Лав-Кана́л () — район города Ниагара-Фолс в штате Нью-Йорк, США.
С 1942 года в течение десяти лет местность использовалась в качестве полигона по захоронению отходов химической промышленности. В 1953 году полигон был передан городу Ниагара-Фолс, администрация которого, не обладая никакой квалификацией, позволяющей правильно распоряжаться подобной собственностью, использовала его территорию для размещения школы и жилого района. Лав-Канал приобрёл свою печальную известность к концу 1970-х, когда жители узнали первоначальное назначение земли, на которой находились их дома. Связывая болезни своих детей с утечками токсичных веществ, жители организовали масштабное экологическое движение, которое в итоге заставило государство выкупить недвижимость и эвакуировать население.
Лав-Канал стал вехой в экологической политике США по обращению с химическими отходами, после которой была развернута специальная государственная программа по поиску и обезвреживанию подобных полигонов по всей стране. Новый закон имел обратную силу и обязывал нефтехимические компании компенсировать затраты на обезвреживание свалок, даже если они были заброшены или сменили собственника.
История Лав-Канал Своим романтическим названием ( — любовь) Лав-Канал обязан предпринимателю Уильяму Т. Лаву, который в 1890-х планировал соединить верхнюю и нижнюю Ниагары рукотворным каналом и использовать его для работы гидроэлектростанции. Амбициозный проект Лава включал также и строительство образцового индустриального города на берегу Онтарио, для нужд которого и предназначалась электроэнергия. Проекту не суждено было сбыться. Кризис 1893 года отпугнул инвесторов, а прогресс в использовании переменного тока для передачи энергии на дальние расстояния сделал необязательным размещение потребителей и источника энергии в непосредственной близости друг от друга.
До того как в 1910 году проект был окончательно свернут, Лав успел лишь начать строительство канала на юго-восточной окраине города Ниагара-Фолс. Канал представлял собой траншею шириной 30 метров и длиной около километра, расположенную в пятистах метрах от берега Ниагары и протянувшуюся с юга на север. Котлован был затоплен и использовался местными жителями как место для отдыха.
В начале XX века химическая отрасль являлась основой промышленности округа Ниагара. Одно из многих предприятий округа, Hooker Chemical and Plastics Corporation выкупило землю с недостроенным каналом и использовало её для устройства полигона по захоронению химических отходов. С 1942 по 1953 на полигоне было захоронено более 21 000 тонн химических отходов, большую часть которых составляли: гексахлоран, бензилхлорид, сераорганические соединения, хлорбензол, нафталин, анилин, а также химический шлам и зола. Ниагара-Фолс также использовала полигон как свалку муниципальных отходов.
Такой небрежный по современным меркам способ захоронения, тем не менее был широко распространён с 40-х до 60-х годов XX века, о чём свидетельствуют более тысячи подобных полигонов попавших в дальнейшем в федеральную программу по их обезвреживанию. Строгое законодательство по обращению с отходами отсутствовало, однако знания об опасности многих химических веществ были доступны, так же как и некоторые промышленные методы их нейтрализации. При утилизации отходов весьма малое внимание уделялось проблеме долговременного контроля и присмотра над захоронениями.
При организации полигона Hooker Chemical сделало довольно мало для его безопасного функционирования даже по меркам того времени. По свидетельствам очевидцев, в 1946 году в неиспользовавшихся затопленных секциях канала купались местные дети, тогда как соседняя секция уже заполнялась бочками с отходами. Ко времени консервации захоронения его состояние также было далеко от идеального. Проведённый в 1953 году отбор керна показал как наличие высокого уровня грунтовых вод, так и илисто-песчаный состав насыпи, накрывающей полигон. Подобные условия не могли обеспечить надёжную изоляцию опасного содержимого.
В апреле 1953 года участок с полигоном, к тому времени практически исчерпавший свои возможности по захоронению, был продан за символический один доллар муниципалитету Ниагара-Фолс, который остро нуждался в новых территориях. Передача полигона городу означала окончательную потерю контроля над содержимым захоронения. Администрация муниципалитета не обладала никакой квалификацией чтобы адекватно распоряжаться новой собственностью. С позиций Hooker Chemical даже бесплатная передача собственности несла свои выгоды. Полигон был почти заполнен и городская застройка неизбежно окружала его территорию. В таких условиях содержание захоронения быстро становилось обузой. В итоге компания просто подарила городу полигон, указав в договоре передачи бывшее назначение земли и сняв с себя всю ответственность за её дальнейшее использование. Такой позиции компания придерживалась и в дальнейшем. Так, когда при строительстве рабочие натыкались на бочки с отходами, Hooker Chemical лишь давала общие рекомендации, оставляя принятие решений за муниципалитетом, всячески дистанцируясь от своей бывшей собственности.
Во время беби-бума население Ниагара-Фолс достигло 100 000 жителей, и расширявшийся город с 1954 по 1972 годы застроил бывший канал, разместив на нём начальную школу и несколько улиц домов, непосредственно примыкавших к полигону. Населённый преимущественно молодыми семьями, Лав-канал считался одним из лучших районов в Ниагара-Фолс, и лишь 3 % жилой площади в нём оставалось вакантно. В 1978 году непосредственно у границ полигона проживало 230 взрослых и 134 детей, а школу посещало 410 учеников.
Экологический кризис
До 1976 года жителями эпизодически отмечались неприятные запахи, следы химических веществ, и даже небольшие возгорания. Небывалое количество осадков зимой с 1976 на 1977 год привело к повышению уровня грунтовых вод и вытеснению химических загрязнений на поверхность прямо во дворах домов. Продолжающиеся жалобы населения в конце концов вынудили представителей власти начать в 1977 году ряд проверок, первые из которых носили технический характер. Полевые и лабораторные исследования сразу же подтвердили факт миграции опасных веществ за границы полигона.
С весны 1978 года проблема Лав-Канал вышла за пределы Ниагара-Фолс, и к её решению подключились департамент здравоохранения штата Нью-Йорк, а затем и федеральное агентство по защите окружающей среды. Силами ведомств было собрано множество проб воздуха и почвы, а также проведено эпидемиологическое исследование здоровья населения. В пробах было обнаружено 82 химиката включая трихлорэтилен и бензол, а опрос жителей выявил повышенное число случаев выкидышей и фактов рождения детей с дефектами. Полученные результаты привели к тому, что второго августа 1978 года наступил переломный момент в истории Лав-Канал, когда властями штата было объявлено чрезвычайное положение в области здравоохранения. Первым следствием из этого стала эвакуация из района беременных женщин и детей возрастом до 2-х лет, что затронуло около 20 семей, проживающих в непосредственно примыкающих к полигону домах. Естественно, по мнению остальных жителей района это была явно недостаточная мера.
После объявления чрезвычайного положения жизнь в Лав-Канал окончательно преобразилась, превратив район в поле битвы с участием работников здравоохранения, политиков, репортёров и местных жителей. Ниагара-Фолс привлек внимание крупных СМИ своим интригующим сюжетом, в котором внешне идеальная жизнь пригородного района, расположенного вблизи всемирно известного ниагарского водопада, преследовалась похороненным прошлым.
Правительство оказалось в затруднительном положении. С подобными ситуациями никто не сталкивался ранее, само понятие чрезвычайного положения относилось только к природным катаклизмам и никаких законов, регулирующих порядок действий при техногенной катастрофе, не было. Отсутствовали и нормы по допустимому содержанию в жилых домах многих из тех химических веществ, что были обнаружены в Лав-Канал. Даже международное общество экологической эпидемиологии, изучающее вопросы воздействия химических токсинов на население, было основано лишь в 1987 году. Не видя иного способа финансово обеспечить проведение масштабных работ по обезвреживанию захоронения и эвакуации жителей, уже седьмого августа президент США Джимми Картер объявил чрезвычайное положение на национальном уровне. Этим самым была гарантирована финансовая поддержка со стороны федерального правительства. Впервые в истории США средства федерального бюджета были направлены на ликвидацию техногенного, а не природного бедствия. Однако и в этом случае помощь оказывалась не всему району, а двумстам сорока семьям, проживавшим в домах, расположенных в непосредственной близости от бывшего полигона. Эта недвижимость была выкуплена государством, а затем снесена.
Гражданский активизм и отселение района Экологический кризис в Лав-Канал оказался неотделим от гражданского активизма. Лидером активистов стала , сумевшая организовать жителей района в сплочённое движение, которое смогло оказывать постоянное давление на власти в течение всего кризиса. Гиббс со своей семьёй поселилась в Лав-Канал в 1972 году и не интересовалась историей токсичной свалки до тех пор, пока её сын не стал ходить в школу 99-й улицы, которая стояла прямо на захоронении. Мальчик оказался подвержен сразу нескольким болезням от высыпаний на коже до эпилепсии, которые не наблюдались ранее в истории их семьи. Узнав историю земли на которой находилась школа, Гиббс попыталась перевести сына в другое образовательное учреждение. Школьный директор не усмотрел причин для этого, и никакие медицинские справки не смогли его переубедить. Придя к выводу о том, что в одиночку невозможно противостоять официальным лицам, Гиббс начала обход от дома к дому, обращая внимание жителей на экологические проблемы их района.
Организованная таким образом «Ассоциация домовладельцев Лав-Канал» впервые официально заявила о себе в августе 1978 года подав в суд на Hooker Chemical, Ниагара-Фолс и федеральное правительство. Жители требовали эвакуации всего района и признания ситуации экологическим бедствием. Как и многие подобные движения, они подвергались как критике со стороны властей, так и непониманию со стороны общества. Пресса первоначально не проявляла большой симпатии к движению, полагая, что жителям было бы проще уехать из неблагополучного района нежели затевать освещаемую на всю страну тяжбу с правительством. Но владельцы домов в Лав-Канал считали своё положение безвыходным: недвижимость, расположенную рядом с токсичной свалкой, было практически невозможно продать, а расходы на переезд и ипотеку ложились тяжким бременем на семьи.
После августовской эвакуации жизнь района так и не смогла вернуться в привычное русло. На закрытой и огороженной территории, где раньше стояла школа и частные дома, начались работы по рекультивации полигона. Некоторые рабочие были в защитных костюмах и масках, а на ближайшей улице постоянно находилось несколько автобусов, готовых в случае аварии эвакуировать людей. Наблюдая такую картину, жители не чувствовали себя в безопасности. В конце 1978 года в районе были обнаружены следы опаснейшего яда — 2,3,7,8-тетрахлородибензодиоксина. А в феврале 1979 официальные лица штата рекомендовали временную эвакуацию для беременных женщин и детей в возрасте до двух лет, по крайней мере до завершения рекультивационных работ на полигоне.