Кра́сный терро́р в Феодо́сии — красный террор, проводившийся в Феодосии в 1917—1921 годах в периоды становления и господства Советской власти. Историки отдельно выделяют два особо сильных всплеска террора: первый — зимой 1917—1918 годов в первые месяцы после Октябрьской революции, второй — с ноября 1920 по конец 1921 годов, после окончания Гражданской войны на Юге России.
Террор зимы 1917—1918 годов Феодосия зимы 1917—1918 годов представляла собой оживлённую перевалочную базу — с демобилизующегося Кавказского фронта в порт Феодосии приходили транспорты полные демобилизованных солдат, которые уже отсюда отправлялись по всей бывшей Российской империи.
Установление советской власти в январе 1918 года Установление советской власти в Феодосии шло по обычному для всех крымских городов сценарию: вошедшие в город национальные части крымских татар («эскадронцы»), верные Совету народных представителей (Крымское краевое правительство) попытались разоружить большевизированных демобилизованных солдат местного гарнизона; те, не желая разоружаться, устроили бунт — , перебив многих эскадронцев. Совет народных представителей послал в Феодосию дополнительные силы, для наведения порядка; сформированный Феодосийский ревком под председательством прапорщика большевика Ивана Федько обратился за помощью в Центральный комитет Черноморского флота.
На рейд Феодосии прибыли эсминцы «Фидониси», «Пронзительный», «Калиакрия» с отрядом революционных матросов на борту, под командованием анархиста А. В. Мокроусова, на побережье был высажен десант. Отряды эскадронцев отступили в глубь полуострова, а севастопольские матросы казнили попавших к ним в руки местных офицеров. Феодосийский ревком издал приказ № 3 предписывающий сообщать обо всех «лицах, ведущих антисоветскую агитацию», и прямо предписывавший расстреливать на месте всех «скрытых агентов контрреволюции», ведущих агитацию против советской власти. Одним из первых был казнён известный феодосийский домовладелец, генерал-майор Сергей Шелковников. Его совместно с шестью другими офицерами арестовали, заключили в тюрьму, а через несколько дней расстреляли.
Феодосийский совет, возглавляемый большевиком врачом С. В. Константиновым, занял умеренную позицию и дальнейшего избиения «контрреволюции» в Феодосии не было. Однако уже местные отряды красной гвардии под руководством И. Ф. Федько и А. В. Мокроусова сместили старый состав совета, как «соглашателей с буржуазией и саботажников».
Но и после этого дальнейшего террора в Феодосии не происходило, в чём жители Феодосии видели заслугу исключительно первого советского коменданта города большевика М. Ф. Барсова, который прямо заявил севастопольским революционерам: «Буржуи здесь мои и никому чужим их резать не позволю».
Террор после декрета Совнаркома от 21 февраля 1918 года К концу января 1918 года финансовая жизнь на полуострове пришла в полный упадок. Крымская казна была пуста. Рабочим, морякам флота и служащим было нечем платить заработную плату, не на что закупать продовольствие и прочее. Большевистские ревкомы, которым де-факто принадлежала власть, решили применить «контрибуции» — определённые и громадные суммы, которые в весьма ограниченный срок должны были вносить в пользу советов поименованные ими лица, отдельные социальные группы («буржуи»), целые административные единицы. Феодосийская буржуазия была обложена пятью миллионами рублей. Внести такую огромную сумму было физически невозможно. Тогда стали брать заложников, как гарантов исполнения контрибуции, из числа родственников тех, кто должен был её вносить. Невыполнение контрибуций послужило одним из поводов к бессудным расправам, произошедшим по всему Крыму в последней декаде февраля 1918 года.
Непосредственным толчком к новому витку террора послужил декрет Совета народных комиссаров «Социалистическое отечество в опасности!», от 21 февраля 1918 года в связи с началом германского наступления на Восточном фронтеНаступление немцев было вызвано кризисом переговоров о мире между делегацией Советского правительства во главе с Троцким и Германией (см. «Брестский мир»), разрушенном демобилизацией Русской армии. Декрет возвращал смертную казнь, отменённую II съездом Советов. Причём правом бессудного расстрела наделялись красногвардейцы. Вот характерные выдержки: «6) В эти батальоны должны быть включены все трудоспособные члены буржуазного класса, мужчины и женщины, под надзором красногвардейцев; сопротивляющихся — расстреливать.… 8) Неприятельские агенты, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления». В дополнение к общему декрету, широко растиражированному советской печатью Крыма, Черноморскому Центрофлоту пришла отдельная телеграмма от члена коллегии народного комиссариата по морским делам Ф. Ф. Раскольникова, которая предписывала «искать заговорщиков среди морских офицеров и немедленно задавить эту гидру». Декрет и телеграмма упали на подготовленную почву.
В Феодосии революционные матросы произвели аресты «лиц, принадлежащих к буржуазному классу» и расстреляли «наиболее известных своей контрреволюционной деятельностью» и «буржуев, не внесших контрибуцию» из числа арестованных. Вошедшие в раж матросы даже попытались разогнать Феодосийский совет. В ходе взимания контрибуций были разорены многие дачи, в том числе помещение картинной галереи И. К. Айвазовского. Несколько его полотен были исколоты штыками, а некоторые проданы прямо на улице.
Террор конца 1920—1921 годов
Стихийный террор Эвакуация из Феодосийского порта прошла самым неудачным образом в сравнении с иными пунктами крымской эвакуации. Не смог полностью погрузиться на суда даже Кубанский корпус, которому и предписывалось эвакуироваться из Феодосии — были оставлены 1-я Кубанская казачья дивизия и Терско-Астраханская бригада. В городе остались многие тысячи желающих эвакуироваться: отставшие от своих полков солдаты и офицеры Русской армии, отдельные батареи, роты и команды, тыловые учреждения, госпиталя, забитые ранеными и больными, семьи военнослужащих и чиновников. В частности, в плен попали Сырецкий госпиталь Красного Креста, 2-й армейский запасной батальон, тыловые части 52-го пехотного Виленского полка 13-й пехотной дивизии, до ста чинов Одесских пулемётных курсов, полевой эвакопункт N 16, Феодосийский армейский эвакопункт и другие части и учреждения.
14 ноября 1920 года в 10½ часов вечера в Феодосию вошли передовые части 3-го конного корпуса Красной армии. Ближе к полуночи, вслед за красной кавалерией, в город вошёл авангард 89-й бригады 30-й Иркутской дивизии — 265-й стрелковый полк А. П. Кононова. 15 ноября был образован Особый отдел ЧК при Феодосийском Военно-революционном комитете. Начальник особого отдела был назначен бывший феодосийский подпольщик А. С. Цвелёв. Утром 16 ноября 1920 года в город вошёл 78-й стрелковый полк под командованием Н. Д. Токмакова, являющийся авангардом 26-й и 27-й бригады 9-й стрелковой дивизии РККА Николая Куйбышева. По воспоминаниям Ивана Шевченко, адъютанта этого полка, 9-я дивизия взяла в плен в Феодосии 12 000 человек. 3-му конному корпусу сдалось «по договору о сохранении жизни» 3000 человек.
Террор начался сразу же по занятию красными города. Так, в ночь с 16 на 17 ноября 1920 года по приказу комиссара 9-й дивизии М. Лисовского на железнодорожном вокзале были расстреляны все находящиеся там раненные офицеры и солдаты команды выздоравливающих Виленского полка, всего около ста человек. Возможно, это была месть попавшему в плен противнику, так как 9-я дивизия красных неоднократно встречалась с Виленским полком на полях Северной Таврии. В первую же ночь было убито 420 человек.
Организованный террор 16 ноября 1920 года был сформирован Военно-революционный комитет Феодосийского уезда, который разместился в гостинице «Астория». В тот же день приказом № 1 начальника гарнизона была объявлена регистрация всех бывших военнослужащих Русской армии. Пункт регистрации также разместился в «Астории». В тот же день по приказу № 6 Крымревкома председателем Феодосийского ВРК был назначен Жеребин, членами: Василий Шебакин, Аблямитов Умер и Степан Мавродиев.
17 ноября 1920 года в городе был вывешен приказ № 4 Крымревкома об обязательной регистрации в трёхдневный срок иностранцев, лиц прибывших в Крым в периоды отсутствия там советской власти, офицеров, чиновников и солдат армии Врангеля. По нему на регистрацию явилось более 4500 человек, которых первоначально не задерживали. Несмотря на слухи о массовых расстрелах в Симферополе и Керчи, появилась надежда на то, что большевики выполнят обещание об амнистии сдавшимся и рыцарском отношении к населению, данное 11 ноября 1920 года. Но через двое суток после окончания регистрации была объявлена перерегистрация. Всех явившихся немедленно арестовывали и под конвоем отправляли в пустующие казармы Виленского и Крымского полков, на дачу местного фабриканта-табачника Месаксуди и в бараки курских рабочих-железнодорожников, ушедших с белыми из Курска при отступлении осенью 1919 года, построенных специально для них на Феодосийском Карантине. Самих рабочих в ночь с 19 на 20 ноября 1920 года, вместе с жёнами и детьми, числом до 400 человек, выгнали из лагеря и расстреляли на мысе Святого Ильи из пулемётов. На месте бараков был организован концлагерь, в котором условия содержания были просто ужасающими — заключённые были настолько плотно набиты в казармы лагеря, что спать приходилось на полу помещений и во дворе на одном боку. Для того чтобы перевернуться на другой бок, переворачиваться приходилось всем рядом одновременно. Красноармейцы ОСНАЗ и чекисты систематически избивали и обирали заключённых, многие из которых лишились даже нижнего белья и нательных крестов. Расстрелы производились также прямо в казармах Виленского полка, также превращённых в концлагерь. В них одновременно содержалось до 500 бывших военнослужащих Русской армии. В конце декабря 1920 года там произошло несколько массовых расстрелов.
С самого начала пребывания в концлагере заключённых начали сортировать на две категории — на тех, кто служил исключительно белым, и тех, кто за время Гражданской войны был мобилизован и той, и другой противоборствующей стороной. «Чисто-белых» каждую ночь расстреливали из пулемётов на мысе Святого Ильи или за городским кладбищем. На мысе Святого Ильи трупы расстрелянных сваливали в три параллельно идущие балки (одна из них именуется Дурантевской). Места расстрелов охранялись осназовцами, которые отгоняли жителей и родственников расстрелянных, пытавшихся забрать тела для погребения. Известны случаи, когда людей связывали колючей или простой проволокой и топили за Чумной горой в море.
«Бело-красным» предлагалось вступить в Красную армию. Не согласившихся или не принятых по каким-либо причинам также расстреливали, а согласившихся отправляли в полевые лагеря особых отделов 6-й и 4-й красных армий под Бахчисараем, Джанкоем, Керчью и Симферополем, где их… тоже расстреливали, из-за нехватки продовольствия и солдат для их охраны.
Возможно, столь массовые и скорые расстрелы были связаны с тем, убийцы торопились — 9-я дивизия РККА покидала Феодосию в связи с переброской на Кавказ для борьбы с кубанскими повстанцами и передавала город 46-й стрелковой дивизии РККА. Когда 9-я дивизия РККА спустя всего лишь 15 дней покидала Феодосию, начальник её Особого отдела докладывал: «Из зарегистрированных и задержанных в Феодосии белогвардейцев в количестве приблизительного подсчета — 1100, расстреляно 1006. Отпущено 15 и отправлено на север 79 человек». И это только данные о работе особого отдела одной дивизии.