Соединённые друзья () — историческая масонская ложа, проводившая свои собрания с а до запрещения масонства в 1822 году в Санкт-Петербурге.
История
Предыстория В 1771 году в Париже маркизом была основана масонская ложа «Les Amis Réunis», ставшая одной из самых заметных в монархической Франции. Её членами состояли виднейшие представители аристократии и военных кругов, а также юристы, учёные и деятели искусства. Но уникальность ей придавала, с одной стороны, небывалая концентрация финансовой элиты: 84 члена из почти 340 являлись банкирами или государственными казначеями, а с другой, — присутствие среди них будущих виднейших деятелей Французской революции: Марата, Робеспьера, Сен-Жюста, Мерсье, Бабёфа, маркиза де Кондорсе, Дюпора, Талейрана. Кроме того, около 12 % от общего числа её членов составляли иностранцы, в том числе и русские, например, дипломат граф Г. А. Строганов. Ложа имела собственное обширное помещение и оркестр в составе шести известнейших музыкантов, в том числе и придворных. Французская революция и последовавшая за ней массовая эмиграция членов «Les Amis Réunis», приверженных старому режиму, привели к тому, что в 1791 году ложа была распущена.
В 1786 году в Санкт-Петербурге была учреждена и некоторое время работала ложа под названием «Соединённых братий». И, хотя никаких документов подтверждающих её связь с открытой в самом начале XIX века российской ложей «Соединённых друзей» в архивах не обнаружено, во французской масонской хронологии, изданной в 1815 году, последняя была названа в числе старинных русских лож, возобновивших в 1804 году свои работы.
Бурный расцвет масонства в 80-х годах XVIII века в России, совпавший по времени с началом Великой французской революции, побудил Екатерину II опасаться братства вольных каменщиков. Российские власти по прямому указанию императрицы стали активно преследовать масонов: некоторые оказались в заточении, другие были сосланы или находились под надзором, а деятельность лож была запрещена. При Павле I репрессии в отношении масонов прекратились, многие из них были помилованы. Однако, запрет на их открытую деятельность император оставил в силе.
Взойдя на престол в результате дворцового переворота, первое время Александр I благоволил заговорщикам, многие из которых были масонами. Так, братья Зубовы князь Платон Александрович и граф Валериан Александрович до такой степени вернули себе былое влияние при дворе, что стали заседать в Непременном (Государственном) совете и продвигать своих приспешников на важные посты.
Однако молодой император тяготился окружением убийц своего отца и желал править совершенно самостоятельно без их подсказки. Видя такое отношение, придворные и члены императорской фамилии стали всячески демонстрировать им своё презрение. За братьями Зубовыми даже был установлен негласный полицейский надзор, впрочем, почти неприкрытый. Князь Платон Александрович предпочёл, испросив отпуск, уехать в конце 1801 года за границу, где уже находилась его сестра О. А. Жеребцова. Знаменитая придворная красавица-авантюристка и активная участница заговора, она весьма предусмотрительно покинула Россию ещё накануне убийства Павла I. Её старший сын камергер А. А. Жеребцов также путешествовал тогда по Европе, командированный к берлинскому двору с дипломатической миссией молодым императором сразу же после восшествия на престол.
Учреждение ложи Сохранение былого влияния среди петербургской элиты для братьев Зубовых, вновь впавших в опалу в конце 1801 года, стало исключительно трудной задачей. Доверить её можно было лишь надёжному человеку, постоянно находящемуся в столице и стоящему вне подозрений со стороны властей, каковым оказался муж Жеребцовой, ушедший на покой екатерининский сановник тайный советник Александр Алексеевич Жеребцов. В заговоре и интригах жены он участия не принимал, но все ещё имел крепкие связи и солидный общественный вес.
Узнав в то же время, что молодой император гораздо более благосклонно, чем его предшественники относится к масонству, Зубовы, сами принадлежавшие к братству, решили использовать модное увлечение в своих целях. Они поручили Жеребцову-старшему организовать под видом масонской ложи подобие элитарного закрытого клуба с целью привлечь в него высших петербургских сановников и распространить по возможности среди них своё влияние. В помощники ему был призван давний клеврет Зубовых инспектор классов Пажеского корпуса подполковник К. О. Оде-де-Сион, старый французский масон. Вдвоём они успешно продвинули дело, и 19 июля 1802 года, с соизволения императора, в петербургском особняке Жеребцовых на Английской набережной, 52 заработала ложа «Соединённых друзей» (), по образцу своей одноимённой предшественницы из Парижа XVIII века. Сам Жеребцов стал её мастером стула, а Оде-де-Сион — госпитальером (дародателем). Помимо них, членами-основателями стали Л. Л. Карбонье д’Арсит, П. П. Чекалевский и граф А. И. Остерман-Толстой.
Язык и устав этой ложи были французскими, девиз — «Солнце, наука, разум» (), а цель работ — «стереть между человеками отличия рас, сословий, верований, истребить фанатизм, суеверия, уничтожить национальную ненависть, войну и объединить все человечество узами любви и знания». Символическим знаком ложи «Соединённых друзей» был масонский треугольник с изображением внутри него рук, сплетённых в рукопожатии.
Особенности организации и состав ложи Акты ложи свидетельствуют о том, что работала независимо от какой-либо масонской юрисдикции вплоть до 1810 года. То есть, первоначально «Соединённые друзья» представляли собой частную ложу, в которой допускались многочисленные отклонения от общепринятых принципов и правил братства вольных каменщиков. В частности, мастера стула в ней не выбирали, а передавали должность по наследству. В первой половине 1803 года Жеребцов, немолодой уже и не вполне здоровый человекВскоре после описываемых событий он скончался — в 1806 году., стал тяготиться руководством ложей и просто передал «управление молотком» своему старшему сыну Александру Александровичу, который очень кстати вернулся из дипломатического турне по Европе.
Молодой человек, успевший к своим на тот момент 20 годам сделать головокружительную карьеру от чина сержанта лейб-гвардии Преображенского полка до камергера при дворе молодого императора, с воодушевлением увлёкся модным движением. И, хотя с годами Жеребцов-младший стал одной из наиболее заметных фигур «золотого века» масонства в России, в 1803 году у него ещё отсутствовали авторитет и опыт, необходимые для создания и управления ложей. В особенности с учётом того, что большинство её членов, представители придворной и военной элиты Российской империи, были, за редким исключением, старше его как минимум на 10 лет. Поэтому для укрепления его положения была придумана легенда, о том, что именно он, вступив в братство вольных каменщиков в Париже и получив там посвящение в мастерскую степень, привёз с собой акты французской системы, на основании которых и была инсталлирована ложа «Соединённых друзей». В действительности первое время он лишь исполнял роль мастера стула в обрядах ложи под руководством своего отца, Оде-де-Сиона и других более опытных офицеров.
Такая организация дела вела к тому, что работы ложи были далеки от истинной глубины и сути масонского учения, о чём позднее императору докладывал один из виднейших её членов — министр полиции генерал-лейтенант А. Д. Балашов: <…>учения в них мало, и предмету никакого, в чём сами начальники согласуются. Оба (Жеребцов и Виельгорский) признавались мне, что они никакой точной цели не имеют и масонской тайны никакой не ведают.
Подобно своей французской предшественнице, ложа «Соединённых Друзей» имела собственный оркестр деревянных инструментов. Был даже издан официальный сборник её гимнов, которые создали сами вольные каменщики, музыку сочинили Ф. А. Буальдьё и К. А. Кавос, а слова О. Ж. ДальмасДальмас () Оноре-Жозеф (Иосиф) (?—1829) — актёр русской и французской труппы, литератор, нотоиздатель (1802—1829), гравер, владелец музыкального магазина под названием «Troubadour du Nord», придворный поставщик книг и оперного репертуара. Известный масон ложи «Соединенных Друзей» с 1802 года, в 1812 году исполняющий обязанности секретаря, в 1818—1819 1-й надзиратель, почетный член. Секретарь Великой Директориальной Ложи «Владимира к Порядку» (в 1815), Капитула Феникса и ложи «Сфинкса» (в 1817). и В. Л. Пушкин.
Заседания ложи происходили довольно часто, но порой служили лишь прелюдией к братским трапезам, носившим более гедонистский, нежели ритуальный характер:<…>Сион, Прево и все прочие были народ весёлый, гульливый; с трудом выдержав серьёзный вид во время представления пьесы, спешили они понатешиться, поесть, попить и преимущественно попить; Застолья эти сопровождали не только звуки оркестра и братских песнопений, но и украшали собой, хотя и редко, прекрасные дамы, или по масонскому выражению «нимфы двора Купидона». Для масонства, считавшегося в то время сугубо мужским сообществом, такая вольность была столь необыкновенна, что даже удостоилась упоминания во французской хронике:Ложи великого князя Константина Павловича и графа Потоцкого отличаются избранностью своих членов, любезностью к иноземцам и галантностью относительно дам, которых они приглашают на свои празднества.
И действительно, состав её был весьма представительный, если не сказать блестящий. Помимо упомянутых выше, в ней состояли: великий князь Константин Павлович, генерал-губернатор Белоруссии герцог А. Виртембергский, министр исповеданий и народного просвещения Царства Польского С. Костка-Потоцкий, церемониймейстер двора Е. И. В. граф И. А. Нарышкин, будущий шеф жандармов при Николае I А. Х. Бенкендорф, братья генерал-майор Н. М. Бороздин и генерал-лейтенант М. М. Бороздин, известный реформатор европейского масонства И. А. Фесслер, а также П. Я. Чаадаев, П. И. Пестель, А. С. Грибоедов, Ю. А. Чаплиц. Общее число членов ложи к 1810 году достигло 50 человек действительных и 29 почётных.
Благодаря всему перечисленному среди современников ложа «Соединённых друзей» слыла весьма аристократической, беспокойной, шумной и даже вольнодумной. А среди масонов более строгих послушаний она снискала с точки зрения нравственности «недобрую славу», по выражению мемуариста. Однако это же чрезвычайно укрепляло её популярность среди профанов, желающих приобщиться к таинственным ритуалам модного увлечения и поучаствовать в «удовольствиях, коими люди весьма рассудительные наслаждаются вдали от света». Что, в свою очередь, не только придавало ложе замечательную жизнестойкость среди многочисленных потрясениях российского масонства на протяжении всей её двадцатилетней истории, но, прежде всего, идеально служило истиной цели её организаторов — привлекать и удерживать высокопоставленных сановников в подобии закрытого клуба. Задача, с которой Жеребцовы и Оде-де-Сион вполне справились.
В Директориальной ложе «Владимира к порядку» 28 марта 1810 года на пост министра полиции был назначен генерал-лейтенант А. Д. Балашов, мастер ложи «Соединённых друзей», а её мастер стула А. А. Жеребцов перевелся из Министерства внутренних дел на должность товарища управляющего Второй экспедицией Министерства полиции, став таким образом его подчинённым. В августе того же года Балашов обратился к досточтимым мастерам российских лож с письмом, в котором разъяснил, что прежде, пока их деятельность была закрытой от общества и привлекала мало внимания, власти относились к братству терпимо. Однако коль скоро, масонство начало набирать известность и популярность в свете, правительство сочло необходимым вмешаться в дела лож и разобраться в порядках там царивших, чтобы «удостовериться в тех основаниях, на коих они могут быть терпимы или покровительствуемы».