«Клеветника́м Росси́и» — патриотическое стихотворение-ода А. С. Пушкина, опубликованное в 1831 году и написанное в связи с польским восстанием 1830—1831 годов. Непосредственным поводом для его создания стали призывы некоторых депутатов к вмешательству в военные действия против русской армии на стороне польских повстанцев.
История создания
Стихотворение «Клеветникам России» было написано Пушкиным в Царском Селе накануне или во время осады Варшавы (дата написания — 2 августа согласно помете на автографе, но в публикации указано 16 августа). Рукопись предваряет эпиграф на латыни — , что означает «пустые слова», (). Стихотворение явилось реакцией Пушкина на массовую кампанию во Франции за военное вмешательство в поддержку Польши. Эту кампанию возглавлял Жильбер Лафайет, ставший председателем Польского комитета; он, Франсуа Моген, генерал Максимилиан Ламарк и другие депутаты выступали в Палате депутатов с пламенными речами, призывая к выступлению против России. Война с Европой казалась весьма вероятной многим; оценка Пушкина политической ситуации в дни написания стихотворения видна из его письма П. А. Вяземскому от 14 августа: «Варшава окружена, Кржнецкий сменён нетерпеливыми патриотами. Дембинский, невзначай явившийся в Варшаву из Литвы, выбран в главнокомандующие. Кржнецкого обвиняли мятежники в бездействии. Следственно, они хотят сражения; следственно, они будут разбиты, следственно, интервенция Франции опоздает, следственно, граф Паскевич удивительно счастлив. (…) Если заварится общая, европейская война, то, право, буду сожалеть о своей женитьбе, разве жену возьму в торока»А. С. Пушкин. Письмо П. А. Вяземскому, 14 августа 1831. . Согласно примечанию к письму, торок — ремешок у седла. «Взять в торока» означает прикрепить к седлу, то есть взять с собой..
Спустя три недели, откликаясь на известие о взятии Варшавы, Пушкин написал стихотворение «Бородинская годовщина», немедленно после чего эти два стихотворения, а также патриотическое стихотворение Жуковского «Старая песня на новый лад» были опубликованы брошюрой под названием «На взятие Варшавы». Перед публикацией оба пушкинских стихотворения были просмотрены и одобрены лично Николаем IГилльельсон М. И. Пушкин в итальянском издании дневника Д. Ф. Фикельмон. .. По мнению польских специалистов Я. Савицкой и М. Топоровского, оба стихотворения были написаны по заказу императора, «который стремился сделать поэта идеологом догм своей эпохи — православия, самодержавия и великорусского национализма»Луферчик Е. Русские поэтические произведения начала 1830-х гг. как источник для изучения общественного мнения о восстании 1830—1831 гг. // Актуальныя праблемы крыніцазнаўства айчыннай гісторыі: матэрыялы міжнароднай навукова-практычнай канферэнцыі, прысвечанай 450-годдзю віцебскага гарадского права і 100-годдзю выдання першай кнігі зборніка «Полацко-Витебская старина», Віцебск, 6—7 кастрычніка 2011 г. // Віц. дзярж. ун-т; рэдкал.: А. М. Дулаў (адк. рэд.) [і інш.]. — Віцебск: УА «ВДУ імя П. М. Машэрава», 2011. — С. 61—63.. Однако следует заметить, что стихотворение находилось в русле общих взглядов Пушкина на польский вопрос: Пушкин считал, что самостоятельное государственное существование Польши противоречит интересам России. Кроме того, к этому времени он в значительной степени отошёл от революционной романтики юности и стал негативно относиться к революциям и мятежам вообщеМуравьёва О. «Вражды бессмысленной позор». Ода «Клеветникам России» в оценках современников. // Новый мир : журнал. — 1994. — № 6.. Это не мешало ему восхищаться героизмом поляков: пересказывая в письме Вяземскому от 1 июня 1831 года соответствующий эпизод сражения при Остроленке, он пишет: «Всё это хорошо в поэтическом отношении. Но всё-таки их надобно задушить, и наша медленность мучительна». И далее он излагает мысли, вскоре лёгшие в основу оды: «Для нас мятеж Польши есть дело семейственное, старинная, наследственная распря, мы не можем судить её по впечатлениям европейским, каков бы ни был, впрочем, наш образ мыслей. Но для Европы нужны общие предметы внимания в пристрастия, нужны и для народов и для правительств. Конечно, выгода почти всех правительств держаться в сём случае правила <невмешательства>, то есть избегать в чужом пиру похмелья; но народы так и рвутся, так и лают. Того и гляди, навяжется на нас Европа. Счастие ещё, что мы прошлого году не вмешались в последнюю французскую передрягу! А то был бы долг платежом красен»Пушкин А. С. Письмо Вяземскому П. А., 1 июня 1831 г. Из Царского Села В Москву. // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. — : Наука, Ленингр. отд-ние, 1977—1979. — Т. 10. Письма. — 1979. — С. 273—274.. Более того, в июле того же года Пушкин безуспешно предлагал А. Х. Бенкендорфу позволить ему создать политический журнал, мотивируя это следующим образом: «Ныне, когда справедливое негодование и старая народная вражда, долго растравляемая завистью, соединила всех нас против польских мятежников, озлобленная Европа нападает покамест на Россию не оружием, но ежедневной бешеной клеветою… Пускай позволят нам, русским писателям, отражать бесстыдные и невежественные нападки иностранных газет»Пушкин А. С. Письмо А. Х. Бенкедорфу, около (не позднее) 21 июля 1831 г. Царское Село. ..
Содержание В стихотворении, написанном в форме прямого обращения к депутатам («народным витиям»), Пушкин указывает на непонимание ими сущности многовекового русско-польского конфликта: Что возмутило вас? волнения Литвы? Оставьте: это спор славян между собою, Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою. А также: Вам непонятна, вам чужда сия семейная вражда. Обвиняя французов в ненависти к России, Пушкин задаётся вопросом, в чём корни этого явления, и даёт на него ответ: крах Наполеона после его поражения в Отечественной войне 1812 года: За что ж? ответствуйте: за то ли, Что на развалинах пылающей Москвы Мы не признали наглой воли Того, под кем дрожали вы? За то ль, что в бездну повалили Мы тяготеющий над царствами кумир И нашей кровью искупили Европы вольность, честь и мир?
В заключительной части стихотворения Пушкин указывает на готовность хранящего былую силу русского народа сражаться против новой агрессии, а также пишет об очередном плачевном конце, ожидающем интервентов:
Иль нам с Европой спорить ново? Иль русский от побед отвык? Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды, От финских хладных скал до пламенной Колхиды, От потрясенного Кремля До стен недвижного Китая, Стальной щетиною сверкая, Не встанет русская земля?.. Так высылайте ж нам, витии, Своих озлобленных сынов: Есть место им в полях России, Среди нечуждых им гробов.
Завершающая часть произведения была вдохновлена стихотворением «Переход через Рейн» Константина Батюшкова, в котором описывается мощь России и народный характер войны при осуществлении возмездия:
Мы здесь, сыны снегов. Под знаменем Москвы с свободой и с громами!.. Стеклись с морей, покрытых льдами, От струй полуденных, от Каспия валов, От волн Улеи и Байкала, От Волги, Дона и Днепра, От града нашего Петра, С вершин Кавказа и Урала!..
В рукописи стихотворению был предпослан эпиграф: «» — «Пустой звук и более ничего»Перевод В. Я. Брюсова // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений / Под ред., со вступ. ст. и объясн. прим. В. Я. Брюсова. — М., 1920. — Т. 1. — Ч. 1. — С. 348..
Общественная реакция
Стихотворение было опубликовано в брошюре «На взятие Варшавы», в которую были включены также «Бородинская годовщина» и патриотический стих Василия Жуковского «Старая песня на новый лад». Брошюра была отпечатана около 10 сентября 1831 года (цензурное разрешение от 7 сентября). Эта публикация всколыхнула русское общество, которое разделилось на восторженных поклонников и резких критиков новых стихов Пушкина. Если верноподданническая и националистически настроенная часть общества приветствовала стихотворение, то многие либерально настроенные современники возмутились им, видя в нём выражение вражды к свободолюбивым устремлениям и проявление официозного верноподданничества — «шинельную поэзию», по крылатому выражению Петра Вяземского (Вяземский именно по отношению к стихам сборника запустил выражение «шинельная ода», сравнив Жуковского — и косвенно Пушкина — с чиновниками-виршеплётами, которые в праздники ходили по начальству с поздравительными стихами)Чупринин С. И. Шинельная ода. .Вяземский П. А. Старая записная книжка. , запись 70. — Вяземский, пересказывая это неотправленное письмо Пушкину, признаётся, что хотел критикой Жуковского также «оцарапать Пушкина», о стихах которого знал ещё лишь понаслышке.. При этом даже ли́ца, в принципе соглашавшиеся с политической необходимостью подавления польского восстания, как Вяземский, осуждали оду как конъюнктурную и неприлично сервильнуюВяземский П. А. Старая записная книжка. , запись 70.Вяземский П. А. Из записных книжек. Запись за 22 сентября 1831 г. .
Полковник Алексей Философов восторгался стихотворением: «Какое богатство мыслей самых отвлечённых, выраженных пиитическим образом. Какие возвышенные, прямо русские чувства». Пётр Чаадаев писал Пушкину: «Вот вы, наконец, и национальный поэт; вы, наконец, угадали своё призвание. <…> Стихотворение к врагам России особенно замечательно; это я говорю вам. <…> Не все здесь одного со мною мнения, вы, конечно, не сомневаетесь в этом, но пусть говорят, что хотят — а мы пойдём вперёд». Степан Шевырёв также восхищался одой, на что Николай Мельгунов писал ему: «Мне досадно, что ты хвалишь Пушкина за последние его вирши. Он мне так огадился как человек, что я потерял к нему уважение даже как к поэту». Бывший член «Союза благоденствия» Григорий Римский-Корсаков писал, что после выхода в свет оды Пушкина он отказывается «приобретать произведения Русского Парнаса»Дружников Ю. Узник России. .. Негативно восприняли позицию Пушкина и братья Тургеневы. Александр писал брату Николаю: «Твоё заключение о Пушкине справедливо: в нём точно есть ещё варварство», поясняя однако: «Он только варвар в отношении к П[ольше]. Как поэт, думая, что без патриотизма, как он его понимает, нельзя быть поэтом, и для поэзии не хочет выходить из своего варварства».