Битва при Суфиане — сражение, произошедшее 6 ноября 1605 года, одна из самых крупнейших битв в противостоянии Османской империи и Сефевидской державы, в ходе войны 1603—1618 годов. Произошла в местечке Суфиан, рядом с Тебризом. Завершилась полным разгромом османских войск и освобождением Азербайджана (область на северо-западе Ирана) и далее всего Закавказья от османской власти.
Предыстория В марте 1590 года между Османской империей и державой Сефевидов был подписан Стамбульский договор, в соответствии с которым Сефевиды потеряли Закавказье. Несмотря на поражение в войне 1590 года, шах Аббас I Великий после подписания договора принялся за укрепление своей армии. Воспользовавшись тем, что Османская империя оказалась вовлечена в длительную войну с Габсбургами, он принялся за энергичное реформирование своей армии. Были сформированы: гвардейский корпус шахских курчиев (кавалерия), кавалерийская гвардия шахсеванов (из числа кызылбашей), полки мушкетеров (туфенгчи), шахских гулямов. Все войска были поделены по областям державы. Разгромив Шейбанидов, обезопасив свои восточные границы, шах Аббас приступил к отвоеванию потерянных в ходе предыдущей войны с османами земель. Когда в 1603 году к преследовавшим Османскую империю несчастьям добавилась ещё и смерть султана Мехмеда III, шах Аббас решил возобновить военные действия.
В 1604 году османский командующий Джигалазаде Синан-паша отправился из Стамбула в Эрзурум в поход по подавлению восстания в Анатолии и для возвращения османских крепостей и территорий, проигранных шаху Аббасу. Очевидно, что он пытался достичь первой из этих задач не путём нападения на джелалиев, а путём их набора в свою армию. Поход против Сефевидов начался с марша через Эриван в направлении Ширвана, где его сын Махмуд-паша был губернатором. По словам Искандер-бека Мюнши, шах Аббас ожидал его прохода и уничтожил посевы в области Карса и разорил территорию между Карсом и Эрзурумом с целью лишить Джигалазаде снабжения. В начале ноября, ожидания возвращения Джигалазаде, он распустил бо̀льшую часть своей армии. Однако, несмотря на поздний сезон, Османы продолжили наступление за Эриваном. При всём желании распустивший бо̀льшую часть своей армии шах не был готов к сражению. Вместо этого он систематически опустошил сельскую местность на пути следования Джигалазаде, намереваясь, согласно Искандер-беку, атаковать Османов в узком проходе за Араксом, явно в местности, где рельеф компенсировал бы его недостаток в живой силе. Однако к тому времени из худобы захваченных его патрулями коней ему стало очевидно, что османская армия испытывает недостаток в фураже. Это было свидетельством тому, что его стратегия работает. Вскоре после этого он узнал, что Османы отступили.
Искандер-бек Мюнши подтверждает написанное османскими источниками то, что это было результатом мятежа. Согласно ему, войска — в частности, янычары — снесли палатку командующего в знак протеста против его упрямства продолжать поход за Карсом в поздний сезон. Сообщающий о том же эпизоде Ибрахим Печеви описывает недовольство войск в отношении направления похода в Ширван, цитируя их насмешку над Джигалазаде в отношении его итальянского происхождения и бывшую адмиральскую должность: «Если ты выступаешь в морской поход, то отправляешься навестить своего отца; если выступаешь в сухопутный поход, то хочешь навестить своего сына». Кятиб Челеби, обобщающий османские рассказы, добавляет к этому возражения войск, что не представлялось возможным преследовать с тяжело груженной армией высокомобильного шаха, а также их отказ принять план командующего по зимовке в Гяндже или Карабахе. Вдобавок к этому, по-видимому, не было ясности и насчёт непосредственной цели похода. Согласно Кятибу Челеби, Джигалазаде намеревался захватить шаха в плен. Тем не менее, он ответил отказом на предложение Кёсе Сафар-паши Эрзурумского, Ахмед-паши Сивасского и Аладжа Атлу-паши преследовать шаха с 10 000 войск джелалиев. По Печеви, командиры напомнили Джигалазаде, что одной из его обязанностей также являлось разбитие мятежников: «Если мы покорим шаха и ограбим его людей, то всё богатство и слава достанутся тебе, а честь — падишаху. Но если шах разобьёт и уничтожит нас, это будет большой удачей для падишаха, поскольку все эти джелалии будут уничтожены и змея будет раздавлена рукой врага». Тем не менее, вместо этого армия возвратилась в направлении Тебриза, а оттуда — в Ван, где Джигалазаде предложил перезимовать. В противоположность этой неразберихе в планировании, шах Аббас следовал чёткой стратегии отступления перед османским наступлением и лишения их армии продовольствия посредством грабежа их фуражиров и очищения сельской местности как от населения, так и запасов. Это была та же тактика, которую шах Тахмасиб I крайне успешно использовал против армий Сулеймана I в предыдущем столетии.
Кятиб Челеби особо подчёркивает безрассудство Джигалазаде в отходе в Ван. Согласно его версии событий, опытные военачальники советовали Джигалазаде отправиться в Диярбекир или Алеппо, поскольку ещё ни один полководец никогда не подвергал себя риску перезимовки на границе. Джигалазаде проигнорировал совет, по словам Искандер-бека, «ни во что не ставя кызылбашскую армию». Его явная беззаботность и в самом деле могла отображать презрение к военным способностям Сефевидов, основанного на его опыте в качестве османского полководца, в 1588 покорившего Нихавенд. Однако Джигалазаде признавал значимость османских альянсов с курдскими эмирами приграничной области. Он вызвал их в Ван, «соблазняя их», по словам Печеви, «обещаниями и покровительством». «Он был», продолжает Печеви, «особенно заботлив по отношению к курдским бекам Диярбекира, и в особенности по отношению к Мир Шерефу, губернатору Джизре». Однако по замечанию Искандер-бека, курды всего лишь «следовали своему привычному, достойному порицания обычаю поддерживать обе стороны».
Безрассудство Джигалазаде в зимовке на границе, когда большинство его войск было распущено по домам, стало очевидным весной. В мае, осознав возможность, шах Аббас послал из Тебриза Аллахверди-хана для осады Вана, и Джигалазаде, по словам Искандер-бека, настолько пренебрёг «обычными военными мерами предосторожности», что узнал о сефевидском наступлении только когда войско находилось в одном дне пути от Вана. Искандер-бек продолжает: «В реальности, «Зульфикар-хан и его люди, находившиеся в сефевидском авангарде, взяли в плен несколько османских конюхов и захватили их коней, пасшихся на лугах вдоль дороги». Искандер-бек добавляет, что к Аллахверди-хану в этот момент присоединился курдский эмир Ширази султан Махмуди с некоторыми из своих родственников, но добавляет, что остальные эмиры «как всегда, медлили, и попросту послали гонцов к сефевидскому полководцу». В первой стычке за пределами крепостных стен Сефевиды вытеснили османские войска назад в окружавший крепость ров, взяв при этом пленников, включая высокопоставленного чиновника, мутеферрикабаши Хандан-агу. После того, как Аллахверди-хан осадил город, он получил весть о том, что Мехмед-паша ведёт подкрепления из Эрзурума в Ван, и послал своего полководца на перехват этого войска. Отбытие Гарчагая вдохновило османов на вторую вылазку из крепости. Она также провалилась, и примерно в то же самое время Джигалазаде, узнал о победе Гарчагай-бека над Мехмед-пашой. В своём рассказе об обороне Вана Печеви ограничивается презрительным комментарием: «всё, на что сподобился командующий — пара выстрелов из крепости по кызылбашам».
Осознавая опасность своего положения, Джигалазаде покинул Ван на лодке и отправился в Адилджеваз, оставив командовать крепостью Шамс-бека. В Адилджевазе он реквизировал вьючных животных губернатора санджака Миршах-бека и направился в Хасанкале в окрестностях Эрзурума. Узнав об отбытии Джигалазаде, Аллахверди-хан отправился в Адилджеваз и Эрджиш, но узнав, что Джигалазаде уже ушёл, прекратил и преследование командующего, и осаду Вана, и вернулся к шаху в Хой. Унижения Джигалазаде не положили конец для шаха Аббаса угрозе османского вторжения. Османский полководец провёл период от своего прибытия в Хасанкале и осенью 1605 года, собирая армию, которая включала контингенты Мир Шерефа и других курдских вождей, предположительно тех, кого он вызвал в Ван предыдущей зимой. В ноябре армия двинулась в путь, следуя через Тасудж в Тебриз. По словам Искандер-бека, полководец намеревался занять Ардебиль и провести зиму в Гызылагадже в окрестностях Ширвана.
Ход битвы
Решающая битва в этой кампании состоялась 6 ноября 1605 года при Суфиане, в окрестностях Тебриза. В этой битве Аббас продемонстрировал свои выдающиеся таланты в качестве полководца. До битвы он не намеревался ставить всё на одно генеральное сражение, а планировал измотать врага ежедневными, но ограниченными столкновениямиRoger Savory, «Iran under Safavids», p. 87. Шах Аббас считал слишком рискованной лобовую атаку на армию Джигалазаде. Вместо этого он следовал за ней по горам, двигаясь параллельным маршрутом из Хоя в Меренд, наблюдая за османским наступлением, но оставаясь при этом максимально незаметным. Как и в прошлую осень, он следовал тактике шаха Тахмасиба, приказав губернатору Тебриза убрать всё население и все съестные припасы с линии наступления Османов. Его план, как пишет Искандер-бек «со слов близких к шаху офицеров», состоял не в нападении на Османов, а в изматывании армии истощением. Затем, если Джигалазаде осадил бы цитадель Тебриза, он планировал блокировать пути отступления Османов, и после того, как на осаждавших сказались бы зима и недостаток продовольствия, начать одновременную атаку из крепости и с тыла. Шах не намеревался вступать в сражение. Тем не менее, не дойдя до Суфиана, он, по словам Искандер-бека, выстроил свою армию в боевой порядок: сам находился в центре, авангард, левый и правый фланги под командованием различных военачальников, а Аллахверди-хан вёл отделённый от главной части армии эскадрон. Все командиры получили приказ действовать с крайней осторожностью. Когда 6 ноября 1605 года армии подошли вплотную друг к другу при Суфиане, и его люди попали в поле зрения Османов, поскольку они достигли вершины возвышенности. Именно это, согласно Искандер-беку, послужило началом битвы. Помня о шахском приказе избегать крупного столкновения, Гарчагай-бек отступил из поля зрения, и Османы, приняв это за признак слабости, тут же начали атаку.