Бугульми́нский Алекса́ндро-Не́вский монасты́рь — мужской монастырь Альметьевской епархии Русской православной церкви, расположенный в селе Сосновка Бугульминского района республики Татарстан.

Был основан на земле, пожертвованной крестьянами села Спасское, утверждён в качестве нештатного общежительного мужского монастыря третьего класса. В монастыре было два храма: деревянный, тёплый, однопрестольный во имя Рождества Пресвятой Богородицы и каменный, холодный, трёхпрестольный храм во имя Святой Троицы, отличавшийся необычной архитектурой. В обители имелась особо чтимая икона, принесённая с горы Афон, — список с чудотворной иконы Божьей Матери «Достойно есть». При советской власти монастырь был закрыт и практически полностью разрушен.

С 2012 года ведётся восстановление монастыря.

История

Предыстория Историк, археолог, этнограф, член-корреспондент Петербургской академии наук Пётр Иванович Рычков (1712—1777) за свои труды был жалован императрицей Екатериной II землёю в 30 тысяч десятин на территории Бугульминского уезда. В 17 верстах от Бугульмы он заложил село Спасское, построив в нём каменный храм во имя Вознесения Господа. В ходе восстания Пугачёва, в 1772 году, храм был осквернён, а село разграблено. После усмирения восставших Рычков позволил крестьянам без оплаты рубить лучший лес для строительства новых домов вместо разрушенных. Он обновил храм, заново освятив его, и украсил его новым иконостасом.

П. И. Рычков скончался в 1777 году, оставив наследниками двух своих сыновей. Николай Петрович Рычков состоял адъюнктом при академии наук, путешествовал с академиком Палласом, описывал российские провинции, скончался около 1780 года. Другой сын, Иван, скончался около 1790 года, оставив владельцем имения Спасское сына Александра.

Александр Рычков, получивший в 1812 году за участие в Отечественной войне чин подпоручика, не женился, детей не имел и, будучи довольным своими крестьянами, решил воспользоваться указом Александра I от 20 февраля 1803 года, известным в народе как «Указ о вольных хлебопашцах», и освободить своих крепостных.

13 февраля 1816 года Рычков составил акт, в котором написал, что «по своей смерти он навсегда отпускает на волю своих добрых крестьян села Спасского со всею принадлежащею в селении ему землею в количестве 2774 десятин, с предоставлением оной в вечное их владение, не требуя за то ни от крестьян, ни от казны никакой платы с тем только, что он Рычков до смерти своей будет иметь право владеть теми крестьянами и той землею; что те крестьяне обязаны перевести в Бугульму и поставить дом по духовному завещанию назначенной для жительства девицы Степановой: кроме сего он со своей стороны обязывается по сему акту ни оных людей, ни земли никому не продавать; буде же по смерти его останется долг, то оный заплачен быть должен из других его доходов, и что они, то есть крестьяне, вступив по смерти его в казенное ведомство, не должны быть никогда переданы в частное владение; за сим при жизни своей он, Рычков, должен защищать их в судебных местах по могущим быть тяжебным и спорным делам. По смерти же его те крестьяне имеют оставаться на вечное время либо казенными крестьянами, либо свободными хлебопашцами, впрочем, как Его Императорскому Величеству благоугодно будет»Самарские епархиальные ведомости. 1884, № 9, с. 176, 177

Документ подписали Рычков, священник Петр Максимов, за крестьян и по их просьбе, и свидетели. Акт был заверен в Бугульминском уездном суде. Только уездный предводитель дворянства отказался утвердить акт, как составленный не по надлежащей форме.

После смерти Александра Рычкова его наследники, двоюродные братья Николай и Пётр, подали протест против документа, полагая его незаконным, так как он был составлен с нарушением законных форм перехода крепостных в вольные хлебопашцы, и считая, что Александр не вправе был единолично распоряжаться родовым имением подобным образом. Оренбургская гражданская палата, рассмотрев жалобу, постановила 27 июля 1820 года: «значащее в акте подпоручика Рычкова имение с землею и крестьянами отдать по роду наследства во владение наследников двоюродных братьев его… а присутствующего и секретаря уездного суда за неправое решение дела оштрафовать». Это заключение поддержал и 4-й департамент Правительствующего Сената, дело перешло на рассмотрение в Государственный Совет. В Совете же мнения разделились: большинство членов Совета полагали акт Рычкова незаконным, некоторые полагали необходимым выполнить завещание Рычкова, другие считали, что крестьян необходимо записать в вольные хлебопашцы, но землю имения оставить наследникам. Окончательное решение вопроса перешло лично к императору Александру I, который 27 марта 1823 года написал резолюцию: «Неоспоримо, что формы не соблюдены, и если бы неясность существовала насчёт намерения помещика уволить сих крестьян, то все, конечно, следовало бы оставить исполнение сего дела. Но воля помещика не подлежит сомнению; посему нахожу я, что сурово будет препятствовать улучшению участи сих людей, единственно за несоблюдением форм, и соглашаюсь с мнением восьми членов, предоставляя право крестьянам избрать самим, в свободные ли хлебопашцы записаться или в казенные поселяне»Самарские епархиальные ведомости. 1884, № 9, с. 179.

Обрадованные таким решением дела, крестьяне Спасского непременно решили увековечить имя своего благодетеля. Предлагались различные варианты: отлить большой колокол, написать икону в серебро-позолоченной ризе, построить часовню около села. Однако по разным обстоятельствам намерение крестьян оставалось неосуществлённым и переходило от поколения к поколению.

Основание Только в 1860-х годах желание крестьян нашло своё воплощение.

Николай Архипов, сын одного из освобождённых Рычковым крестьян, волостной старшина Спасского, в 1860 году посетил Киев, где на него огромное впечатление произвели местные монастыри, особенно Киево-Печерская Лавра. Примерно в то же время Тимофей Арзамасцев, удельный крестьянин села Михайловка, расположенного в 23-х верстах от Спасского, задумал основать монастырь, в котором мог бы поселиться он и несколько его односельчан-единомышленников. Однако он не располагал ни землями, ни средствами, ни спонсорами, пока в 1862 году не повстречал Архипова. Архипову пришло в голову, что монастырь, наподобие тех, какие он видел во время паломничества, и который так желал устроить Арзамасцев, станет лучшим памятником Александру Рычкову. Он предложил Тимофею свою помощь, и тот с радостью согласился. На собранном сельском сходе Архипов напомнил односельчанам о давнем желании общины увековечить память доброго помещика и предложил помочь основать монастырь в его честь. Крестьяне единогласно подержали идею.

Процесс создания монастыря начался с отведения ему земель для размещения усадьбы и земель для содержания. 12 октября 1863 все вольноотпущенные крестьяне составили и подписали решение об открытии монастыряСамарские епархиальные ведомости. 1884, № 10, с. 200, 201: «Покойный помещик наш, подпоручик Александр Иванович Рычков, отпустив нас на волю в 1816 году со всей принадлежавшей ему землею в числе 2774 десят., предоставил её нам, крестьянам села Спасского, в вечное потомственное владение; из числа вышесказанной земли мы жертвуем в память помещика Рычкова под устройство мужской обители в вечное владение для желающих устроить оную при нашем Спасском, а не в другом месте, городе или селении, так как в нашем крае таковой не имеется; — для усадьбы обители и монастырской церкви пять десятин и на содержание обители — удобной земли 85 десятин — всего 90 десятин в урочищах, нами назначенных…»

На следующий день решение было доставлено в местное волостное правление, которое его утвердило и переслало в губернскую Палату государственных имуществ, сопроводив его подтверждением об увольнении крестьян помещиком Рычковым 13 февраля 1816 года; справкой об отсутствии долгов Государственному банку и другим кредитным учреждениям, а также казенных недоимок; копией с указа Сената от 9 апреля 1823 года о причислении крепостных крестьян в государственные, с правом владения землей; копию с духовного завещания об отпуске крестьян на волю с передачей им в собственность всей его земли; копию с указа и определения Правительствующего Сената от 9 апреля 1823 года об утверждении составленного Рычковым акта со своими людьми и о передаче во владение последних уступленной земли.

В начале 1864 года Палата государственных имуществ уведомила Духовную консисторию о согласии на утверждение земли для будущего монастыря. Тимофей Арзамасцев, уполномоченный Спасским крестьянским обществом, приехал в Самару за благословением на строительство монастыря. Однако епископ Самарский и Ставропольский Феофил (Надеждин) объявил ему, что до окончания дела об отделении Бугульминского уезда от Самарской губернии делу не может быть дан ход.

Крестьяне села Спасское тем временем решили изменить отведённое для строительства монастыря место, опасаясь возможных неприятностей из-за его смежности с землями помещицы Молокиенко. Они решили, что монастырь непременно должен быть построен на их же урочище, в семи верстах от села. Второе решение также было утверждено и переправлено в Палату государственных имуществ. Тимофей Арзамасцев и крестьянин села Добрино Климент Курмаев обратились к епископу с новым прошением: «Покорнейше просим Вас, милостивейший Архипастырь, не благоугодно ли будет Вам сделать зависящее от Вас распоряжение и благословить изъявивших желание на столь спасительное дело» К прошению прилагался список из 33 человек, желавших поступить в монастырь.

Феофил ответил следующим письмомСамарские епархиальные ведомости. 1884, № 10, с. 205: «14 мая 1864 года. Намерение у просителей доброе. Но для того чтобы основывать монастырь, предварительно нужно было пожить довольно времени в одном из древних благоустроенных монастырей, дабы научиться не только монашескому житию, но и монастырские порядки изучить. Кроме сего в представленном списке много женатых и не достигших тридцатилетнего возраста. 90 десятин земли недостаточно для обеспечения монастыря; все ли помещенные в списке могут быть уволены от обществ? По сим причинам в настоящее время епархиальному начальству трудно взяться за это дело»

Тимофей Арзамасцев, руководствуясь этим письмом, отправился в Бузулукский Спасо-Преображенский монастырь, где прожил несколько месяцев, осваивая монашескую жизнь и изучая монастырские порядки. В октябре 1864 года он вновь обратился в епархию с прошением. На этот раз он сообщил, что будущая братия в 17 человек получила увольнительные документы от своих обществ. Также он приложил список пожертвований: корпус с подвалом, амбар с конюшней, изба, баня, скотный двор, сарай, ледник — всего на сумму 1000 рублей; дом, пожертвованный казанским купцом Петром Ивановичем Мезениным, стоимостью 800 рублей; пять лошадей, десять коров, 30 овец, 15 пеньков с пчелами — стоимостью 415 рублей; пожертвования от братии — иконы, избы, амбары, сараи и прочее имущество на сумму 1445 рублей. Всего имущества на сумму 3660 рублей.

И вновь последовал отказ. На этот раз епархиальное руководство сообщало, что в монастыре обязательно должен быть настоятель, который должен быть уже пострижен в монахи, и должен уметь руководить братией. Кроме того, в монастыре по-прежнему было мало дополнительной земли для его содержания. И на этот раз неудача не обескуражила Арзамасцева и будущую братию, которая писала в ответ, что желают «иметь у себя при предполагаемом монастыре собрата своего, уволенного из удельных крестьян Тимофея Павловича Арзамасцева, который с юных лет ведет самую строгую, отшельническую жизнь. Был в монастырях не только российских, но и афонских и палестинских и знает их благоустройство. Слезно умоляем поручить собрату нашему Тимофею Арзамасцеву, которого мы почитаем как отца, должность строителя обители».