Га́рет Ри́чард Вон Джонс (; 13 августа 1905 — 12 августа 1935) — британский журналист, уроженец Уэльса. Получил известность, сделав достоянием мировой общественности факт массового голода в СССР в 1932—1933 годах, прежде всего о Голодоморе в УССР.
Примерно тогда же правду о голоде в СССР пытался рассказать журналист Малкольм Маггеридж, но его заметки, появившиеся в газете The Manchester Guardian, подверглись очень сильным сокращениям и редакторской правке, были опубликованы без подписи и прошли незамеченными на фоне сообщений о росте антисемитских проявлений в Германии.
Биография Гарет Джонс родился 13 августа 1905 года в Барри (Гламорган, Уэльс). Его отец майор Эдгар Джонс был директором школы округа Барри, в которой учился его сын. Его мать в 1889—1892 годах была гувернанткой детей Артура Хьюза, сына валлийского сталелитейного промышленника Джона Хьюза, основавшего Юзовку. Рассказы матери о счастливых годах, проведённых в России, вызвали у Джонса горячее желание посетить СССР и особенно Украину. Ради этого он начал прилежно заниматься иностранными языками.
В 1922 году Джонс посетил Вильно. Он собирался побывать в СССР в 1927 году, но летом того же года Великобритания разорвала дипломатические отношения с СССР. Джонс нанялся кочегаром на углевоз и добрался до Риги, где провёл лето, обучаясь русскому языку в бедной семье русских эмигрантов.
В 1926 году Джонс окончил Уэльский университет в Аберистуите со степенью первого класса по французскому языку, а в 1929 году — Тринити-колледж в Кембридже со степенью отличия первого класса по французскому, немецкому и русскому языкам.
Журналистская карьера
В 1929 году дипломатические отношения Великобритании с СССР были восстановлены. В январе 1930 года Джонса взял к себе на работу в должности консультанта по международным делам бывший премьер-министр Великобритании Ллойд Джордж, и Джонс начал планировать поездку в СССР. В августе того же года поездка состоялась. Юзовка к тому времени уже была переименована в Сталино. Проведя там всего один день, он отправился в Кисловодск, а перед самым отъездом принимающая сторона свозила Джонса в образцовый совхоз «Гигант № 2», оснащённый самой передовой по тому времени техникой.
Вернувшись в Берлин, Джонс написал родителям о том, с чем он столкнулся в СССР:
По возвращении домой Джонс отправился к своему работодателю, Ллойд Джорджу. Лорд Лотиан, под впечатлением от рассказов молодого человека о жизни в СССР, лично отвёл Джонса к редактору престижной газеты The Times, где вскоре было опубликовано несколько его заметок. В апреле 1931 года ещё одна серия публикаций, посвящённых первой советской пятилетке, появилась в валлийской газете Western Mail. Первый пятилетний план, осуществление которого было начато в 1928 году, Джонс назвал «третьим актом большевистской революции». В своих статьях Джонс предоставил читателям глубокий анализ не только предпосылок и первых достижений «Великого перелома», но и многообразных проблем, связанных с переходом к форсированной индустриализации и коллективизации сельского хозяйства. Уже тогда он указывал на обострившуюся борьбу внутри партийно-политического руководства СССР и описывал лишения, выпавшие на долю 158-миллионного населения страны, осуществляющей переход к командно-плановой экономике.
Весной 1931 года д-р Айви Ли (Ivy Lee), нью-йоркский консультант по связям с общественностью, сотрудничающий с Rockefeller Institute, Chrysler foundation и Standard Oil, предложил Джонсу отправиться в СССР и написать книгу об увиденном. Летом Гарет Джонс и совершили шестинедельную поездку по индустриальным стройкам СССР, побывав в том числе на Урале, в Сибири и на Украине. По итогам этой поездки Хайнц выпустил (без указания авторства) книгу «Опыты в России — 1931: Дневник» (), основанную на дневниковых записях, сделанных Джонсом. Уже тогда Джонс и Хайнц получили возможность лично увидеть голодающих крестьян и из первых уст услышать об их недоедании, вызванном проблемами, к которым привела коллективизация. Находясь в СССР, Гарет взял интервью у Карла Радека и Надежды Крупской. В октябре 1931 года Джонс опубликовал в Times ещё три статьи о жизни в СССР.
В США Джонс оставался до весны 1932 года, когда в результате экономического спада, вызванного Великой депрессией, его уволили, и Джонс вернулся на работу к Ллойд Джорджу. Бывший премьер-министр был занят своими военными мемуарами, а Джонс для него обрабатывал многочисленные секретные документы времён Первой мировой войны.
Осенью 1932 года за границу начали доходить слухи о масштабном продовольственном кризисе на Украине. В сентябре Джонс в письме Айви Ли сообщил, что встретил знакомого корреспондента, который сказал ему: «Советское правительство столкнулось с самым жестоким кризисом с 1921 года. Урожай погиб, и этой зимой миллионам людей грозит голод. На Украине голод уже начался». Эти слухи подтверждали и многие другие иностранцы, посещавшие СССР. Так, профессор Менкен (Jules Menken) из Лондонской школы экономики расценивал увиденное им в Советском Союзе как «полный крах марксизма» и предрекал, что в течение предстоящей зимы миллионы жителей СССР могут умереть от голода в связи с провальной политикой в области сельского хозяйства и некомпетентностью.
Приходящие из СССР трагические известия побудили Джонса написать две статьи под общим заглавием «Будет ли суп?» (Will there be Soup?), которыми он попытался привлечь внимание общественности к угрозе массового голода в СССР. Материалы были опубликованы 15 и 17 октября в Western Mail. Работая над этими статьями, Джонс опирался на впечатления от прежних поездок и материалы из свежих номеров газеты «Известия». Джонс стал планировать поездку в СССР, чтобы своими глазами увидеть происходящее. Той же осенью глава московского бюро New York Times Уолтер Дюранти опубликовал статью «Кризис в обобществлённом сельском хозяйстве» (), в которой признал, что «пятилетний план натолкнулся на неожиданное препятствие — серьёзную и растущую нехватку продовольствия как в городе, так и в селе». В той же самой статье, однако, он заявил: «Реального голода нет, и вряд ли он случится».
В январе 1933 года Джонс закончил работу над «Военными мемуарами» Ллойда Джорджа. В конце января — начале февраля он находился в Германии, освещая для Western Mail приход нацистов к власти. В частности, он был в Лейпциге в день, когда Адольф Гитлер был назначен канцлером. Несколькими днями позже, 23 февраля, Джонс стал первым иностранным журналистом, который сопровождал Гитлера и Геббельса в поездке на митинг во Франкфурте, где Гитлера ожидал восторженный приём сторонников. Во Франкфурт нацистские лидеры и журналисты летели на 16-местном Richthofen — самом скоростном и самом мощном самолёте, построенном в Германии.
Сообщение о голоде в СССР С начала 1933 года Джонс публиковал цикл статей, в положительном ключе освещающий приход Гитлера к власти, а в марте того же года отправился в третью (и последнюю) свою поездку в СССР, где (по его утверждению) направился на территорию УССР с целью проверки слухов о голоде и посещал сёла, охваченные массовым голодом в районе Харькова. Во время этой поездки, как и в предыдущие, ему не запрещали свободно посещать те или иные регионы. Более того, сотрудники правоохранительных органов советовали не находиться на улице в ночное время, так как это небезопасно. Следом Джонс возвратился в Берлин, где 29 марта 1933 года созвал пресс-конференцию и сделал заявление для прессы о массовом голоде в СССР, перепечатанное многими газетами, включая The Manchester Guardian и The New York Evening Post:
Я прошёл по улицам сёл и 12 колхозов. Везде было слышно стенание: «У нас нет хлеба, мы умираем!» Это стенание было слышно по всей России: на Волге, в Сибири, Белоруссии, на Северном Кавказе, в Средней Азии и Украине. Я прошёл через Чернозёмную область, потому что это когда-то был самый богатый сельскохозяйственный район в России и потому что корреспондентам запретили туда ездить, чтобы они не смогли своими глазами увидеть, что там происходит.
13 апреля 1933 года в газете Financial Times Джонс опубликовал статью, в которой заявил, что, по его мнению, основной причиной массового голода весной 1933 года стала коллективизация сельского хозяйства, которая привела к следующим последствиям: изъятие земли у более чем двух третей украинского крестьянства лишило его стимулов к труду; кроме того, в предыдущем 1932 году у крестьян был насильственным путём изъят практически весь собранный урожай; массовый убой крестьянами скота из-за нежелания отдавать его на колхозные фермы, массовая гибель лошадей из-за нехватки фуража, массовая гибель скота из-за эпизоотий, холода и бескормицы на колхозных фермах катастрофически снизили поголовье скота по всей стране; борьба с кулачеством, в ходе которой «6—7 миллионов лучших работников» были согнаны со своих земель, нанесла удар по трудовому потенциалу сельскохозяйственного производства; увеличение экспорта продовольствия из-за снижения мировых цен на основные экспортные товары (лес, зерно, нефть, масло и т. д.).
Большинство СМИ, однако, проигнорировали пресс-релиз Джонса. А глава московского бюро New York Times Уолтер Дюранти даже опубликовал в своей газете опровержение под заголовком «Русские недоедают, но не голодают», где ссылался на советские официальные источники и резко критиковал выводы Джонса и его источники.
Уолтер Дюранти годом ранее был удостоен престижной Пулитцеровской премии за свои комплиментарные по отношению к сталинскому режиму репортажи из СССР.
Джонс вступил в полемику с Дюранти, написав в New York Times письмо:
Через некоторое время Дюранти признал, что «нехватка продовольствия» затронула многие зерновые районы страны — Украину, Кубань и Поволжье. Однако, настаивал он, любые сообщения о голоде в России — либо преувеличения, либо пропаганда.
Вскоре после этой публикации Максим Литвинов закрыл Гарету Джонсу въезд в СССР, а чуть позже на основании сфабрикованных показаний его обвинили в шпионаже против СССР. В 1935 году Джонс опубликовал статью с обвинениями Сталина в причастности к убийству Кирова, произошедшему 1 декабря 1934 года в Смольном. Обвинение основывалось на личном мнении Гарета Джонса, фактами находящийся в Берлине с конца марта 1933 года журналист не обладал.
Гибель Получив запрет на въезд в Советский Союз, Джонс обратил свое внимание на Дальний Восток и в конце 1934 года отправился в кругосветное путешествие. Он провёл около шести недель в Японии, встречаясь с военными и политиками, после чего выехал в Пекин. Оттуда в компании немецкого журналиста Герберта Мюллера он направился во Внутреннюю Монголию и Маньчжурию, оккупированную незадолго до того Японией. Журналистов задержали японские военные власти и предложили отправиться назад, в китайский город Калган.
По дороге обратно журналисты были схвачены бандитами, которые потребовали в качестве выкупа 200 маузеров и 100 тысяч китайских долларов (по данным The Times, это было эквивалентно примерно 8000 фунтов стерлингов). Мюллер был освобожден через два дня, чтобы организовать выкуп. 1 августа отец Джонса получил телеграмму: «Хорошо. Ожидайте освобождения в ближайшее время». 5 августа The Times сообщила, что похитители переместили Джонса в район в 10 милях (16 км) к юго-востоку от Гуюаня и теперь требуют лишь 10 тысяч китайских долларов (около 800 фунтов стерлингов), и через два дня его снова перевезли — на этот раз в Жэхэ. 8 августа пришло известие, что первая группа похитителей передала его второй группе, и выкуп снова увеличился до 100 тысяч китайских долларов. Китайское и японское правительства предприняли попытку связаться с похитителями.
17 августа 1935 года «Таймс» сообщила, что накануне китайские власти обнаружили тело Джонса с тремя пулевыми ранениями. Власти считают, что он был убит 12 августа, за день до своего 30-летия.