«Бал объя́тых пла́менем», также известный как «О́гненный бал» () или «Бал дикаре́й» (), — бал-маскарад, состоявшийся в Париже 28 января 1393 года, в котором участвовали король Франции Карл VI и пять его придворных. Его целью было развлечь юного короля, который год тому назад тяжело заболел и перенёс приступ, приведший к проявлению у него первых признаков душевной болезни. Бал организовала королева Изабелла Баварская по случаю свадьбы её фрейлины; согласно предположению исследователей, он представлял собой свадебный вечер типа «шаривари» с танцорами в костюмах «диких людей» и мифических существ (демонов) — подобные балы часто проводились в средневековой Европе и в особенности в Англии в эпоху Тюдоров.

На балу произошла трагедия: костюмы шестерых участников, включая самого Карла VI, загорелись из-за факела, который держал в руках брат короля герцог Людовик Орлеанский. Четверо погибли от ожогов, Карл VI и один из его придворных чудом выжили. Инцидент усугубил неустойчивое психическое состояние короля, заставив многих усомниться в его дееспособности. Парижане расценили этот случай как следствие падения нравов при королевском дворе и пригрозили поднять восстание против могущественного дворянства, которое чуть не погубило монарха. Гнев общественности вынудил Карла VI и его брата герцога Орлеанского покаяться за трагедию: современники расценивали случившееся как попытку покушения на монарха и колдовство.

Об этом трагическом событии писали хронисты Мишель Пинтуан и Жан Фруассар, поэты Эсташ Дешан и Томмазо ди СалуццоМюлеталер Жан-Клод. Между прозой и стихами, дидактикой и стихотворением на случай: придворный праздник Карла VI в разнородных текстах (Мишель Пентуен – Томмазо ди Салуццо – Эсташ Дешан) // Вестник ПСТГУ. — Вып. 3 (330). — М., 2013. — pp. 14-32. — (Серия III. Филология)., оно было запечатлено во многих иллюминированных рукописях XV века такими художниками, как мастер Антоний Бургундский. Также этот эпизод лёг в основу рассказа Эдгара По «Прыг-Скок».

Предыстория

В 1380 году после смерти своего отца, Карла V, 12-летний Карл VI был официально коронован и стал королём Франции; до достижения им совершеннолетия четверо его дядей были регентами. В течение двух лет герцог Бургундский Филипп, описываемый как «один из наиболее могущественных принцев Европы», стал единственным регентом: Людовик Анжуйский, разворовавший королевскую казну, бежал в 1382 году в Италию, а герцоги Жан и Филипп не были заинтересованы в управлении государством вообще. В 1388 году Карл VI наконец стал единоличным правителем, отстранив от власти своих дядей и восстановив институт так называемых «мармузетов», традиционных советников его отца. Мармузеты стремились как можно скорее заключить мир с Англией, снизить налоги и укрепить центральную власть: плодом их работы стало заключённое на три года с Англией, при этом герцога Беррийского отстранили от власти за чрезмерные налоги.

В 1392 году Карл VI пережил , сопровождавшийся проявлением ярости: поводом стало покушение на коннетабля Франции и главы «мармузетов» Оливье де Клиссона, инициатором которого выступил герцог Бретани Жан V, а исполнителем — . Карл, расценив подобные действия как попытку покушения на него самого, с одобрения «мармузетов» разработал план вторжения в Бретань и в течение последующих месяцев покинул Париж вместе с группой рыцарей.

Жарким днём 5 августа процессия находилась около Ле-Мана и продвигалась в сторону Бретани. В свите Карла, который к тому моменту переболел лихорадкой, был и его брат Людовик I, с которым у него были близкие отношения. В какой-то момент король без предупреждения обнажил оружие и бросился на собственную свиту, выкрикивая «Вперёд, вперёд на предателей! Они хотят меня выдать!» (). В ходе завязавшегося боя он убил четырёх человек. Кровопролитие остановил кастелян Гийом Мартель, обхватив короля за грудь сзади и повалив на землю. После случившегося Карл впал в кому, из которой вышел через четыре дня. Очень немногие верили, что король вообще придёт в себя; пользуясь недееспособностью Карла, его дяди, герцоги Бургундский и Беррийский, объявили себя регентами и распустили совет «мармузетов», заполучив власть.

Находящегося без сознания короля доставили в Ле-Ман, где его лечением занялся известный и уважаемый всеми врач Гийом де Арсиньи. После того, как Карл пришёл в себя, а симптомы лихорадки исчезли, Арсиньи отправил его обратно в Париж. Короля везли медленно, переходя из замка в замок, останавливаясь в каждом для отдыха. В сентябре Карл оправился и совершил паломничество в Нотр-Дам-де-Льесс недалеко от Лана, после чего вернулся в Париж.

Внезапный приступ безумия, нашедшего на короля, некоторыми современниками расценивался как знак божественного недовольства и наказания свыше, а другими — как последствия колдовства. Современные историки (в том числе Кнехт) предполагают, что у Карла VI начала развиваться параноидальная шизофрения. У короля и далее наблюдались психические расстройства: он мог твердить, что , а, согласно историку , порой «бегал по коридорам королевского дворца, воя, как волк». Хронист Жан Фруассар в четвёртой части своих знаменитых «Хроник» писал, что король «настолько тронулся умом, что никакие лекарства не могли ему помочь». В самые критические моменты Карл VI даже не мог узнать собственную жену Изабеллу Баварскую и всякий раз, когда она входила в его покои, приказывал выставить её за дверь. Однако позже, когда к королю вернулся рассудок, он немедленно доверил Изабелле опеку над детьми. Королева же обеспечила себе место в совете регентов на случай повторения приступа безумия у мужа.

Барбара Такман в книге «» писала, что врач Арсиньи «отказался от уговоров и обещаний и настоял на своём возвращении в Лан», а также советовал не обременять короля государственными обязанностями, рекомендуя ему «удовольствия и забытьё» во избежание повторения приступов или более ужасных событий. Чтобы окружить Карла атмосферой радости и оградить его от тягот управления, двор решил организовывать для него разные развлечения с вычурными нарядами и причёсками: так, королева Изабелла и её золовка герцогиня Орлеанская Валентина Висконти надевали платья, украшенные множеством драгоценных камней и разными узорами, а также делали себе фантастические причёски, которые были таких размеров, что, по словам Такман, «проходя в дверь, кое-кто из дам отступал в сторону — иначе было не разминуться». Несмотря на нелюбовь простонародья к подобной вызывающей роскоши, к молодому королю Карлу VI сохранялось благожелательное отношение, и в народе его прозвали «Возлюбленным» (); что касается Изабеллы Баварской, то её вместе с Валентиной Висконти — дочерью миланского герцога Джан Галеаццо Висконти — в народе презирали как иностранок, а дядей Карла обвиняли в растрате государственных средств. Такман, ссылаясь на «Хроники Фруассара», утверждала, что все эти фривольности поощрялись дядями по той причине, что «пока королева и герцог Орлеанский танцуют, они неопасны и даже не раздражают».

События

28 января 1393 года Изабелла Баварская давала бал-маскарад во в Париже по случаю третьей свадьбы своей фрейлины Екатерины де Фатаврен () с графом Ортенбургским . По традиции, любой повторный брак женщины был поводом для насмешек, поэтому характерной для него формой празднества было «шаривари» — шуточный бал, который сопровождался кривляниями и дурачествами, громкой нестройной музыкой (в том числе игрой на цимбалах перед спальней невесты), фривольными танцами и всяческими беспорядками, что считалось откровенно непристойным и неприличным. По предложению Юге де Гисея (), шестерых молодых людей, включая Карла VI, решили нарядить в маски и костюмы «диких людей». Де Гисей, согласно Фруассару, был «самым жестоким и дерзким из людей» и печально прославился своими хамскими выходками: нередко он оскорблял людей с криками «Лай, собака!», заставляя их становиться на четвереньки и избивая их.

Помимо короля, в качестве танцоров были выбраны пять человек: сам Юге де Гисей, граф Жан III де Жуаньи (), бастард (), Ожье де Нантуйе () и Эймар де Пуатье (). Их костюмы были сшиты из льна и обмазаны воском (или пеком) с прикреплённой сверху растрёпанной пенькой, изображавшей шерсть, поэтому носившие их люди выглядели «наги и волосаты, как сатиры». Маски, изготовленные из тех же материалов, скрывали лица танцоров от посторонних. В некоторых источниках утверждалось, что все танцоры были скованы цепями; многие из присутствовавших на празднике даже не подозревали, что среди танцующих был и сам король. Однако костюмы танцоров были легковоспламеняющимися, поэтому был дан строгий приказ — не зажигать в зале факелы и никому с факелами не входить во время празднования в зал, чтобы свести к минимуму риск несчастного случая.

Согласно историку Яну Веенстре, все шестеро участников скакали и завывали, «как волки», непристойно выражаясь и призывая гостей узнать их под масками, продолжая танцевать в «дьявольском неистовстве». Неожиданно на балу появились брат короля, герцог Людовик Орлеанский, в сопровождении четырёх рыцарей с шестью факелами, который ничего не знал о запрете. Его сопровождал совершенно пьяный Филипп де Бар. Что именно произошло дальше, остаётся предметом споров среди историков. По наиболее распространённой версии, которую поддержал в XVII веке Уильям Принн, Людовик заинтересовался этими дикими танцами и попытался поближе разглядеть танцоров, чтобы узнать, кто скрывается под масками, однако слишком близко поднёс факел к одному из танцевавших: искра упала на ногу того и вызвала пожар, который охватил всех шестерых танцоров. По другой версии, которая встречается в одной из хроник, Людовик «швырнул» факел в одного из танцоров.

Изабелла, знавшая, что её муж был среди танцоров, упала в обморок, когда вспыхнул пожар. Из скованных цепями танцующих никто не мог вырваться и спасти свою жизнь. Однако, по счастью, Карл VI находился достаточно далеко от них, поскольку стоял рядом со своей 15-летней тётей, герцогиней Беррийской Жанной: считается, что Ивен де Фуа успел прокричать, чтобы люди спасали в первую очередь короля. Спасая Карла от попадания искр и пожара, Жанна накинула на него шлейф своей юбки. При этом источники не указывают, участвовала ли герцогиня в танцах и позвала короля поговорить, или же король сам ушёл к ней. Фруассар писал, что король, шедший впереди группы танцующих, оставил своих спутников и направился к дамам, показывая себя перед ними: он прошёл мимо королевы и остановился рядом с герцогиней Беррийской в момент трагедии.

После начала пожара в зале возник хаос. Танцоры бросились к дверям, объятые пламенем, а гости в ужасе кричали, пытаясь спасти пылающих людей и получая при этом страшные ожоги. Перу Мишеля Пинтуана, монаха из Сен-Дени, принадлежит описание событий с нехарактерной яркостью, в частности, он сообщает, что «четверо человек сгорели заживо, а их пылающие гениталии падали на пол… выпуская фонтаны крови». Помимо короля, которого спасла его тётя, из танцоров остался в живых только сир Ожье де Нантуйе, который прыгнул в чан с водой (по другой версии, с вином), где мыли посуду, и оставался там, пока не погасло пламя. На месте от смертельных ожогов скончался граф де Жуаньи, а бастард Ивен де Фуа (сын Гастона III де Фуа) и Эймар де Пуатье, сын графа Валентинуа, умерли через двое суток. Юге де Гисей умер через трое суток: по словам Такман, он до последнего часа сквернословил и проклинал всех, кто участвовал в этой затее, а во время похорон самого де Гисея в его адрес простолюдины кричали «Лай, собака!», припоминая ему все его дурные поступки. От вида горящих заживо людей нетвёрдый рассудок короля вновь помутился, и в течение нескольких дней он не узнавал никого вокруг, отказывался от своего имени и сана, уверял, что никогда не был женат и не имеет детей, раздражался, когда к нему пыталась подойти королева, и громко требовал «убрать от него эту женщину, которая за ним следит».