Внутрипартийная борьба в ВКП(б) в 1920-е годы — процесс перераспределения власти во Всесоюзной коммунистической партии (большевиков), начавшийся с отходом Владимира Ленина от политической деятельности.
В верхах коммунистической партии началась ожесточённая борьба за роль преемника Ленина. По её итогам Сталину удалось оттеснить своих соперников, в первую очередь, Троцкого и Зиновьева. По мнению Ричарда Пайпса, ВКП(б) в своём развитии закономерно прошла этапы постепенной концентрации власти в руках всё более и более узкой группы лиц; от ЦК — к Политбюро (и, кроме того, от партийного съезда — к ЦК), от Политбюро — к неформальной «тройке» Зиновьев — Каменев — Сталин и, наконец, к установлению единоличного правления.
Различные историки считают, что временем прихода Сталина к единоличной власти следует считать годы от 1926 до 1929 ). В декабре 1925 года на XIV съезде ВКП(б) Сталин был назван в выступлении К. Е. Ворошилова «главным членом Политбюро», который «в разрешении вопросов принимает наиболее активное участие, и его предложения проходят чаще, чем чьи-либо другие»Цит. по: Такер Р. Сталин. История и личность. М., Весь Мир, 2006. С. 211.. Апокрифическое «Письмо старого большевика» называет датой окончательного установления единоличного правления Сталина 1933 год; автор этого документа (предполагается, что это фактически был Бухарин) считал, что с этого момента борьба внутри партии качественно изменилась, перейдя от конфликтов «сталинцев» с другими группами к борьбе различных групп «сталинцев» друг с другом с целью повлиять на Сталина лично, склонив его к принятию тех или иных ключевых решений.
В ходе борьбы стороны активно обвиняли друг друга в «контрреволюционности», «мелкобуржуазности», «отходе от ленинизма», «фашизме»XII съезд РКП(б), стенографический отчет, стр. 46-47 и разнообразных «уклонах». Так, Зиновьев в 1925 году обвинял Сталина в «полутроцкистском уклоне», получив взамен не менее абсурдное обвинение в «аксельродовщине» (то есть меньшевизме, по имени Аксельрода П. Б.), хотя он критиковал официальный ЦК не справа, а слева. Показательно, что на XII съезде РКП(б) в 1923 году сам же Зиновьев, возглавляя на тот момент официальный ЦК, заявлял, что «всякая критика партийной линии, хотя бы так называемая „левая“, является ныне объективно меньшевистской критикой».
Велась своеобразная «война компроматов», главным образом, в виде прошлых разногласий с Лениным, которые в то или иное время имелись у всех претендентов. Так, на VII расширенном пленуме исполкома Коминтерна (1926) Сталин заявил, что в 1917 году Каменев, узнав о Февральской революции, отправил из ссылки в Ачинске поздравительную телеграмму великому князю Михаилу, как «первому гражданину свободной России».
В действительности, слухи о «телеграмме Каменева» ходили в Петрограде непосредственно весной 1917 года, и тогда же официально опровергались «Правдой». Крупным компроматом на самого Сталина стало Письмо Ленина к XII съезду (более известное, как Завещание Ленина), в одном из пунктов рекомендовавшее снять Сталина с поста Генерального секретаря. Впоследствии появились также слухи о том, что Сталин до революции сотрудничал с царской «охранкой».
Особенностью всех этих процессов являлось то, что борьба за власть как таковая сопровождалась самыми ожесточёнными дискуссиями о путях экономического, политического и национально-государственного устройства СССР. Все стороны конфликта проявили известный моральный релятивизм, заключая альянсы со вчерашними противниками и против вчерашних союзников (в частности, «зиновьевец» Угланов в 1925 году перебежал на сторону Сталина, однако в 1928 году присоединился к «правому уклону»), меняли свои платформы на прямо противоположные. Так, Троцкий вошёл в историю, как «борец» за «внутрипартийную демократию» и против «термидора»; парадоксально, но после Гражданской войны его самого воспринимали как главного кандидата в «красные Бонапарты». По поводу же демократии, Троцкий, сам находясь на вершине власти, в 1920 году выступал с требованием «перетряхивания» профсоюзов, а на X съезде (1921) заявлял, что его оппоненты устраивают из лозунга «демократизма» фетиш. Сталин на XIII партконференции (1924) заметил, что для Троцкого «демократия нужна, как конек, как стратегический манёвр». Сам же Сталин, последовательно борясь с «левацкой» оппозицией Троцкого — Зиновьева (1926—1927), после её разгрома, под влиянием кризиса хлебозаготовок 1927 года немедленно «перехватил» лозунги оппозиции; в области индустриализации и коллективизации Сталин фактически осуществил троцкистскую программу.
Подобные политические манёвры были вполне заурядными для того времени; Зиновьев, ставший во время Гражданской войны личным врагом Троцкого, в 1923—1924 годах ожесточённо боролся с ним (Троцкий даже приписывает Зиновьеву изобретение самого термина «троцкизм»), однако в 1926 году предпочёл составить блок с этим же Троцким. Не менее впечатляющей выглядит политическая эволюция одного из самых умеренных политиков 1920-х годов, Бухарина: во время Гражданской войны он находился не на правом, а, наоборот, на левом фланге большевизма, и даже написал популярный в партии учебник «Азбука коммунизма», наполненный апологетикой режима «военного коммунизма».
Все эти дискуссии развернулись в период особенно массовых наборов в партию полуграмотных рабочих «от станка» (см. Ленинский призыв), зачастую вообще не понимавших содержания идейных споров, в ряде случаев принимавших оторванный от жизни, схоластический характер. Изучение документов того времени показывает, что низовые партийные ячейки в большинстве случаев вообще никак не интересовались бушевавшими в верхах спорами вождей, взаимно дискредитировавших друг друга. Большинство рядовых членов партии в таких условиях предпочитали голосовать за Сталина, в качестве Генерального секретаря превратившегося в верховного распределителя постов и привилегий. К началу 1930-х годов огромное большинство рядовых коммунистов, порядка 75 %, имели лишь низшее образование, многие не умели читать и писать. Процент лиц с высшим образованием упал до порядка 1 %. В условиях аграрного перенаселения в деревне и безработицы, доходившей в 20-е годы до 15 %, люди интересовались совсем другими проблемами. В период борьбы с «троцкистско-зиновьевским блоком» слесарь из Владивостока писал Молотову: «Пока Вы там спорите, у меня семья может с голоду умереть… Вы напоминаете средневековые турниры споров на религиозную тему»Измозик В. С., Старков Б. А., Рудник С., Павлов Б. А. Подлинная история РСДРП--РКПб--ВКПб: без умолчаний и фальсификаций, краткий курс. С. 408.
К 1930-м годам советская государственная идеология обогатилась целым рядом новых доктрин. Личным изобретением Сталина обычно считается тезис о «построении социализма в отдельно взятой стране», впервые выдвинутый им в конце 1924 года, хотя на самом деле данное положение было сформулировано Лениным в 1915 году в статье «О лозунге Соединённых Штатов Европы». Парадоксально, но по итогам борьбы в советский официоз вошёл целый ряд доктрин, разработанный расстрелянными фракционерами, противниками Сталина. Так, термин «генеральная линия партии» был выдвинут Бухариным, славословия в адрес Ленинграда, как «города трёх революций» продвигались Зиновьевым. Зиновьеву также принадлежит тезис о германской социал-демократии, как о «социал-фашизме»; в конечном итоге, эта доктрина обеспечила срыв альянса немецких левых сил против нацизма. Доктрина форсированной «сверхиндустриализации» за счёт выкачки средств из крестьянства впервые была разработана близким к Троцкому экономистом Преображенским в 1924 году. Парадоксально, но даже официозный лозунг «Сталин — это Ленин сегодня» выдвинут не кем иным, как Каменевым.
Предыстория
Начиная с момента своего основания, большевизм был практически непрерывно погружен во внутреннюю фракционную борьбу (более подробно см. Список оппозиций в ВКП(б)). Вплоть до осени 1918 года власть Ленина в партии отнюдь не была абсолютной. Практически по любому принципиальному вопросу ему приходилось выдерживать тяжёлую борьбу с различными оппозициями; в некоторых случаях решения принимались вразрез ясно выраженной воле Ленина, простым большинством голосов. Особенно тяжёлым стал вопрос о мире в 1918 году; Ленину удалось добиться принятия мира только под угрозой отставки.
Вместе с тем, Ленин никогда не применял репрессий против своих вчерашних оппонентов. Как подчёркивает Ричард Пайпс, при всей своей жестокости к настоящим или потенциальным противникам большевизма, в кругу своих соратников Ленин предпочитал действовать убеждением. Так, осенью 1917 года взбешённый Ленин требовал исключения из партии Зиновьева и Каменева, однако уже через несколько месяцев он назначил Зиновьева председателем Петросовета, а через год — главой Коминтерна.
Вместе с тем, одним из основных конкурентных преимуществ большевиков в острой борьбе периода революции и Гражданской войны была внутренняя сплочённость, жёсткая централизованная организация во главе с харизматичным лидером. Эсеровская партия уже к концу 1917 года развалилась на части, выделив самостоятельную ПЛСР, в 1918 году также расколовшуюся. Меньшевики, вследствие значительной свободы внутренних организационных форм, фактически развалились на враждующие фракции даже до революции. К началу 1920-х годов некогда влиятельные партии меньшевиков и эсеров породили целый ряд мелких осколков: партию революционного коммунизма и партию народников-коммунистов (отколовшиеся от левых эсеров), российскую социалистическую рабочую партию интернационалистов (бывшие меньшевистские «новожизненцы»), эсеровскую группу «Народ» (см. Уфимская делегация) и т. д. В то же время большевикам, несмотря на все свои разногласия, удавалось сохранять единство.
К концу Гражданской войны ситуация резко изменилась. Партия стала фактически единственной легальной политической организацией в стране (см. Однопартийная система), к ней начали массово присоединяться лица, которые в других условиях предпочли бы вступить в другую партию. До четверти делегатов X съезда (1921) составили выходцы из других партий, главным образом — бывшие меньшевики. После прихода к власти партия пережила громадный численный рост; в партию начали массово вступать люди, не разделявшие большевистских убеждений, но рассчитывавшие сделать карьеру.
К концу Гражданской войны в России возникло резкое противоречие политического режима, установленного внутри партии и вне её. В условиях цензуры и государственного террора единственной легальной политической деятельностью в стране стала внутрипартийная фракционная борьба. В партии по традиции сохранялась свобода мнений. Оппозиционеры могли публично выступать в защиту своей точки зрения, отстаивая её даже в печати, в ряде случаев — вплоть до газеты «Правда».
Дискуссия о профсоюзах 1920—1921 годов наглядно продемонстрировала, что партия пришла в состояние самого крайнего разброда. Число только официально зарегистрированных «платформ» дошло до восьми. По представлениям того времени, РКП(б) оказалась на грани распада на несколько враждующих партий, как это ранее произошло с РСДРП, развалившейся на меньшевиков и большевиков. Появилась «рабочая оппозиция», наглядно показывавшая, что от партии начали отворачиваться заводские рабочие, традиционно считавшиеся главной социальной базой большевизма.
Другим тревожным симптомом для Ленина стал тот факт, что при обсуждении тезисов Троцкого в декабре 1920 года ЦК раскололся примерно пополам. Ситуация начинала напоминать борьбу за подписание Брестского мира; Ленин начал опасаться потери контроля над собственной партией.