«Ка́торжная акаде́мия» действовала среди заключённых в каземате Петровского завода участников событий 14 декабря 1825 года, как форма взаимной поддержки стремления к самообразованию и обмену знаниями.
По мнению Николая I, ссылка декабристов в Сибирь должна была изолировать их от общества, культурных центров и информации, обречь на духовную смерть. Однако, узники смогли противопоставить вынужденной изоляции своё стремление к взаимному обучению, интеллектуальному развитию и служению общественной пользе. Творческое общение позволило им адаптироваться к существованию в условиях каторги. Обладающие соответствующими знаниями, декабристы организовали лекции по гуманитарным и естественнонаучным дисциплинам, изучение иностранных языков, совместное чтение и обсуждение книг и собственных произведений. В тюрьме возникла своеобразная «академия», в которой заключённые были и докладчиками, и оппонентами, и слушателями. А. П. Беляев позднее писал, что она стала «поистине чудной школой нашей и основой нашего умственного и духовного воспитания. Какие вопросы там не обсуждались, какие идеи там не разрабатывались, тогда ещё без малейшей надежды на их осуществление»Барановская М. Ю. Декабрист Николай Бестужев — М.: Госкультпросветиздат, 1954. — С. 106—107.
Академик М. В. Нечкина писала, что деятельность «академии» носила характер общественного явления, которое естественно вписывалось в общую картину идейной жизни России 1830-х годов, а не являлась только страницей «тюремного быта»Нечкина М. В. Движение декабристов (в 2 тт.) — М.: Изд-во АН СССР, 1955, т.2, с.443-444.
Предпосылки возникновения Участники движения декабристов, получившие образование в престижных военных и гражданских учебных заведениях, относились к элите российского общества. В большинстве своём по молодости они не занимали важных постов в государстве, но до момента вступления в тайные общества путь к успешной карьере для них был открыт. Профессор Ю. М. Лотман, составляя обобщённый портрет декабристов, в первую очередь назвал их людьми действияДекабрист в повседневной жизни — //в кн.: Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре — С.-Пб.: Искусство- СПБ, 1994, 400 с., — сс. 331—384.
Н. С. Мордвинов, известный независимостью и либерализмом своих суждений, включённый Николаем I в состав Верховного уголовного суда, в мае 1826 года писал царюЛитературное наследство — М.: Изд-во АН СССР, 1956, т.60, кн. 2, сс. 72-74, что в силу полученного большинством декабристов хорошего образования они могут «опять стать людьми, полезными для государства, а знания, которыми они обладают, помогут им овладеть другими, ещё более полезными». И, зная о грозящей декабристам ссылке, развивал свою мысль: «механика, физика, химия, минералогия, металлургия, геология и агрокультура… могут способствовать процветанию Сибири, …преступники могут стать преподавателями этих наук и возродиться для общественной пользы». Для этого, считал Мордвинов, «можно было бы образовать из них Академию, при условии, чтобы члены её занимались лишь вышеназванными науками и чтобы в библиотеке Академии находились только книги, посвящённые положительным знаниям». Однако, это предложение не было принято императором.
Николай I отправил бо́льшую часть декабристов в каторжные работы и, чтобы легче было контролировать связь их с внешним миром и уберечь законопослушное общество от вредоносного влияния, повелел не разбрасывать каторжан по Сибири, а содержать их в одном Петровском заводе.
Собранные вместе, декабристы смогли выжить и, по словам Н. В. БасаргинаБасаргин Н. В. На каторге и в ссылке — //в кн.: И дум высокое стремленье… М.: Сов. Россия, 1980, сс. 217—218, «не только удержаться на прежней ступени нравственного достоинства, но даже подняться и выше». Е. П. Оболенский вспоминал: «Большое утешение было для нас то, что мы были вместе; тот же круг, в котором мы привыкли, в продолжении стольких лет, меняться мыслями и чувствами, перенесён был из петербургских палат в нашу убогую казарму… Взаимное уважение было основано …не на привычке приобретённой светским образованием, но на стремлении каждого ко всему, что носит печать истины и правды».
Это стремление, в атмосфере взаимной поддержки и интеллектуального общения друг с другом, идейных и научных споров, определило содержание духовной жизни декабристов в условиях каторги. И. Д. Якушкин отмечал в своих «Записках», что «в разговорах очень часто речь склонялась к общему нашему делу…». Смысл этого общего дела в ссылке выражал М. С. Лунин, несломленный неудачей восстания и наказанием, мнение которого процитировал П. Н. Свистунов в 1871 году, оценивая итоги жизни и деятельности декабристов: «Он был того мнения, что настоящее житейское наше поприще началось со вступлением нашим в Сибирь, где мы призваны словом и примером служить делу, которому себя посвятили»Свистунов П. Н. Отповедь — //Русский архив — М.: 1871, № 2, сс. 333—379.
Ссыльные декабристы, избрав путь служения народу просветительством и полезным применением собственных научных и прикладных знаний, в каторжных казематах учились и совершенствовались сами.
От артели к «академии» С самого начала заключения в Сибири декабристы пытались организовать совместную жизнь в непривычных для себя условиях. Н. В. Басаргин писал в своих воспоминаниях, что уже в Читинском остроге: «…мы с разрешения коменданта устроили несколько хозяйственную часть свою. Избрали на время хозяина, который заведовал кухнею, заготовлением припасов, покупкою сахара, чая и т. д., и назначили двух смотреть за огородом». После перевода заключённых в Петровский завод они пришли к мысли о необходимости введения внутреннего самоуправления и распоряжения добровольными денежными взносами, вносимыми в общий фонд, по примеру офицерских «артелей» во время недавних европейских походов российской армии и тайных преддекабристских организацийНечкина М. В. К вопросу о формировании политического мировоззрения молодого Пушкина («Священная артель») — //в кн.: А. С. Пушкин, 1799—1949. Материалы юбилейных торжеств — М.- Л.: Изд-во АН СССР, 1951. — С. 71—101 — артели Семёновского полка, закрытой царским указом в 1815 году и «Священной артели», существовавшей до 1817 года.
Один из участников «Священной артели» — И. И. Пущин — принял участие в разработке устава Большой артели декабристов, которая действовала до тех пор, пока последние узники не покинули Петровский завод. За годы заключения многим из них пришлось научиться своими руками чинить и шить одежду и обувь, ремонтировать и мастерить мебель, заниматься огородничеством. Избранный в 1829 году «хозяином» артели П. С. Бобрищев-Пушкин — математик и поэт, был столяром и портным-самоучкой. Н. А. Бестужев — моряк и историк, чинил и изготавливал часы, был и токарем, и слесарем, и переплётчиком, обучал различным техническим ремёслам своих товарищей.
Обустраивая хозяйственную сторону своей жизни в каземате, декабристы не забывали и умственную. В свободное от работ время они начали устраивать совместные чтения и обсуждения прочитанного. Постепенно, из близких по вкусам ссыльных, образовались кружки, но все вместе они составили свою «академию»Воспоминания Бестужевых — С.-Пб.: Наука, 2005, 892 с. , в которой всякий мог выбрать занятие по избранному направлению: истории, географии, философии, словесности, естествознанию, медицине. Одним из условий «академии» было чтения и обсуждение всего написанного в каземате.
Сибирский писатель С. И. Черепанов, определённый в 1833 году смотрителем казённых зданий в Иркутске и познакомившийся с декабристами, многие из которых стали его наставниками-просветителями, писалЛитературное наследство — М.: АН СССР, 1956, т.60, кн. 2, сс. 72-74: «Петровский завод составлял для меня нечто похожее на академию или университет с 120 академиками или профессорами».
В «академии» тематические лекции по общим и специальным предметам читали: по русской истории — А. О. Корнилович, П. А. Муханов; по истории Средних веков — М. М. Спиридов; по философии — Е. П. Оболенский; по истории русской словесности — А. И. Одоевский; по высшей и прикладной математике — П. С. Бобрищев-ПушкинП. С. Бобрищев-Пушкин возглавлял также «Конгрегацию» — кружок, объединявший набожных декабристов; по астрономии — Ф. Ф. Вадковский; по физике, химии, анатомии и физиологии — Ф. Б. Вольф; по механике — К. П. Торсон; о системе российских финансов — К. П. Торсон; по военной истории, стратегии и тактике — Н. М. Муравьёв, Н. П. Репин; по истории русского флота — Н. А. Бестужев; о русских морских экспедициях — К. П. Торсон, М. К. Кюхельбекер.
Большой интерес в каземате был к изучению иностранных языков и занятиям переводами, в том числе, с целью получения дополнительных средств существования. Уроки желающим совершенствовать свои знания в языках давали: Н. А. Бестужев (английского), А. Ф. Бригген (латыни), Д. И. Завалишин (испанского), Н. М. Муравьёв (греческого), Е. П. Оболенский (английского), А. В. Поджио (итальянского), Н. П. Свистунов (французского) и другие.
Декабристы переводили художественные, философские и исторические произведения, журнальные политические, научные и технические статьи. Освоившие в каземате английский язык братья А. П. и П. П. Беляевы взялись за перевод многотомной «Истории упадка и разрушения Римской империи» Э. Гиббона и окончили его за год. А. Е. Розен читал собравшимся сделанный им перевод «Stunden der Andacht» («Часы благоговения») немецкого просветителя Генриха Чокке ().
Собственные стихи и прозу читали А. П. Барятинский, Н. А. и М. А. Бестужевы, П. С. Бобрищев-Пушкин, В. Л. Давыдов, А. И. Одоевский и другие. Рукописи ссыльных декабристов собирал П. А. Муханов, который надеялся когда-нибудь опубликовать их в альманахе.
Некоторые декабристы в казематах Читинского острога и Петровского завода занимались живописью. Особая заслуга принадлежала Н. А. Бестужеву — он создал карандашные и акварельные портреты почти всех своих товарищей-соузников. В. П. Ивашев, И. В. Киреев, Н. П. Репин и П. И. Фаленберг оставили зарисовки острогов и их окрестностей. Я. М. Андреевич написал алтарный образ Спаса для алтаря читинского Михайло-Архангельского храма.
Начальство не видело опасности в занятиях декабристами музыкой. В каземате появились музыкальные инструменты. Организованные П. Н. Свистуновым хор и квартет (А. П. Юшневский — рояль, П. Н. Свистунов — виолончель, Ф. Ф. Вадковский и Н. А. Крюков — скрипки) исполняли, в том числе, романсы и инструментальные произведения, написанные ими самими — В. П. Ивашевым и Ф. Ф. Вадковским.
Круг чтения Декабристам на каторге вначале было строго запрещено читать и вести переписку. Лишь после перевода в Петровский завод им было дозволено получать книги и журналы, но при условии, что они будут предварительно просматриваться комендантом тюрьмы С. Р. Лепарским. С того момента в каземате стало быстро пополняться собрание книг на русском и европейских языках. В библиотеке узников были издания произведений лучших писателей России первой четверти XIX века — К. Н. Батюшкова, Г. Р. Державина, В. А. Жуковского, И. А. Крылова, В. А. Озерова, А. С. Пушкина.
Выписывалось также много периодических изданий — практически все ежемесячные и еженедельные русские газеты и журналы и более 20 иностранных: на французском языке — Revue des Deux Mondes, Revue de Paris, Le Journal de DebatsМ. С. Лунин уточнял просьбу сестре Е. С. Уваровой о присылке Le Journal de Debats: «Он находится в каталоге иностранных журналов, значит, он не запрещен… и не нужно спрашивать разрешения. Предпринимая подобные шаги, ты ставишь власть в необходимость отказать…», Revue Encyclopedique, Constitutionel и другие; на английском — The Times, The Quarterly review, Morning post и другие; на немецком — Allgemeine Zeitung, Preussische Staats Zeitung4 августа 1830 г. Николай I повелел, "чтобы во все издаваемые в России журналы и газеты заимствованы были известия о Франции токмо из одной прусской газеты, выходящей под заглавием «Preussische Staats Zeitung» — // Жирков Г. А. История цензуры в России XIX—XX века. — Аспект-Пресс, 2001. — 368 с. — ISBN 5-7567-0145-1, Hamburgischer Correspondent и другие.