Гарегин (Георгий) Абрамович Апресов (6 января 1890, Кусары, Бакинская губерния — 11 сентября 1941, Медведевский лес под Орлом) — многоплановый деятель советской эпохи — революционер, дипломат, разведчик и работник Коминтерна, чья деятельность проходила на стыке политики, идеологии и разведки и была связана прежде всего с Востоком. До поступления на работу в Народный комиссариат иностранных дел имел обширный опыт политической деятельности, включая работу в правительстве бакинских комиссаров, а также активное участие в коммунистическом движении. Будучи специалистом по Востоку, эффективно проявил себя в оперативной работе и пропаганде. Работал в полпредствах СССР в Персии и Китае, занимая различные посты, включая должности поверенного в делах СССР в Персии, генерального консула СССР в Урумчи и уполномоченного ЦК ВКП(б) по Синьцзяну (Китай). Имея личный доступ к Иосифу Сталину, на пике своей деятельности в Синьцзяне обладал исключительными полномочиями, фактически являясь ключевым представителем советских интересов в регионе. Был расстрелян в 1941 году в ходе сталинских репрессий.
Ранние годы Г. А. Апресов родился в армянской семье в Кусары (сейчас — районный центр Азербайджана), где его родители, проживавшие в Баку, имели дачу (однако, согласно собственным автобиографиям, родился в Баку). Будучи учеником 6-го класса гимназии, в 1908 г. примкнул к революционному движению. Принимал участие в общебакинских забастовках, выпуске прокламаций и ученического журнала. В конце 1908 года бакинской жандармерией дома у Апресовых был произведен обыск, и Гарегин Апресов был арестован, после чего провел под арестом несколько дней.
В 1914 году окончил Московский университет по специальности «юрист». В Москве также участвовал в студенческих протестах.
В 1915 году был призван на военную службу и отбывал её в качестве солдата на Кавказском фронте Первой мировой войны в городе Карсе. В дальнейшем был направлен в школу прапорщиков в Тифлис. По окончании школы служил на персидской границе в конном пограничном полку, откуда за антивоенную работу среди солдат был переведен под надзор в штаб отряда и назначен на должность адъютанта штаба.
Владел несколькими иностранными языками (в основном, восточными).
После революции 1917 года
Среди "бакинских комиссаров" В 1917—1918 годах — председатель уездного совета в городе Ленкорань вблизи границы с Персией на территории современного Азербайджана, где его застала Февральская революция.
В марте 1918 года — член правительственной директории в Баку. В 1918 году — член Продовольственной директории Баку. Оказывал помощь в организации продовольственного снабжения Баку, переживавшего тяжелый продовольственный кризис. В частности, выезжал в Персию для закупки продовольствия. Взаимодействовал с С. Г. Шаумяном, П. А. Джапаридзе и Г. Г. Султановым.
Поволжье С 1918 года — член Революционного трибунала в Саратове, куда, согласно автобиографии, переехал в связи с болезнью (малярия). В 1918—1919 годах — заведующий Губернским отделом юстиции (Саратов). Был членом коммунистического отряда особого назначения, принимал участие в подавлении восстаний против большевиков.
Член РКП(б) с 1918 года.
Кавказ В 1920 году вёл подпольную работу на Кавказе. До советизации Азербайджана работал при подпольном Краевом комитете, выполняя особые задания, которые в основном сводились к организации финансово-денежных операций комитета.
В 1920—1921 годах — заместитель Народного Комиссара юстиции Азербайджанской ССР, начальник отдельной бригады Красной Армии, согласно автобиографии — начальник пограничных войск.
В 1921—1922 годах — член коллегии Народного комиссариата юстиции в Грузии.
Работа в Персии В 1921—1923 годах — консул Консульства СССР в Реште (Гилян, Персия).
В 1924—1925 годы — консул СССР в Исфахане (Персия).
В 1923—1926 годы — консул СССР в Мешхеде (Персия).
В 1923—1924 годы — временный поверенный СССР в Персии.
Помимо занятия дипломатических постов, согласно данным перебежчика Г. С. Агабекова, Апресов играл роль резидента иностранного отдела (ИНО) ОГПУ. По его же свидетельству, был также представителем военной разведки и Коминтерна (являлся сотрудником аппарата исполкома Коминтерна). Агабеков следующим образом отзывался об Апресове: Апресов, занимая должность советского консула и резидента, являлся одновременно представителем Разведупра и Коминтерна и работу в Мешеде поставил на должную высоту. Юрист по образованию, очень толковый, хорошо знающий психологию Востока, владеющий персидским языком и тюркским наречием, любящий риск и приключения, он самой природой был создан для работы в ОГПУ на Востоке. К тому же он имел некоторую практику в работе. Будучи советским консулом в Реште, он сумел похитить через сожительницу английского консула в Реште архив консула, чем завоевал полное доверие этого учреждения.
Апресов взялся за работу, и к середине 1923 года от него стали поступать копии всей секретной переписки английского консульства в Мешеде с английским посланником в Тегеране и с индийским генеральным штабом.
…Несмотря на успехи Апресова, ОГПУ не было им довольно, потому что свои донесения он в копиях посылал Разведупру и Наркоминделу, а ОГПУ любит владеть информацией монопольно. Эпизод с похищением документов фигурирует и в сводке разведданых, отправленной британским посланником в Персии Перси Лорейном в адрес министра иностранных дел Великобритании Джорджа Керзона в январе 1923 года. В ней Лорейн прямо обвиняет именно Апресова в организации похищения, но при этом утверждает, что секретные документы остались целыми.
Характеризовался британскими дипломатами, как пылкий коммунист и энергичный пропагандист. По их же свидетельству, губернатор Гиляна находился полностью «под каблуком» у Апресова и поддерживал коммунистическую программу.
В Персии Апресов также активно работал с армянской диаспорой и пытался оказывать влияние на церковную политику местной армянской церкви. Комитет дашнаков в Персии, который имел значительное влияние на церковные структуры, даже рассматривал возможность переноса епископской кафедры из Исфахана, чтоб противодействовать давлению Апресова.
Современники отмечали, что в период работы в Персии Апресов отличался напористым и нередко конфронтационным стилем ведения дел. В британских дипломатических донесениях 1923 года, посвящённых конфликту вокруг супруги российского белоэмигранта Марии Денисовой, описывается скандал в стенах советского консульства в Мешхеде: после словесной перепалки Апресов потребовал её ареста и депортации, а затем, по данным британской стороны, добивался вмешательства центральных властей и даже разрывал официальные отношения с губернатором Хорасана, настаивая на удовлетворении своих требований. В тех же документах отмечалось его активное вмешательство в местные политические процессы (в частности, в контексте выборов в меджлис и деятельности «Союза Хорасана»). Дополнительные штрихи к образу консула содержатся в устных воспоминаниях иранского деятеля , где утверждается, что по приказу Апресова сотрудники советского консульства в Реште прибегли к жёстким методам давления на иранского юриста, защищавшего интересы местного жителя в споре с неназванным советским гражданином, вплоть до фактического удержания в подвале консульства.
Несмотря на проявленные энергичность и изобретательность, в 1926 году Апресов был вызван в Москву и снят с должности после допущенной им, по мнению центра, ошибки в политическом анализе восстания в Хорасане.
В 1927 году характеризовался полномочным представителем СССР в Персии К. К. Юреневым, как прекрасный разведчик, но однако как работник, несколько склонный к саморекламе и авантюризму. Тем не менее, был рекомендован Юреневым к «серьезной работе».
Работа в СССР С сентября 1927 по январь 1928 года — член Военной коллегии Верховного суда СССР. Уволился по собственному желанию.
В 1927—1932 годах — агент Народного комиссариата иностранных дел (НКИД) в Баку. Одновременно — уполномоченный НКИД СССР при Совете народных комиссаров Азербайджанской ССР (1929), при Совете народных комиссаров Узбекской ССР (1930), по Средней Азии (1930).
В 1928 году Апресов участвовал в создании при Обществе по изучению Азербайджана в Баку специального «Восточного отдела», занимавшегося изучением политической и социально-экономической ситуации в соседних странах Востока, включая Иран и Турцию, а также подготовкой аналитических материалов и бюллетеней по текущим событиям. В характеристике на Апресова, составленной Юреневым в 1927 году, которая хранится в фондах РГАСПИ, имеется рукописное пояснение. Согласно ему, должность или статус Апресова на тот момент значится как "уполномоченный в Туркестане по пограничным вопросам".
Имеется также упоминание о чтении Апресовым лекций по тактике в Средней Азии в относившемся к Коминтерну Коммунистическом университете трудящихся Востока им. И. В. Сталина.
Работа в Китае
В директивах по работе в Синьцзяне, утверждённых Политбюро 3 августа 1933 года, требовалось назначить на должности советского консула и торгового агента в столице провинции работников «масштаба полпреда и торгпреда».
После этого Апресов был назначен генеральным консулом СССР с особыми полномочиями в Урумчи (Китай). По некоторым данным, он также являлся резидентом ИНО ОГПУ.
1930-е годы ознаменовались периодом тесного сотрудничества между СССР и правительством Шэн Шицая в Синьцзяне, который обеспечивал фактическое протекторатное положение Синьцзяна под эгидой СССР. После своего назначения Апресов вскоре стал «серым кардиналом» при дворе Шэн Шицая и главным оператором советской политики в Синьцзяне; он лично участвовал в политическом переустройстве всего региона, а также курировал военную и экономическую помощь краю.
По свидетельству адъютанта Шицая Чжао Цзянфэна, во время наступления исламского полевого командира Ма Чжунъина на Урумчи зимой 1933–34 гг. Шэн каждые день-два ночью вызывал Апресова к себе для совещаний, упрашивая ускорить ввод советских войск. Апресов действительно сыграл важную роль в той кризисной ситуации: в январе 1934 года в Синьцзян были тайно введены советские военные силы, замаскированные под «Алтайскую добровольческую армию». Руководил операцией начальник ГУПО и В/ОГПУ М. П. Фриновский, с которым у Апресова были враждебные отношения со времен работы обоих в Баку в 1930 году. Благодаря усилиям Апресова и масштабному советскому вмешательству, к весне 1934 года угроза падения Шэн Шицая была снята, а влияние СССР в регионе достигло апогея.
Апресов выступал доверенным посредником Кремля в диалоге с Шэн Шицаем, донося до него позицию высшего руководства СССР. Так, 27 июля 1934 года Сталин, Молотов и Ворошилов направили Апресову шифротелеграмму с подробной инструкцией для Шэн Шицая. В этом послании они через консула заверяли синьцзянского правителя, что «СССР стоит твердо и непоколебимо на точке зрения целостности Китая и никаких территориальных претензий ни прямых и ни косвенных в отношении Китая не имеет».
Во время работы в Китае Апресов проявил себя как один из ключевых посредников в урегулировании кризисов в Синьцзяне. В 1933 году он организовал переговоры между Шэн Шицаем и уйгурским лидером Ходжой Ниязом, что привело к заключению соглашения об их союзе и изменило баланс сил в регионе. Позднее, в 1936 году, Апресов лично встретился в Кашгаре с военным командиром Махмудом Мухити и отговорил его от попыток провозглашения независимого уйгурского государства, настаивая на сотрудничестве с правительством Шэн Шицая, а также предостерегая от налаживания связей с Японией. В то же время, Апресов выступал за более активное представительство разных этнических групп Синцзяна в местных органах властиСИНЬЦЗЯН И ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЕВРАЗИЯ В XX ВЕКЕ: ТРАНСГРАНИЧНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ. По некоторым оценкам, именно Апресов мог способствовать внедрению понятия «уйгур» в качестве этнонима для коренных оседлых тюрко-язычных мусульман южного и восточного Синьцзяна, что соответствовало советской практике национального строительстваAwakened Land: Uyghur Ideas of Nation and Nationalism, 1880 – 1949.