«What’d I Say» — песня американского ритм-н-блюз исполнителя Рэя Чарльза, выпущенная им в качестве сингла в 1959 году. Композиция появилась вследствие импровизации музыканта на одном из выступлений в 1958 году, когда ему и его оркестру было необходимо заполнить оставшееся время до окончания концерта. Восторженная реакция публики на композицию заставила Чарльза представить песню продюсерам, которые рекомендовали её к записи.
После череды ритм-н-блюз хитов выпуск этой песни позволил Чарльзу попасть в мейнстрим популярной музыки. «What’d I Say», соединившая в себе элементы различных жанров, с которыми музыкант экспериментировал со времени создания песни «I Got a Woman» в 1954 году, также стала родоначальницей нового поджанра ритм-н-блюза, названного впоследствии соулом. Влияние госпела и, вместе с тем, откровенный сексуальный подтекст композиции сделали её не только очень популярной, но вызвали споры среди белой и афро-американской аудитории.
«What’d I Say» стала первым синглом Чарльза, получившим золотой сертификат в США и относится к числу песен, оказавших наибольшее влияние на ритм-н-блюз и историю развития рок-н-ролла. Она была помещена на десятое место в списке «500 величайших песен всех времён» журнала Rolling Stone, а Библиотека Конгресса внесла её в Национальный реестр аудиозаписей США в 2002 году. Композиция также упоминается как одна из «500 песен, которые потрясли рок-н-ролл».
Предыстория В 1958 году Рэю Чарльзу исполнилось 27 лет, и в течение десяти последних он занимался в основном записью ритм-н-блюз-музыки для таких лейблов, как Downbeat и Swingtime, в стилистике близкой к исполнению таких звёзд, как Нэт Кинг Коул и Чарльз Браун. Чарльз подписал контракт с лейблом Atlantic Records в 1954, на котором работали продюсеры Ахмет Эртеган и Джерри Уэкслер, которые уговаривали исполнителя жанрово расширить репертуар. Уэкслер позже вспоминал, что успех Atlantic Records состоялся не по причине экспериментов артистов, а вследствие их энтузиазма по поводу записи музыки как таковой: «Мы ни черта не знали о правильной записи, но получали настоящее удовольствие»Jackson, Blair (October 2004). «Recording Notes: Classic Tracks: Ray Charles’ ‘What’d I Say’» , Mix, 28 (11), pp. 130, 132. Эртеган и Уэкслер позже осознали, что нет лучшего способа в поощрении Чарльза к экспериментам, чем позволить ему делать всё что он захочет. Уэкслер позже объяснял: «Я осознал, лучшее, что я могу сделать с Рэем — оставить его в покое».
С 1954 по начало 1960-х годов Чарльз давал по 300 концертов в год со своим оркестром из семи музыкантов. Он также нанял вокальное трио The Cookies, подписанное на его лейбл Atlantic, и изменил их название на The Raelettes. Позже они стали выступать на его концертах, исполняя партии бэк-вокала. В 1954 году Чарльз начал использовать в музыке элементы и инструменты госпела (церковной афро-американской музыки), но его тексты поднимали вопросы светского характера. Первым шагом в этом направлении стала песня «I Got a Woman», основанная на мелодиях из классических госпел-композиций «» и энергичной «I Got a Savior (Way Across Jordan)». В первый раз Чарльз смог получить внимание белокожего населения именно с этой записью, но это вызвало некоторое недовольство среди афро-американской аудитории, которая с трудом восприняла такую версию госпела. Чарльз позже утверждал, что смешение ритм-н-блюза и госпела не было для него сознательным решением.
В декабре 1958 года его песня «Night Time Is the Right Time» стала хитом в ритм-н-блюз чартах США. С 1956 года он так же стал брать с собой на гастроли Wurlitzer electric piano, так как не был удовлетворён качеством тех роялей, которые ему предоставляли на местах выступлений. Когда ему приходилось играть на данном инструменте, другие музыканты всегда подшучивали над ним.
Запись, музыка и текст песни
Согласно автобиографии Чарльза, «What’d I Say» появилась случайно, когда он импровизировал в конце одного из концертов в декабре 1958-го, чтобы просто заполнить необходимое время. Он утверждал, что никогда не показывал песни аудитории до того, как записать их, но эта была исключением. Чарльз никогда не говорил, где именно прошёл концерт, но Майк Эванс в своей книге Ray Charles: The Birth of Soul выяснил, что это был пенсильванский город Браунсвилль. Шоу проходило в «танцевальном ресторане» и такие мероприятия обычно длились около четырёх часов, с получасовым перерывом, и заканчивались около часа или двух часов утра. Чарльз и его оркестр полностью исполнили весь сет-лист своего выступления, но у них оставалось ещё 12 минут до завершения. Тогда музыкант сказал участникам the Raelettes: «Слушайте, я собираюсь немного поимпровизировать, а вы просто подыграйте мне».
Начав играть на электро-пианино, Чарльз импровизировал в том ключе, который он посчитал подходящим на тот момент: сначала шли серии риффов, которые позже переходили в привычные фортепианные аккорды подкреплённые необычным ритмом (смешение латиноамериканского ритма и тумбао), исполненным на конгах и привычных ударных. Песня менялась, когда Чарльз начинал петь простые, импровизационные куплеты со словами «Эй, мама, не обращайся со мной плохо, / Решайся и люби своего папочку всю ночь напролёт / Прямо сейчас/ Эй, эй / Сейчас» (). Чарльз использовал элементы госпела, которые были представлены в виде Stewart, Alexander (October 2000). «‘Funky Drummer’: New Orleans, James Brown and the Rhythmic Transformation of American Popular Music», Popular Music, 19 (3) pp. 293—318.. Первые строчки песни («See the gal with the red dress on / She can do the Birdland all night long») появились под влиянием стиля буги-вуги, который Ахмет Эртеган приписывал , который использовал тексты своих песен, как команды для танцоров, которые объясняли что им нужно делать на танцполе. В середине песни Чарльз решил, что the Raelettes должны повторять за ним его фразы и композиция перешла в форму «вопроса-ответа» между ним, the Raelettes и духовой секцией в оркестре, так как они вторили друг другу экстатичными криками и стонами и взрывными звуками трубStephens, Robert W. (Spring 1984). «Soul: A Historical Reconstruction of Continuity and Change in Black Popular Music», The Black Perspective in Music, 12 (1), pp. 21-43..
Реакция публики последовала незамедлительно. Чарльз говорил, что почувствовал как комната начала трястись и подпрыгивать из-за того, что люди стали танцевать. Многие зрители подходили к исполнителю после шоу и спрашивали, где они могут приобрести эту запись. Чарльз и его оркестр решили исполнить композицию ещё на нескольких концертах и реакция везде была одинаковой. Тогда он позвонил Джерри Векслеру и сказал, что у него есть новый материал для записи и позже писал: «Я никогда не давал себе возможности нахваливать что-то заранее, но эта песня того заслуживала».
На тот момент Atlantic Records только что заказали в свою студию оборудование для 8-дорожечной записи и звукоинженер Том Дауд ознакомился с принципом его работы. В феврале 1959 года Чарльз и его оркестр записали финальную версию «What’d I Say» в малой студии Atlantic. Дауд рассказывал, что эта песня никак не выделялась во время студийной сессии. Она шла второй в сессии и Чарльз, продюсеры и группа были под большим впечатлением от первой композиции «Tell the Truth»: «Запись была такой же как и в других случаях. Рэй, девчонки и группа жили в маленькой студии, никого лишнего. Три или четыре подхода и запись готова. Следующая!». Брат Ахмета Эртегана Несухи отмечал, что у песни был удивительный звук, в свете того, что использовалась столь малая студия, но было применено технологически передовое оборудование для записи; чистота звука позволяла слышать, как Чарльз бил себя по коленям в такт песни, когда музыка приостанавливалась между «вопросами-ответами». Композиция была записана всего в несколько подходов, так как Чарльз и его оркестр успели хорошо отрепетировать её во время концертного тура.
Дауд тем не менее столкнулся с двумя проблемами при записи. «What’d I Say» длилась более семи с половиной минут, в то время как стандартным временным отрезком для песен в радиоротации были две с половиной минуты. Более того, хотя текст песни не был непристойным, те звуки которые Чарльз и the Raelettes издавали в перекличке друг с другом, беспокоили Дауда и продюсеров. Ранее запись «Money Honey» Клайда Макпаттера была запрещена в Джорджии, и Ахмет Эртегюн и Векслер выпустили её, несмотря на запрет, под угрозой ареста. Рэй Чарльз был обеспокоен разногласиями, возникавшими по поводу «What’d I Say» и говорил: «Я не интерпретирую свои песни, но если вы не можете принять „What I Say“, значит что-то неправильно. Или так, или вы просто не привыкли к сладким звукам любви».
Дауд разрешил возникшие проблемы, создав три различные версии песни. Некоторые реплики, например «Shake that thing!», были удалены, и композиция была разделена на две части, звучащие три с половиной минуты каждая, озаглавленные «What’d I Say Part I» и «What’d I Say Part II». Записанная версия песни была разделена на две части ложным финалом, когда оркестр прекращал играть, и the Raelettes с участниками оркестра просили Чарльза продолжать играть, после чего песня продолжалась в более раскрепощённой манере. Дауд после прослушивания финальной версии утверждал, что вопрос о том, стоит ли выпускать композицию в качестве сингла даже не возникал: «Мы знали что это будет хит, без вопросов». Композицию хотели выпустить к лету, и в июне 1959 года состоялся её релиз.
Реакция В журнале Billboard «What’d I Say» получила среднюю оценку: «Он [Чарльз] взывает к взрывному стилю… сторона Б выполнена в том же ключе». Однако в управлении Atlantic Records стали получать звонки от дистрибуторов. Радиостанции отказывались ставить песню в эфир из-за её слишком сексуального звучания, но в Atlantic отказались изъять запись из магазинов. Слегка облагороженная версия композиции была издана в июле 1959 года, в ответ на поступившие жалобы и песня в итоге дебютировала на 84 месте американского хит-парада. Через неделю она поднялась на 43 место, позже на 26. В противоположность более ранним рецензиям, через несколько недель Billboard писал, что песня была «самой сильной поп-записью артиста на тот момент». Через несколько недель «What’d I Say» возглавила ритм-н-блюз-чарт R&B Singles журнала Billboard, достигла шестого места в Billboard Hot 100 и стала первой песней Чарльза, сертифицированной как золотаяFong-Torres, Ben (January 18, 1973). The Rolling Stone Interview: Ray Charles Rolling Stone. Retrieved on May 11, 2009.. Сингл так же стал самым продаваемым в каталоге Atlantic Records на тот момент.