Принце́сса (шандухт) Ашраф уль-Мульк Пехлеви́ (; 26 октября 1919, Тегеран — 7 января 2016, Нью-Йорк) — сестра-близнец последнего шаха Ирана Мохаммеда Реза Пехлеви.
Современники нередко называли её «силой, стоящей за троном», подчёркивая её значительное влияние на брата. Она сыграла заметную роль в организации переворота 1953 года, приведшего к свержению премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка и укреплению монархической власти шаха. В течение многих лет Ашраф выступала в качестве доверенного советника шаха и активно поддерживала движение за расширение прав женщин в Иране. После Исламской революции 1979 года она оказалась в изгнании, проживая во Франции, США (Нью-Йорк), Париже и Монте-Карло, где продолжала открыто выступать против Исламской Республики Иран.
Биография
Ранние годы Ашраф Пехлеви родилась в Тегеране 26 октября 1919 года, всего через пять часов после своего брата-близнеца Мохаммеда Резы. Её родителями были Реза Пехлеви, тогдашний военный командир, который впоследствии стал шахом Ирана, и Тадж ол-Молук, вторая из четырёх его жён. В семье было десять детей, включая Ашраф, а также несколько единокровных братьев и сестёр.
В начале 1930-х годов Ашраф Пехлеви, её старшая сестра Шамс и их мать стали одними из первых значимых иранских женщин, которые отказались от ношения традиционной чадры. 8 января 1936 года они сыграли важную символическую роль в движении Кашф-э хиджаб (отмене ношения чадры), став участницами церемонии вручения дипломов в Тегеранском учительском колледже без чадры. Этот шаг был частью более широкой государственной политики шаха, направленной на включение женщин в общественную жизнь.
В 1932 году Ашраф Пехлеви принимала участие во Втором Восточном женском конгрессе, организованном Патриотическим женским обществом. Ей не было разрешено поступить в университет, и в 1937 году, в возрасте 18 лет, она вышла замуж за Мирзу Хана Кавама, чья семья находилась в политическом союзе с её отцом.
Визит в СССР В 1946 году посетила СССР и побывала в усадьбе «Архангельское», а также с трёхдневным визитом — в столице Украинской ССР Киеве. Во время визита 21 июля 1946 года она была награждена орденом Трудового Красного ЗнамениДагестанская правда. 23 июля 1946 г.
Общественная и политическая деятельность
Переворот 1953 года В 1953 году Ашраф Пехлеви сыграла значительную роль в операции «Аякс», убедив своего брата согласиться на проведение переворота, организованного ЦРУ и MI6. Первоначально шах выступал против замысла и некоторое время сопротивлялся его реализации. В начале 1953 года Ашраф встретилась с агентами ЦРУ, которые обратились к ней с просьбой повлиять на шаха, поскольку считали её единственным человеком, способным его переубедить.
Историк Стивен Кинзер в книге «Все люди шаха» описывает, что в тот период Ашраф находилась во Франции, где вела светскую жизнь, посещая казино и ночные клубы. Один из доверенных иранских агентов Кермита Рузвельта, Асадолла Рашидиан, нанёс ей визит, однако встретил лишь сдержанное согласие. На следующий день делегация американских и британских агентов прибыла вновь, чтобы настойчивее изложить своё предложение. По воспоминаниям главы делегации, старшего британского оперативника Нормана Дарбишира, он предусмотрительно принёс норковую шубу и пачку денег. Дарбишир утверждал, что, когда Ашраф увидела эти дары, «её глаза загорелись, и её сопротивление рухнуло».
Сама Ашраф, однако, в последующем утверждала, что ей предлагали неограниченный чек за согласие вернуться в Иран из вынужденного изгнания во Франции, но она отказалась от денежных вознаграждений и сделала это по собственной воле.
Политическая активность Ашраф Пехлеви активно выступала в защиту прав женщин как в Иране, так и на международной арене во время правления своего брата. В 1967 году она представляла Иран в Организации Объединённых Наций, работая делегатом в Комиссии по правам человека, а также в Экономическом и социальном совете. В 1975 году, в рамках мероприятий, посвящённых Международному году женщин, Ашраф приняла активное участие в работе форума и выступила с речью на заседании Генеральной Ассамблеи ООН.
Хотя Ашраф Пехлеви играла значимую роль в легитимации гендерных реформ в Иране, её собственные взгляды на вопросы гендера не отличались глубокой саморефлексией. Она признавалась: «Признаюсь, что, несмотря на то, что с детства я платила цену за то, что я женщина — в плане образования и личной свободы, — я не уделяла большого внимания конкретным способам, которыми женщины в целом подвергались большему угнетению, чем мужчины».
По её словам, она была решительным сторонником права женщин на удовлетворение основных жизненных потребностей, таких как «еда, образование и здоровье», однако не относила себя к числу радикальных реформаторов. Ашраф также подчёркивала, что главной преградой для продвижения реформ в сфере прав женщин остаётся «хроническая апатия» со стороны многих правительств
Позиция Ашраф Пехлеви в отношении прав женщин подверглась критике после публикации её статьи в «The New York Times» в 1976 году под заголовком «И так прошёл Международный год женщин». В марте того же года в журнале «The Nation» писательница Кей Бойл обвинила Ашраф в том, что она превозносила Международный год женщин как успех в укреплении глобальной солидарности и «сестринства», тогда как около четырёх тысяч её «сестёр» в самом Иране находились в заключении в качестве политических заключённых, зачастую без надежды даже на военный суд Boyle, Kay (6 March 1976). «Sisters of the Princess». The Nation..
В своих мемуарах, опубликованных в 1980 году, Ашраф Пехлеви признала тяжёлое положение женщин в Иране и выразила глубокую обеспокоенность их судьбой: «Новости о том, что происходило с женщинами Ирана, были чрезвычайно болезненными… [они] были изолированы и низведены до статуса второго сорта… многие были заключены в тюрьмы или отправлены в изгнание».
Кроме того, Ашраф Пехлеви активно выступала за права человека и равенство. Она поддерживала распространение грамотности во всём мире, особенно в Иране, где её брат Мохаммед Реза Пехлеви был главным инициатором кампании по ликвидации неграмотности. Она также входила в состав Международного консультативного комитета по вопросам ликвидации неграмотности.
Ашраф Пехлеви стала мишенью неудавшегося покушения летом 1977 года в своём летнем доме на Французской Ривьере. Нападение произошло ранним утром, когда принцесса возвращалась из казино «Palm Beach» в Каннах в свою виллу в Жуан-ле-Пен (бульвар Эдуара Бодена, 35). В её Rolls-Royce было выпущено четырнадцать пуль. Фрейлина Ашраф была убита, шофёр ранен, однако сама принцесса покинула место происшествия невредимой.
После революции 1979 года Ашраф Пехлеви обратилась к Дэвиду Рокфеллеру с просьбой оказать содействие в поиске убежища для её брата . Она также подвергла критике президента США Джимми Картера и генерального секретаря ООН Курта Вальдхайма за то, что они не поддержали шаха в начале революции. В 1994 году Ашраф присутствовала на похоронах бывшего президента США Ричарда Никсона.
Характер и финансы Ашраф Пехлеви отмечала, что её «обвиняли в финансовых нарушениях» в связи с участием «в управлении различными организациями». По её собственным словам, когда Мохаммед Мосаддык отправил её в изгнание в Париж, её финансовые средства были весьма ограниченными. Однако в последующие годы, как утверждалось, она накопила значительное состояние. Сама Ашраф объясняла своё богатство ростом стоимости земель, унаследованных от её отца Резы Шаха, а также доходами от переданных ей предприятий.
Существовало также мнение, что формирование её капитала было связано с практикой, распространённой во время иранского промышленного бума, вызванного ростом цен на нефть: Ашраф Пехлеви и её сын Шахрам, как утверждалось, получали 10 % или более акций новых компаний бесплатно в обмен на содействие в получении лицензий на ведение деятельности, импорт, экспорт или взаимодействие с правительственными структурами. Лицензии при этом выдавались лишь ограниченному числу хорошо связанных компаний в каждой отрасли, и необходимость их получения становилась дополнительной статьёй расходов для предпринимателей.
В 1979 году «The New York Times» сообщила, что документ от 17 сентября 1978 года, исходивший из офиса Ашраф Пехлеви, содержал распоряжение о переводе 708 000 долларов с её счёта в «Bank Melli» на счёт в «Union Bank of Switzerland» в Женеве под кодовым названием «SAIPA», которое на французском языке, её предпочтительном иностранном, расшифровывалось как: S-on, A-ltesse, I-mperiale, P-rincesse, A-shraf.
В 1980 году Ашраф Пехлеви опубликовала в «The New York Times» статью, где выступила в защиту себя и финансового положения своей семьи. Она утверждала, что её состояние не было накоплено за счёт «нечестно нажитых средств» и объясняла своё богатство унаследованными землями, которые «значительно выросли в цене с развитием Ирана и новым процветанием, которое было доступно всем». По её словам, многие иранцы также получили прибыль от продажи недвижимости, однако не подвергались обвинениям в финансовых злоупотреблениях благодаря близким связям с духовенством и самим Хомейни.
Ашраф также защищала своего брата Мохаммеда Резу Пехлеви, утверждая, что вопреки заявлениям сторонников Хомейни шах не получал прибыли от Фонда Пехлеви. В заключение она подчеркнула, что намерена «бороться с этими клеветническими обвинениями всеми своими силами и через любые доступные судебные средства».
Психологически в молодости у Ашраф Пехлеви наблюдалась низкая самооценка: ей не нравилось «то, что она видела в зеркале». Она мечтала «о другом лице, более светлой коже и большем росте» и отмечала, что ей казалось, будто «в этом мире так мало людей ниже меня». Возможно, эти ощущения побуждали её к большей смелости. В своих мемуарах она писала: «Двадцать лет назад французские журналисты прозвали меня „La Panthère Noire“ (Чёрная Пантера), и я должна признать, что это прозвище мне довольно нравится и в некотором смысле мне подходит. Как и пантера, моя натура бурная, бунтарская, уверенная в себе. Часто только благодаря огромным усилиям мне удаётся сохранять сдержанность и хладнокровие на публике. Но, по правде говоря, иногда я желаю быть вооружённой когтями пантеры, чтобы атаковать врагов моей страны».
Её брат, Мохаммед Реза Пехлеви, был её ближайшим другом; в мемуарах она вспоминала детское восхищение им: «ещё задолго до того, как мы стали взрослыми, его голос стал главным в моей жизни».
Слухи о связях Ашраф с наркоторговлей Некоторые источники связывают её с торговлей наркотиками; сама Ашраф в ответ заявляла: «Мои недоброжелатели обвиняли меня в контрабанде, шпионаже, связях с мафией (однажды даже в торговле наркотиками)».
Существовали также сообщения, согласно которым один из следователей тегеранской прокуратуры в частной беседе утверждал, что её высочество Ашраф Пехлеви могла быть связана с крупной сетью по торговле опиумом и другими наркотическими веществами в Иране. В тех же источниках упоминалось, что бывший министр здравоохранения доктор Джаханшах Салех, предположительно, оказывал ей содействие. По этим утверждениям, именно это затрудняло эффективные действия судебных и правоохранительных органов против наркоторговли и её ключевых участников.
Также бывший сотрудник таможенной службы Мехдиния ссылался на рассказ одного известного тегеранского торговца наркотиками. По его словам, значительные партии опиума из Турции и иранского Курдистана регулярно поступали к генерал-лейтенанту Бахтияру, который якобы передавал часть этого опиума во дворец шаха и некоторым высокопоставленным чиновникам.