Па́вел Трофи́мович Моро́зов (более известный как Па́влик Моро́зов, 14 ноября 1918, Герасимовка, Кошукская волость, Туринский уезд, Тобольская губерния, Российское государство — 3 сентября 1932, Герасимовка, Тавдинский район, Уральская область, РСФСР, СССР) — советский школьник, получивший в советской пропаганде известность как пионер-герой, противостоявший расхищению социалистической собственности и кулачеству в лице своего отца — Трофима Морозова — и поплатившийся за это жизнью.
Павел был убит вместе со своим младшим братом. Виновными в преступлении были признаны члены семьи его отца, против которого ранее он давал показания на суде.
Согласно Большой советской энциклопедии, Павлик Морозов был организатором и председателем первого пионерского отряда в селе Герасимовка.
События с Павликом Морозовым получили широкую известность в СССР; мальчику были установлены памятники во многих городах и пионерских лагерях Советского Союза.
Широко распространённую версию о том, что арест Трофима Морозова произошёл именно из-за доноса его сына, позже опроверг сам следователь, непосредственно участвовавший в деле. Реальной же причиной ареста стало задержание двух крестьян, имевших при себе бланки с печатями Герасимовского сельсовета; по признанию одного из задержанных, бланки были куплены у Трофима Морозова. На прошедшем позже заседании, осудившем Трофима на 10 лет ссылки, показание давала мать Павлика, а сам Павлик, выступая в качестве свидетеля, лишь пытался подтвердить её слова, но был остановлен судьёй за незначительностью показаний.
Биография
Павлик Морозов родился 14 ноября 1918 года в селе Герасимовка Кошукской волости Туринского уезда Тобольской губернии у Трофима Сергеевича Морозова и Татьяны Семёновны Байдаковой. Отец был этническим белорусом и происходил из столыпинских переселенцев, которые осели в Герасимовке с 1910 года. Павлик был старшим из пятерых детей, у него было четыре брата: Георгий (умер в младенчестве), Алексей (1922 года рождения), Фёдор (1923 года рождения), и Роман (1928 года рождения).
Отец Павлика (бывший младший командир, участник Гражданской войны) до 1931 года был председателем Герасимовского сельсовета. По воспоминаниям герасимовцев, вскоре после занятия этой должности Трофим Морозов начал пользоваться ею в корыстных целях, о чём подробно упоминается в возбуждённом против него впоследствии уголовном деле: согласно показаниям свидетелей, Трофим стал присваивать себе вещи, конфискованные у раскулаченных. Кроме того, он спекулировал справками, которые выдавались спецпоселенцам.
Вскоре отец Павла бросил семью (жену с четырьмя детьми) и стал сожительствовать с соседкой — Антониной Амосовой. По воспоминаниям учительницы Павла, его отец регулярно избивал жену и детей как до, так и после ухода из семьи. Дед Павлика сноху также ненавидел за то, что та не захотела жить с ним одним хозяйством, а настояла на разделе (кроме того, Татьяна Морозова была «чужой», родом из соседней деревни). Со слов Алексея (брата Павла), отец «любил одного себя да водку», жену и сыновей своих не жалел, не то что чужих переселенцев, с которых «за бланки с печатями три шкуры драл». Так же к брошенной отцом на произвол судьбы семье относились и родители отца: «Дед с бабкой тоже для нас давно были чужими. Никогда ничем не угостили, не приветили. Внука своего, Данилку, дед в школу не пускал, мы только и слышали: „Без грамоты обойдёшься, хозяином будешь, а щенки Татьяны — у тебя батраками“». Дед Павлика Сергей Морозов имел тяжёлый характер, пользовался в деревне дурной славой и мрачной репутацией — до революции он был жандармом (по мнению односельчан, он работал надсмотрщиком в тюрьме), а его жена Ксенья — конокрадкой.
В 1931 году отец, уже не занимавший должность, был осуждён на 10 лет за то, что, «будучи председателем сельсовета, дружил с кулаками, укрывал их хозяйства от обложения, а по выходе из состава сельсовета способствовал бегству спецпереселенцев путём продажи документов». Ему вменялась выдача поддельных справок раскулаченным об их принадлежности к Герасимовскому сельсовету, что давало им возможность покинуть место ссылки. Трофим Морозов, будучи в заключении, участвовал в строительстве Беломорско-Балтийского канала и, отработав три года, вернулся домой с орденом за ударный труд, а затем поселился в ТюмениИванов А. Беломорканал — 7 пирамид Хеопса за 20 месяцев // «Губернія»«И Павлики кровавые в глазах…» // Правда, 23.09.2003.
Со слов учительницы Павлика Морозова Л. П. Исаковой (приведённых Вероникой Кононенко), мать Павлика была «лицом пригожая и очень добрая». После убийства сыновей Татьяна Морозова уехала в ТавдуГригорьев Г. Памятник — от слова «память» // Под знаменем Ленина (газета). — 5 декабря 1989, № 231. — с. 2., боясь встречи с бывшим мужем, и долгие годы не решалась навестить родные места. В конечном итоге после Великой Отечественной войны она поселилась в Алупке, где жила на пожизненную правительственную пенсию. Младший брат Павлика Роман, по одной версии, погиб на фронте во время войны, по другой — он выжил, но стал инвалидом и умер вскоре после её окончания. Алексей стал единственным ребёнком Морозовых, кто женился: от разных браков у него родилось два сына — Денис и Павел. Разведясь с первой женой, он перебрался к матери в Алупку, где старался не распространяться о своём родстве с Павликом, и заговорил о нём лишь в конце 1980-х, когда в разгар Перестройки началась кампания травли Павлика (см. ниже его письмо).
Татьяна Морозова умерла в 1983 году в Алупке. Алексей умер там же где-то в середине 2000-х. Его сын Павел, названный в честь дяди, умер в 2006 году.
О бедности в селе Герасимовка учительница Павла вспоминала:
Школа, которой заведовала, работала в две смены. О радио, электричестве мы тогда и понятия не имели, вечерами сидели при лучине, керосин берегли. Чернил и то не было, писали свекольным соком. Бедность вообще была ужасающая. Когда мы, учителя, начали ходить по домам, записывать детей в школу, выяснилось, что у многих никакой одежонки нет. Дети на полатях сидели голые, укрывались кое-каким тряпьём. Малыши залезали в печь и там грелись в золе.
Организовали мы избу-читальню, но книг почти не было, очень редко приходили местные газеты. Некоторым сейчас Павлик кажется эдаким напичканным лозунгами мальчиком в чистенькой пионерской форме. А он из-за бедности нашей эту форму и в глаза не видел«Посмертно… репрессировать?» //ж. «Человек и закон», № 1, 1989 год, с.73—78.
Вынужденный обеспечивать семью в таких тяжёлых условиях, Павел тем не менее неизменно выказывал стремление учиться. Со слов его учительницы Л. П. Исаковой:
Очень он стремился учиться, брал у меня книжки, только читать ему было некогда, он и уроки из-за работы в поле и по хозяйству часто пропускал. Потом старался нагнать, успевал неплохо, да ещё маму свою грамоте учил…
После ухода отца к другой женщине на Павла свалились все заботы по крестьянскому хозяйству — он стал старшим мужчиной в семье Морозовых.
Убийство 2 сентября 1932 года Павел и его младший брат Фёдор отправились на болото Красный Мошок за клюквой, предполагая заночевать там (в отсутствие матери, уехавшей в Тавду продавать телёнка). 6 сентября Дмитрий Шатраков нашёл их трупы с ножевыми ранениями в осиннике.
Мать братьев описывает события этих дней в разговоре со следователем такСопельняк Б. Н. Дело Павлика Морозова // «Национальная безопасность», часть 1 , 22 сентября 2006 г., часть 2 , 28 сентября 2006 г.:
Второго сентября я уехала в Тавду, а 3-го Павел и Фёдор пошли в лес за ягодами. Вернулась я 5-го и узнала, что Паша и Федя из лесу не вернулись. Я стала беспокоиться и обратилась к милиционеру, который собрал народ, и люди пошли в лес искать моих детей. Вскоре их нашли зарезанными.
Мой средний сын Алексей, ему 11 лет, рассказал, что 3 сентября он видел, как Данила очень быстро шёл из леса, и за ним бежала наша собака. Алексей спросил, не видел ли он Павла и Фёдора, на что Данила ничего не ответил и только засмеялся. Одет он был в самотканые штаны и чёрную рубаху — это Алексей хорошо запомнил. Именно эти штаны и рубаху нашли у Сергея Сергеевича Морозова во время обыска.
Не могу не отметить и того, что 6 сентября, когда моих зарезанных детей привезли из леса, бабка Аксинья встретила меня на улице и с усмешкой сказала: «Татьяна, мы тебе наделали мяса, а ты теперь его ешь!».
Первый акт осмотра тел, составленный участковым милиционером Яковом Титовым в присутствии фельдшера Городищевского медпункта П. Макарова, понятых Петра Ермакова, Авраама Книги и Ивана Баркина, сообщает, что:
Морозов Павел лежал от дороги на расстоянии 10 метров, головою в восточную сторону. На голове надет красный мешок. Павлу был нанесён смертельный удар в брюхо. Второй удар нанесён в грудь около сердца, под которым находились рассыпанные ягоды клюквы. Около Павла стояла одна корзина, другая отброшена в сторону. Рубашка его в двух местах прорвана, на спине кровяное багровое пятно. Цвет волос — русый, лицо белое, глаза голубые, открыты, рот закрыт. В ногах две берёзы (…) Труп Фёдора Морозова находился в пятнадцати метрах от Павла в болотине и мелком осиннике. Фёдору был нанесён удар в левый висок палкой, правая щека испачкана кровью. Ножом нанесён смертельный удар в брюхо выше пупка, куда вышли кишки, а также разрезана рука ножом до кости.
Второй акт осмотра, сделанный городским фельдшером Марковым после обмытия тел, гласит, что:
У Павла Морозова одна рана поверхностная размером 4 сантиметра на грудной клетке с правого бока в области 5-6 ребра, вторая рана поверхностная в подложечной области, третья рана с левого бока в живот, подрёберную область размером 3 сантиметра, через которую вышла часть кишок, и четвёртая рана с правого бока (от пупартовой связки) размером 3 сантиметра, через которую часть кишок вышла наружу, и последовала смерть. Кроме того, у левой руки, под пястью большого пальца, нанесена большая рана длиной 6 сантиметров«А был ли мальчик?» (Сокращённый вариант статьи В. Кононенко). Маслов А. В. Смерть не поставила точку: Расследования судебного медика. — М.: Сампо, 1999.
Павел и Фёдор Морозовы были похоронены на кладбище Герасимовки. На могильном холме был поставлен обелиск с красной звездой, а рядом врыт крест с надписью: «1932 года 3 сентября погибши от злова человека от острого ножа два брата Морозовы — Павел Трофимович, рождённый в 1918 году, и Фёдор Трофимович».
Из обвинительного заключения: Морозов Павел, являясь пионером на протяжении текущего года, вёл преданную, активную борьбу с классовым врагом, кулачеством и их подкулачниками, выступал на общественных собраниях, разоблачал кулацкие проделки и об этом неоднократно заявлял…
При этом, у Павла были очень сложные отношения с родственниками отца. М. Е. Чулкова описывает такой эпизод:
… Однажды Данила ударил Павла оглоблей по руке так сильно, что она стала опухать. Мать Татьяна Семёновна встала между ними, Данила и её ударил по лицу так, что изо рта у неё пошла кровь. Прибежавшая бабка кричала:
— Зарежь этого сопливого коммуниста!
— Сдерём с них шкуру! — орал Данила…
Ранний судебный процесс над Трофимом Морозовым
Показательный суд над председателем сельского совета с. Герасимовки, Тавдинского района, Морозовым Трофимом собрал сотни людей.
Зачитали обвинительное заключение. Начался допрос свидетелей. Вдруг сгущённую тишину размеренного хода судебного процесса пронизал звонкий детский голос:
— Дяденька, дозволь, я скажу!
В зале поднялась суматоха. Зрители повскакали с мест, задние ряды хлынули на сидящих, у дверей произошла давка. Председатель суда с трудом восстановил порядок…
— Это я подал в суд заявление на своего отца. Я как пионер отказываюсь от отца. Он творил явную контрреволюцию. Мой отец не защитник Октября. Он всячески помогал кулаку Кулуканову Арсентию. Это он помог бежать кулакам. Это он спрятал кулацкое имущество, чтобы оно не досталось колхозникам…
— Я прошу привлечь моего отца к суровой ответственности, чтобы другим не дать повадку защищать кулаков.