— или Эпизод Пасифико () — эпизод широкомасштабного международного дипломатического (Дипломатия канонерок) конфликта Великобритании и Греции, в период 1847—1850 годов, именуемого в греческой историографии Паркеровские события (), переросшего в дипломатическое противостояние Британии, с одной стороны, и Франции и России — с другой.
Дипломатическая предыстория
После завершения Освободительной войны 1821—1830 годов и убийства в 1831 году первого правителя Греции Иоанна Каподистрии, на трон Греции был возведён несовершеннолетний баварец Оттон. По сути Греческое королевство Оттона было протекторатом, в основном, трёх европейских держав — Британии, Франции и России. Соответственно в политической жизни страны доминировали три партии: «английская», «французская» и «русская», с часто незавуалированным участием и вмешательством в греческие дела агентов соответствующих стран. Британский посол в Греции адмирал Эдмунд Лайонс в разговоре со своим австрийским коллегой Прокеш-Остеном наглядно описал как британская дипломатия рассматривала свои отношения с королевством Оттона: «Греция действительно независимая — это абсурд. Греция может быть или русской или английской. Но поскольку недопустимо чтобы она была русской, она должна быть английской»Δημητρης Φωτιάδης, 3-η Σεπτεμβρίου 1843, σελ.74, εκδ.Φυτράκη. Став совершеннолетним, Оттон пытался уйти из под британского контроля, опираясь на германские государства Австрию, Пруссию и БавариюΔημητρης Φωτιάδης, 3-η Σεπτεμβρίου 1843, σελ.20, εκδ.Φυτράκη.
Иоаннис Колеттис В 1844 году на выборах победила «французская» партия, которую возглавлял Колеттис, Иоаннис. Английский историк пишет, что в лице Лайонса, Колеттис нашёл страстного противника, который интриговал против него и «засыпал, в прямом смысле слова» британское правительство рапортами о незаконном правлении Колеттиса. В результате Лорд Палмерстон стал утверждать что Колеттис установил в Греции режим «коррумпированный, незаконный, антиконституционный», и продолжил: «Касательно внешней политики страны, у господина Колеттиса видимо есть три основные цели: агрессивность против Турции, раболепие по отношению к Франции и унижение Англии». Тем временем, как писал Павлос Каролидис, французский посол Théobald Piscatory выступал по сути в роли регента, назначая даже министров, а секретарь французского посольства Тувнель, Эдуар-Антуан, ставший впоследствии послом Франции в Афинах, был действительным директором и редактором правительственной франкоязычной газеты «Le Moniteur Grec»Δημήτρης Φωτιάδης, Όθωνας, Ή Έξωση, Πολιτικές και Λογοτεχνικές Εκδόσεις 1965. Британское правительство не преминуло напомнить и повторить правительству Колеттиса дипломатическую ноту 1839 года, в которой Британия претендовала на близлежащие к Пелопоннесу островки Элафонисос и СапьендзаΔημήτρης Φωτιάδης, Όθωνας, Ή Έξωση, σελ.141, Πολιτικές και Λογοτεχνικές Εκδόσεις 1965, считая что они должны принадлежать, находящейся под британским контролем, Ионической республике.
Чучело Иуды По сегодняшний день православные греки хранят традицию встречать пальбой и фейерверками Воскресение Христово, сжигать и расстреливать чучело Иудыilialive.gr — Η καύση του Ιούδα — YouTubeκαύση του Ιούδα — ΓΑΣΤΟΥΝΗ ~Παναγία Καθολική — YouTube. В Страстную неделю 1847 года в Афинах находилась группа иностранных гостей, среди которых был один из Ротшильдов (Mayer Amschel de Rothschild). Еврейская энциклопедия 1906 года пишет, что это Ротшильд попросил греческое правительство отменить сожжение Иуды. Греческая историография не располагает такими данными. Согласно греческим историкам, инициатива принадлежит правительству Колеттиса, которое ожидало получить заём в одном из банков Ротшильдов и не хотело огорчить этими традициями гостя, в силу его еврейского происхождения. Д.Врацанос пишет, что министр внутренних дел пригласил директора полиции и дал строжайшие указания ограничить пальбу и фейерверки. Министр по делам церкви пригласил к себе митрополита и священников всех приходов, тогда маленьких, Афин и также дал строжайшие указания обратиться к своим прихожанам, с просьбой не стрелять. Соответствующие указания были объявлены на улицах глашатаями. Д.Фотиадис пишет, что первым нарушителем указаний стал приходский священник церкви Святых Бессребреников, поп Мелетий. Прочитав с амвона всё что было велено, он вышел из церкви, вытащил из под рясы пистолет и начал стрельбу. «Никогда», как пишет Врацанос, «в Афинах не было столько петард и выстрелов, как в тот год!».
Меры принятые правительством Колеттиса, по случаю приезда Ротшильда, были осуждены прессой. «Просим г-на посла Франции информировать нас, если что либо подобное имеет место во Франции», писал в прессе, находящийся в оппозиции, Левидис, Константинос. Проблема для правительства становилась ещё большей, в ожидании «сожжения Иуды». «Наступило утро Воскресения», пишет Врацанос. «Весь район вокруг Акрополя был окутан запахами жарящихся на вертеле ягнят, расплачивающихся каждый год за грехи греков. Другой традицией было сожжение чучела Искариота. Колеттис забеспокоился: „ Что случится, если еврей Ротшильд увидит афинян сжигающих Иуду ?“. Последовал приказ полиции: „ Запрещается, в этом году, сожжение чучела Искариота“. Полиция прервала все соответствующие приготовления. Османских евреев в городе, как и в пределах королевства, практически уже не было. Преследование евреев в Северной Европе привело к тому, что ашкеназы стали переселяться в Грецию, в особенности после 1834 года. Но даже через 30 лет, в 1878 году, еврейская община города не превышала 100 человек, в основном мелких торговцев. Они не могли быть причиной правительственного решения о отмене „сжигания Иуды“. Подозрения толпы пали на единственного знакомого ей еврея, который мог быть причастен к этому делу.
Дон Пасифико Давид Пасифико (Davide Bonifacio Pacifico), известный и как Дон Пасифико (Don Pacifico), родился в британском Гибралтаре в 1784 году, по происхождению португальский еврей. В 1820 получил португальское гражданство и с 1835 по 1837 год служил консулом Португалии в Марокко. Затем был назначен генеральным консулом Португалии в Греции, где одновременно развил и коммерческую деятельность. Был уволен португальским МИД с поста генерального консула в 1842 году по обвинению в злоупотребленияхΊων Δραγούμης, Ιστορικαί Αναμνήσεις ΄Β τομ. σ.135. εκδ. Εστία. Пасифико остался жить в Афинах, получив британское гражданство, и живя „за счёт милостей“, живущей в Греции контессы Плакентии (Sophie de Marbois-Lebrun, Duchess of Plaisance). Пасифико слыл „проходимцем“ и, по утверждению некоторых источников, которое однако не подтверждает большинство историков, проявил вызывающее неуважение во время выноса плащаницы из соседней церкви Святого Филиппа на вечерне Великой пятницы‘Εγκυκλοπαίδεια ΗΛΙΟΣ, τόμ. 15ος, σελ. 623, λ. „Πατσίφικο“.
Разогнанная полицией и разъярённая толпа вновь собралась и направилась к дому Пасифико, который, осознав опасность, заперся с дочками на чердаке. Дом был разгромлен. Мебель и утварь были выброшены на улицу. Была предпринята попытка поджога. Подоспевший взвод солдат вывел Пасифико и его дочерей из дома. По описанию, пятидесятилетнего тогда, ветерана Освободительной войны Макриянниса „пошли и разгромили дом иностранного еврея. Люди дома оказались в опасности и чудом спаслись“.
Согласно французскому историку Эдуару Дрио, 7 апреля (три дня после событий) потерпевший составил каталог понесённого им ущерба и представил его британскому посольству. Пасифико просил в качестве компенсации у греческого правительства 30.000 золотых английских фунтов (или эквивалентных 886.736 драхм) Из них, по его заявлению, 4.000 представляли непосредственный ущерб его имуществу, остальные 26.000 были расписками, которые якобы пропали из его дома, и которые подтверждали что эту сумму ему задолжало португальское правительство, в счёт его торговых операций с Португалией. Характерным для „грабительских“ намерений Пасифико был тот факт, что он оценил стоимость своей якобы разрушенной железной кровати в 4.250 драхм. Претензии Пасифико были поддержаны британским посольством и согласованы с Форин-офисом. Д.Врацанос пишет: „перед греческим правительством предстал британский посол Лайонс и потребовал выплатить компенсацию британскому подданному Пасифико“. Ответом представителей правительства было, что „ограбленный должен обратиться в греческие суды и, если, после их решения, греческое правительство откажется удовлетворить иск, тогда было бы оправдано дипломатическое вмешательство Британии“. 12 октября 1847 года, когда стали известны „абсурдные“ требования Пасифико, многие афиняне вновь собрались у его дома со враждебными намерениями. После чего Пасифико добавил к своему иску дополнительную сумму, за „моральный ущерб“. Лайонс продолжал настаивать на выплате суммы, приложив в дальнейшем заключение британского суда. Но поскольку Пасифико, поддерживаемый Лайонсом, не последовал совету обратиться в греческие суды, дело зависло на целых три года.
Дипломатические перемены
Колеттис умер в сентябре 1847 года. Возглавил правительство генерал-лейтенант Дзавелас, Кицос, который оставался на этом посту до марта беспокойного 1848 года. Французский посол Piscatory был отозван и на его место в 1849 году был назначен Тувнель, Эдуар-Антуан. В мае 1848 года, со специальной миссией, в Афины прибыл британский посол в Константинополе Стратфорд-Каннинг, Чарльз. Каннинг, как пишет Дакин, пришёл к заключению что Лайонс „вёл себя абсурдно“, и в марте 1849 года Лайонс был отозван. Пост британского посла в Греции принял ирландец Sir Thomas Wyse, который был интеллигентным Эллинистом. Однако Каннингу не удалось убедить Оттона дать мандат на сформирование правительства угодному Британии Александру Маврокордато и, после Дзавеласа, правительство возглавил Кундуриотис, Георгиос (март 1848 — октябрь 1848), после чего правительство возглавил 60-летний ветеран Освободительной войны Канарис, Константин (октябрь 1848-декабрь 1849).
Палмерстон
Британским министром иностранных дел, с 1846 года, был Лорд Палмерстон, о котором Henry Bulwer писал, что у него не было „одинаковых политических принципов, по отношению к иностранным государствам“. Выражая свою неприязнь к Оттону, Палмерстон позже говорил, после изгнания Оттона из Греции, что „с 1832 по 1862, Греция проявила лишь одну политическую добродетель: терпение, с которым вынесла, на протяжении 30 лет, гнусное правление его правительств“. Между тем, пишет Фотиадис, Оттон был бы идеальным монархом для Палмерстона, если бы он следовал инструкциям британского посла, а не послов Австрии, Франции и России». Раздражённый революционными выступлениями греческого населения Ионических островов, и критике, которой подвергалось британское правительство за их варварское подавление, Палмерстон решил, в очередной раз, предъявить претензии на островки Элафонисси и Сапьендза. Посол Sir Thomas Wyse представил правительству Канариса очередную ноту, обогатив её и объединив со следующими претензиями: 1-Компенсация 11.500 драхм, за ограбленные в устье реки Ахелоос, в 1846 году, каики Ионических островов. 2-Компенсация Пасифико в 886.736 драхм. 3-Извинения и компенсацию в 500 фунтов за избиение в городе Патры, в 1847 году, британских моряков с корабля «Привидение». 4-Компенсация в 2.000 фунтов за избиение в Патрах, во время празднования «Всех Святых» человека, поднявшего над своим магазином флаг Ионической республики. Спуск флага островов был расценён как оскорбление британскому флагу.