Район получил имя от малой реки Ельшанки (Ольшанки) протяжённостью 5,2 км, названной так, очевидно, из-за зарослей ольхи вдоль берегов. Топоним встречается в Волгоградской области ещё с десяток раз, в том числе в нынешней черте Волгограда. В пяти километрах выше по руслу реки, недалеко от её истока находится и Верхняя Ельшанка — бывшая деревня, а теперь часть города.
Река Ельшанка в XX веке была скрыта в ливневые коллекторы, жители привыкли называть её русло Ельшанским оврагом, который, впрочем, тоже частично засыпан. В начале 2000-х речной тоннель обследовали нижегородские диггеры.
Расположение Район находится на высоком берегу при впадении Ельшанки в Волгу и имеет с трёх сторон естественные границы: на востоке Волга, на севере Ельшанский овраг, на западе насыпь Приволжской железной дороги. С южной стороны Ельшанка была ограничена территорией Деревообрабатывающего завода имени Куйбышева. В 2006 году он признан банкротом,, его площадь теперь частично занята оптовым строительным рынком, частично жилыми коттеджами. К заводу с северной стороны примыкает железнодорожная станция «Ельшанка», удалённая от собственно микрорайона на полтора километра.
История
Пригородный хутор В 1750-е годы императрица Елизавета начала колонизацию земель по берегам Волги к югу от Царицына. Первыми селениями стали Отрада, Бекетовка и ближайший к городу (около 3-х км от крепости Царицын) хутор Климкин, будущая Нижняя Ельшанка. «Первым поселенцем был какой-то Клим, почему и хутор долго именовался Климкин», — писал краевед Александр Минх. В первой половине XIX века на казённые земли Ельшанки стали переселять из Царицына отставных нижних чинов. Они прозвали хутор Новониколаевским и Ново-Никольским, в честь тогдашнего императора Николая Первого.
В 1860 году, согласно Центральному статистическому комитету Российской империи, в Ново-Никольском, между Волгой и линией Астраханского тракта «Царицын — Черный Яр» стояли 32 двора, в которых жили 195 человек — 94 мужчины и 101 женщина.
Появление железных дорог и заводов Волго-Донская железная дорога из Царицына в Калач-на-Дону, одна из первых в России, прошла через Ельшанку в 1862 году. Её колею и сейчас можно увидеть в северной части Ельшанского оврага: она тянется от Волги со стороны Консервного завода, проходит по оврагу под двумя мостами, и вскоре соединяется с магистральной дорогой Москва — Астрахань, которой в 1862 году не существовало. Далее Волго-Донской путь продолжался в сторону станций «Садовая» и «Крутая» («Максима Горького»).
Крупный купец из Ростова-на-Дону, «лесной король» Петр Максимов в 1870 году построил на южной окраине Ельшанки лесопильный завод, получавший сырьё с берегов Камы и её притоков Вятка и Чусовая, а также из района реки Большая Кокшага на средней Волге.
В 1882 году хутор Ново-Никольский насчитывал 59 дворов, 301 жителя из числа государственных крестьян и 360 безземельных «бобылей». Кроме того, 132 рабочих числились на территории частной усадьбы Максимова. Таким образом, население Ельшанки выросло до 793 человек.
Максимов одним из первых стал использовать вместо сплава леса перевозки на белянах и баржах, создав собственную флотилию. Рядом с его ельшанскими лесопилками в 1892 году другой ростовский купец Дмитрий Пастухов открыл небольшую судоверфь, занявшую один гектар земли и использовавшую труд 29 рабочих.
Ельшанка в этот период составляла единое Ново-Никольское общество с менее крупным хутором Купоросный, расположенным южнее, и входила в состав Отрадинской волости.
В 1895 году, когда Царицынское уездное собрание определяло ставки акцизов за право открытия трактиров в окрестных селениях, только Ново-Никольский, Купоросный и Сарепта удостоились наивысшего перворазрядного акциза.
Запущенная в 1897 году Царицынско-Тихорецкая железная дорога, вторая в Царицыне, прошла из центра города на юг вдоль Ново-Никольского. Станция «Ельшанка», следующая после вокзала, была построена в полутора километрах от хутора не столько для жителей, сколько к выгоде лесопилок — между речной пристанью, где выгружали бревна, и станцией, принимавшей готовую продукцию, стоял завод Максимова. Акционеры Владикавказской железной дороги, которой принадлежала тихорецкая ветка, сначала полагали сделать «Ельшанку» конечной станцией, не доведя дорогу до Царицына. Местные власти сумели отстоять в правительстве более длинный маршрут
Основатель завода Максимова умер в 1895 году, оставив дело младшему брату Владимиру.
Количество дворов в Ново-Никольском к 1898 году выросло до 179, постройки были крыты преимущественно железом и тесом. Граница Царицына проходила по Ельшанскому оврагу, но ельшанцы по сути превратились в горожан — кроме лесопилок и судоверфи, в Ново-Никольском работали кирпичный завод, артель рыбаков, ветряная мельница, хлебный магазин, 5 мелочных лавок, трактир, постоялый двор. Многие жители служили извозчиками в Царицыне, и лишь небольшая часть продолжала заниматься сельским хозяйством, выращивая бахчевые культуры и разводя скот.
Александр Минх пишет: «Коммерческие предприятия и торговая деятельность Ново-Никольского с каждым годом развиваются, что объясняется близостью города Царицына и железных дорог, по которым отправляются на Дон и в другие места довольно значительные партии лесных товаров и продуктов их переработки».
Население Ельшанки к концу XIX века на 100 % составляли великороссы, 34 из них были старообрядцами-беспоповцами остальные православными.
Пожар 1901 года Ельшанка, завод Максимова и хутор Купоросный выгорели дотла в июне-июле 1901 года. Пожар продолжался дольше недели, о нём писали в столичных изданиях, а газета «Одесские новости» срочно отправила готовить репортаж с места событий уже известного к тому времени писателя Куприна.
Из статьи Куприна «Царицынское пожарище»: «Занялось сначала на берегу, а потом огонь перебросился на беляну, груженную лесом. Дерево сухое, вспыхнуло, как бумага — можете себе представить, какой костер получился! Через несколько минут перегорели канаты, и беляну понесло течением вниз. У берега стояли другие беляны и баржи, тоже с лесом, купцов Максимова, Захарова и прочих. Владельцы приказали у своих судов рубить канаты: рассчитывали, что снесет их вниз раньше, чем подойдет горящая беляна. Так оно бы и вышло, да случилась беда. Ветер в эту ночь был не вдоль реки, а поперек и прибил все суда к ЕльшанскойВ оригинальной орфографии слово „ельшанские“ и все производные ошибочно записаны как „ельнинские“ мели. Суда загорелись почти одновременно. В городе стало светло, точно днем. Беляны, по мере того как горели, становились легче, подымались из воды все выше, и одна за другой, благодаря течению, перевалили через мель и пошли о берег толкаться… Весь берег запылал. Все лесные пристани, склады, лесопилки. Село Ельшанское загорелось, за ним Купоросное. В Ельшанском только церковь и сохранилась, а в Купоросном школа».
Бедствие началось 26 июня, а 1-го июля московская газета «Новости дня» сообщала: «Пожар в Царицыне не прекращается. Сгорело 28 белян, 12 барж с углем, лесом и смолою, все лесопилки, село в 500 дворов, деревня, частные дома на протяжении версты, Убытка до 6 миллионов. Большая часть сгоревшего не застрахована».
2 июля газета писала: «Продолжают ходить слухи о поджигателях. Одного подозрительного субъекта захватили во время пожара, и толпа хотела было учинить над ним самосуд, но жандармы спасли его от расправы. В руках у него будто бы были найдены легко воспламеняющиеся предметы, какая-то жидкость и пакля». После пожара, не желая повторения подобных случаев, власти Царицына заказали на Сормовской верфи спасательный катер «Гаситель». С 1977 года он служит памятником в центре Волгограда.
Бизнес Максимова, забастовки 1910-х и национализация Заводчик Максимов, оправившись от убытков, продолжил развивать свои лесопилки. Согласно статистике навигации 1910 года, ельшанские пристани приняли леса на сумму 1,8 млн рублей, в то время как Бекетовка — на 2,8 млн, а сам Царицын — на 2,5 млн.
Среди 40 лесозаводов Царицына, указанных в городском справочнике 1911 года, максимовское производство было самым крупным. При штате в 394 человека оборот 1910 года составил 1,4 млн рублей. Завод братьев Голдобиных в Бекетовке, второй по величине, имел 142 рабочих и 160 тыс. рублей оборота.
В 1913 году Максимов открыл на заводе электростанцию, об этом событии напоминает название одной из местных улиц — Электролесовская.
Владимир Максимов был жёстким и прижимистым в отношении собственных рабочих. В августе 1914 года на Лесопильном заводе прошла недельная стачка всех 400 рабочих с требованием увеличить дневную зарплату с 1 руб 25 коп до полутора рублей. В ответ администрация снизила зарплату до 1 руб 15 коп. А в Сарепте на лесопильном заводе Бауэра рабочие, уже получавшие полтора рубля, через месяц забастовали с требованием поднять ставку до 1 руб 85 коп — и добились своего.
На следующий год у Максимова бастовали 98 женщин, и снова безрезультатно. Работницы по погрузке и укладке леса в вагоны (!) желали увеличить оплату за каждый погруженный пуд на 1 копейку, а за укладку каждых 1000 вершков — на 13. Стачка началась 14 апреля, а к работе женщины вынуждены были вернуться в показательную дату 1 мая.
Мужчинам через некоторое время после стачки 1914 года владелец, очевидно, все же поднял плату до полутора рублей. В июне 1915 года работу остановил уже 451 рабочий — на этот раз пролетарии требовали 2 рубля в день, чтобы компенсировать гиперинфляцию, начавшуюся с Первой мировой войной. После месяца простоя стороны достигли компромисса: поденным рабочим дали 1 руб 75 коп, постоянным — 1 руб 65 коп.
Ещё трижды до конца года бастовали разные категории работников, но Максимов больше не уступал. Ничем завершилась и пятидневная стачка 565 рабочих в мае 1916-го. (Судя по увеличению штата в полтора раза всего за 6 лет, дело процветало). При этом на других лесоперерабатывающих заводах в окрестностях Царицына (в начале XX века их было полсотни на пространстве от Ельшанки до Сарепты) рабочие регулярно выбивали уступки.
После Октябрьского переворота завод был национализирован постановлением Царицынского совета 30 декабря 1917 года. Максимов хотел его просто закрыть, но красный председатель исполкома Яков Ерман перехватил инициативу, выдворил максимовских приказчиков, переименовал завод в «Грузолес», провёл выборы нового директора. "Рабочие единогласно избрали старого большевика Дмитрия Ивановича Дубинина. «Ничего, что малограмотный, — говорили они, — зато наш человек».
Начало Гражданской войны. Оплот анархистов
Царицынский совет в начале 1918 года придал Ельшанке статус отдельной Ново-Никольской волости.
В апреле 1918 года Ельшанка на какое-то время превратилась в оплот украинских анархистов. Они спасались от занявшей Украину германской армии и планировали перебраться в Сибирь для борьбы с Колчаком на стороне красных. Но ВЧК открыла 12 апреля серию операций по разоружению анархистских отрядов по всей стране, с арестами и расстрелами. Большевики при этом называли «идейных анархистов» союзниками и объясняли, что борются только с уголовниками.
На станции «Ельшанка» стоял отряд «каких-то путешествующих анархистов», а на Владикавказском вокзале в километре от Ельшанского оврага — сильный отряд Петренко.