Битва при Султан-Буде — сражение, состоявшееся а в рамках Русско-персидской войны 1804—1813 годов между вторгшейся в Карабахское ханство персидской армией и 3-м батальоном Троицкого пехотного полка русской армии на Кавказе.
Предпосылки После поражения персидской армии под Мегри в мае 1811 года Аббас-Мирза со всеми силами расположился на Мугани, где ожидал результатов деятельности своих агентов, отправленных с репиляциями для организации восстания в Дагестане и для привлечения на свою сторону Мустафы-хана Ширванского и главы племени Джебраила Джафар-Кули-агаПосле убийства в 1806 году подполковником Лисаневичем Ибрагим Халил-хана Джафар-Кули оставался законным наследником Карабахского ханства, но по политическим причинам, ханом был назначен дядя последнего Мехти-Кули-хан.. Одно из писем, адресованное последнему, было перехвачено русскими. Главнокомандующий русскими войсками на Кавказе маркиз Ф. О. Паулуччи приказал арестовать Джафара и препроводить его в Тифлис, но при переправе через р. Тертер арестанту удалось бежать. Прибыв в свои кочевья близ Султан-буда, Джафар-Кули отправил Паулуччи письмо, в котором уверял главнокомандующего в своей непричастности к сношениям с Аббас-МирзойАКАК — Т. 5. — С. 134—135, № 202.. Однако Паулуччи не дал ответа и Джафар бежал к Аббас-Мирзе. Командир роты, сопровождавший Джафара, капитан П. Оловяшников, был взят под стражу.
Вторжение персидской армии в Карабах Лазутчики и дозорные Мехти-Кули-xана Карабахского пристально следили за действиями персидской армии в Муганской степи. Тем временем восстание в Дагестане было подавлено, а Мустафа-хан Ширванский отказался перейти на сторону Аббас-Мирзы. Лазутчики доносили Мехти-Кули о подготовке персидских войск к выступлению, последний в свою очередь осведомлял майора Джини, при котором находился всего один батальон Троицкого пехотного полка, расквартированный в зимней резиденции карабахского хана Султан-Буде. Однако Джини игнорировал все предупреждения об опасном положении батальона — Т. 5. — С. 135—139, № 203.. Вскоре дозорные Мехти-Кули донесли, что войска Аббас-Мирзы уже форсировали Аракс и при них так же находится Джафар-Кули. Эти известия подтвердили и прибывшие в русский лагерь несколько нукеров последнего, но Джини не доверял тем сведениям.
Тем временем персидская армия (более 30 000 чел.)По свидетельству очевидцев, бывших тогда в лагере Аббас-Мирзы, персидское войско состояло из 20 000 регулярной армии, 4000 иррегулярной пехоты и более 6000 иррегулярной конницы при 15 орудиях и 100 фальконетах. — Акты, собранные Кавказской археографической комиссией — Т. 5, № 203., форсировав Аракс, двинулась двумя колоннами. Одна колонна (10 000 кавалерии и 8000 пехоты) во главе с Аббас-Мирзой направилась к Султан-Буду, другая с Джафар-Кули-ага к Шах-Булаху, с целью прервать пути сообщения Троицкого батальона со штаб-квартирой 17-го егерского полка в Шуше. В персидском войске также находились английские офицеры, среди которых были: артиллеристы — полковник д’Арси, майор Стоун и капитан Линдсей; а также пехотные офицеры — полковник и майор Кристи.
В Шуше в то время базировались три роты 17-го егерского полка. При первых известиях о движении персидской армии, оттуда 13 февраля на помощь Троицкому батальону вышли две роты (4 офицера и 200 рядовых при 1-м орудии) под командованием капитана Ильяшенко. Пройдя 30 вёрст, отряд был встречен неприятельскими разъездами, а у Шах-Булахских садов окружён персидской кавалерией (2000 чел.). Однако, «прокладывая себе путь штыками», роты дошли до Шах-Булахской цитадели, но дальше продвинуться не смогли, так как все близлежащие высоты и дорога были заняты крупными силами неприятеля, а до Султан-Буды оставалось ещё около 30 вёрст.
Битва
Ход битвы 13 февраля на окрестных высотах перед русским лагерем появились передовые части персидской армии. Майор Джини построил батальон в каре перед землянками, а орудия расположил на открытой местностиНесмотря на многократные предупреждения о готовящемся вторжении персидской армии, майор Джини не принял мер по укреплению занимаемого им пункта, в результате чего батальон встретил многократно превосходящего противника на абсолютно открытой местности. — Утверждение Русского владычества на Кавказе — Т. 2, Ч. 1, С. 307.. Вскоре к Султан-Буду подошли основные силы персов во главе с Аббас-Мирзой. В его войске также находились англичане (4 офицера и 12 унтер-офицеров), которые, фактически, руководили персидскими подразделениями. Многократно численно превосходящая персидская кавалерия с ходу атаковала каре русского батальона, который, удерживая строй, отбивал множественные атаки с большим уроном для нападавших. В бой также вступил небольшой отряд конных нукеров Мехти-Кули-хана. Русские орудия, не имея прикрытия, вели беспрерывный огонь. Через ¼ часа после начала боя подошла неприятельская артиллерия под руководством полковника д’Арси и открыла по русскому батальону огонь из всех орудий и фальконетов. В первую очередь д’Арси подавил огонь русской артиллерии. Одно русское орудие было подбито, а разорвавшийся единственный ящик с боеприпасами лишил возможности вести огонь из другого орудия. Батальон начал нести тяжёлые потери. Ещё в начале битвы от ружейного выстрела погиб майор Джини. Принявший командование батальоном майор Сочевский погиб от двух пулевых ранений. Вскоре погиб и следующий по старшинству капитан Гумович. Штабс-капитан и батальонный капитан получили ранения. Тогда командование принял высвободившийся из под ареста капитан Оловяшников. Между тем персы усиливали атаки. Рукопашный бой уже проходил между домов зимовья. Сарбазы врывались в жилища. Позже Мехти-кули-хан в своём донесении маркизу Паулуччи писал:
«Бой был страшный, — такой, какого не бывало. Наше войско, солдаты, кавалерия и сарбазы Аббаса-Мирзы и мои подвластные в течение 7 часов ни на минуту не переставали убивать… Платон Андреевич [Оловяшников], который провинился в бегстве Джафар-Кули и сам, снявши с себя саблю, находился под арестом, в тот момент сам явился и я с помощью его и удалых солдат со смертоносными штыками повели атаку и вытеснили сарбазов из среды войска и домов и прогнали их. Много сарбазов было убито».
Несмотря на тяжёлые потери и почти полный расход боеприпасов Троицкому батальону всё же удалось удержать позиции за собой. К вечеру персидское войско отступило и, взяв русский лагерь в кольцо, «отдалось отдохновению».
Капитуляция батальона Вечером, вскоре после окончания битвы, в русский лагерь от Аббас-Мирзы прибыл парламентёр. Последний доставил написанное на русском языке письмо, которое было лично передано капитану Оловяшникову. В нём Аббас-Мирза, ввиду бесполезности дальнейшего сопротивления, предлагал сложить оружие. Оловяшников вначале отверг данное предложение. Мехти-Кули-хан предлагал ему, дождавшись ночи, вывести оставшихся солдат и орудия к Шах-Булаху или в другое близлежащее укреплённое место в лесу. По одной из версий в Султан-буде находился местный армянин Вани-юзбаши АтабековАванес Атабеков — в официальных документах того времени назывался по имени своего отца Арютина, то есть — Арютиновым. После вступления в 1805 году Карабахского ханства в русское подданство семья Арютиновых была спасена П. Карягиным от разорения. После этого Вани подался к нему волонтёром и с тех пор всегда находился при русских войсках. Используя навыки проводника, он неоднократно выручал русские подразделения в сложных ситуациях., который отлично разбирался в местности. Вначале Оловяшников согласился с выводом остатка батальона, но вскоре получил второе письмо от Аббаса-Мирзы с угрозами, что в случае отказа сложить оружие, весь батальон будет вырезан. Оловяшников долго колебался и с наступлением темноты заявил Мехти-Кули-хану, что:
«Вы непременно должны выйти поспешно из этого войска; я о себе имею свою заботу: ни в Шах-Булак, ни в другое крепкое место не пойду».
По выражению В. Потто: «Оловяшников уже изнемог под гнетом тяжких обстоятельств и не нашел в себе достаточного запаса нравственных сил, чтобы решиться на такой отчаянный подвиг». Последний, в свою очередь, повторил Мехти-Кули-хану, что если тот поспешно не покинет лагерь, то его ожидают большие неприятности. Вскоре несколько человек предупредили Мехти, что если он не покинет батальон, то будет схвачен и отдан в руки персов. Той же ночью Вани-юзбаши и Мехти-Кули с несколькими нукерами покинули лагерь. За последним Аббас-Мирза снарядил погоню, но Мехти удалось скрыться в Тертерских горах, а после уйти в Шушу. Вани-юзбаши, в свою очередь, бежал в Шах-Булах, в котором находились две роты майора ИльяшенкоПо другой версии, рассказанной одним из сыновей Вани Атабекова: последний не был в Султан-Буде, а находился при Ильяшенке. Когда две роты егерей вышли из Шах-Булаха на помощь Троицкому батальону, к ним навстречу скакал во весь опор старшина селения Кятук — Мелкум. Последний отозвал Вани и спросил его: «Куда ты ведешь их? Батальон разбит и уже сдался; я прямо оттуда». Роты тут же повернули назад. — Из рукописей отставного полковника Лазарева Я. Д.. Не желая сдаваться в плен, из лагеря также бежали унтер-офицер Тимчук и рядовой Федотов, самостоятельно дошедшие до Елизаветполя.
Тем временем Оловяшников уже принял решение о сдаче батальона и той же ночью отправил в персидский лагерь унтер-офицера Лунёва с тремя солдатами. Аббас-Мирзе было передано письмо с согласием сдаться, если тот поручится за то, что батальон не будет истреблён. Аббас-Мирза охотно дал гарантию. 14 февраля с рассветом Оловяшников выкинул белый флаг, и батальон сложил оружие, передав неприятелю орудия и знамяЭто было единственное русское знамя, украшавшее дворец персидского шаха..
Дальнейшее продвижение и отступление персидской армии После капитуляции русского батальона Аббас-Мирза двинул свою армию на Шах-Булах и 15 февраля, соединившись с блокировавшей русские роты кавалерией, стал лагерем в пол версте от Шах-Булахской цитадели. Английские офицеры принялись обустраивать боевой порядок персидского войска и готовить его к штурму. В свою очередь Ильяшенко, заняв важные пункты, приготовился к отражению неприятеля. Подойдя к стенам цитадели, персы выставили перед собой русских пленных и их знамя. Джафар-Кули-хан стал вызывать кого-нибудь для переговоров. На стену поднялся Вани-юзбаши. Джафар с изумлением сказал:
«Ты, юзбаши, опять очутился среди русских? Теперь вам уже нет спасения. Батальон Джини сдался, замок обложен. Чтобы спасти себя и русских от смерти, ты должен уговорить гарнизон сдаться без боя».
Вани отвечал:
«Я и сам вижу, что спасения нет, и потому употреблю все усилия, чтобы уговорить начальника положить оружие».
Персы отошли от стен в ожидании результатов решения Ильяшенко. Тем временем в ночь на 16 февраля русский гарнизон с орудием покинул Шах-Булахскую цитадель и Вани, минуя персидские караулы, провёл роты горными тропами через селение Фарух и вывел их на Шушинскую дорогу. Там Вани, указав Ильяшенко кратчайший путь на Шушу, с одним солдатом поспешил на пост Ходжалы, где находился русский отряд из 60-ти солдат при офицере. Вани так же провёл его скрытыми путями и у моста Ага-керпи, в пяти верстах от Шуши, догнал Ильяшенко. Утром роты прибыли в Шушу и в тот же день шеф 17-го егерского полка полковник И. П. Живкович отдал по гарнизону (637 строевых) диспозицию по защите Шушинской цитадели. В то же время на русский пост из 8-ми человек под командою рядового Орехова напал неприятельский отряд (100 человек). Командир последних предложил Орехову богатые дары, в случае если тот добровольно сдастся. Русский отряд перебил парламентёров и с боем пробился к ШушеЗа храбрость и распорядительность Орехов был произведён в унтер-офицеры, награждён Георгиевским крестом и 10-ю червонцами..
Паулуччи находился в то время в Кубе. Получив сведения о вторжении персидской армии в Карабахское ханство, он в срочном порядке вызвал из Гори ген. П. С. Котляревского. Последний проделал форсированным маршем переход в 70 вёрст и, присоединив к себе по пути отдельные части (общим числом 1591 человек)Сводный отряд Котляревского составляли: