Смоленское сражение 1812 года — оборонительное сражение объединённой русской армии под командованием Михаила Барклая де Толли с армией Наполеона за Смоленск, произошедшее —. После двухдневного сражения Смоленск был оставлен, и русские войска были вынуждены начать отход к Москве.
Стратегическая ситуация После соединения 3 августа под Смоленском 2-й Западной армии Багратиона с основной 1-й Западной армией главнокомандующего Барклая-де-Толли на театре военных действий наступило затишье. Багратион добровольно подчинился в интересах дела командующему более крупной армией и военному министру России Барклаю-де-Толли, но фактически царило двуначалие.
Император Наполеон сделал остановку в Витебске для того, чтобы подтянуть тылы и привести в порядок измотанные быстрым наступлением части. Для лучшего фуражирования и обеспечения продовольствием армии Наполеон был вынужден разбросать свои войска на достаточно большом пространстве.
С другой стороны, русские войска после соединения сил также получили передышку. В глазах большинства офицеров объединённой армии следовало прекратить отступление и действовать наступательно. К такой мысли подталкивало разбросанное положение войск Наполеона. В Витебске находился сам Наполеон с гвардией и дивизией 1-го корпуса, в Сураже — 4-й корпус вице-короля Италии Богарне, в Половичах — 2 дивизии 1-го корпуса, в Лиозно — 3-й корпус маршала Нея, в Рудне — 3 кавалерийских корпуса маршала Мюрата, в Орше — 8-й корпус генерала Жюно, около деревни Расасня — остальные силы 1-го корпуса маршала Даву, в Могилёве — 5-й корпус польского генерала Понятовского.
Главнокомандующий Барклай-де-Толли был сторонником дальнейшего отступления, но под общим давлением генералитета и, не имея более в оправдание этого разделения армии, отдал приказ о наступлении на кавалерийские корпуса Мюрата, расположенные по сведениям разведки в Рудне — маленьком городке в 68 км к западу от Смоленска.
План наступления против значительно превосходящей французской армии не всеми в армии воспринимался однозначно. Клаузевиц, лично наблюдавший описываемые события как офицер русской армии, трезво оценивал шансы на успех: «Хотя это наступление русских едва ли привело бы к действительной их победе, то есть к такому сражению, в результате которого французы были бы вынуждены, по меньшей мере, отказаться от дальнейшего продвижения или даже отойти на значительное расстояние, но всё же оно могло развиться в отчаянную схватку…
Всё предприятие в целом дало бы в конечном результате несколько блестящих стычек, значительное число пленных и, быть может, захват нескольких орудий; неприятель был бы отброшен на несколько переходов, и, что важнее всего, русская армия выиграла бы в моральном отношении, а французская — проиграла бы. Но добившись всех этих плюсов, всё же, несомненно, пришлось бы или принять сражение со всей французской армией, или продолжить своё отступление».
Наступление русских войск на Рудню
8 августа началось движение главных сил русской армии от Смоленска на Рудню. Предполагалось обнаружить там центр французской позиции. В случае успешного исхода дела было запланировано развить успех и обрушиться на левый фланг французов, расположенный в Сураже (корпус Богарне) и имеющий передовые посты в Велиже и в Поречье.
Для прикрытия на случай неожиданного движения французов с их правого фланга в Красном (в 45 км к юго-западу от Смоленска) был оставлен отряд генерал-майора Оленина, которому в подкрепление направлялись свежеукомплектованная 27-я пехотная дивизия Неверовского и Харьковский драгунский полк. К северу от Смоленска, в районе Велижа и Поречья действовал специально сформированный летучий отряд барона Винценгероде.
В расстоянии небольшого перехода от Рудни войска были остановлены на отдых. На ближних подступах к Рудне казаки генерала Платова столкнулись с сильным французским отрядом и опрокинули его, вселяя надежду на успех всего дела. Отовсюду приходили известия об опрокинутых французских пикетах. Затем пришла новость об отражении французами казачьего набега на Поречье (к северу от Смоленска). Это известие сильно обеспокоило Барклая-де-Толли. Не имея надёжных сведений о расположении французских корпусов, он остановил продвижение к Рудне и перевёл всю 1-ю армию на пореченскую дорогу. Там Барклай-де-Толли простоял ещё 4 дня. Если бы Наполеон имел в Поречье сильные войска, то они могли бы отрезать 1-й армии дорогу к отступлению. Выяснив, что слухи о сосредоточении французов в Поречье оказались ложными, Барклай всё-таки решился на дальнейшее продвижение к Рудне 13—14 августа.
Вскоре передовые казачьи разъезды сообщили, что французы оставили Поречье, Рудню и Велиж. Более того, местные жители сообщили, что французы 14 августа переправились на левый берег Днепра возле Расасни (географически в этом месте левый берег соответствует югу), то есть основную русскую армию и французов разделял теперь Днепр. Удар русских оказался направлен в пустоту.
Современники крайне резко отзывались об осторожной медлительности главнокомандующего Барклая-де-Толли, упустившего шанс нанести французам хотя бы частичное поражение. Авторитет Барклая-де-Толли в войсках сильно пошатнулся, усилился его разлад с Багратионом.
Маневр Наполеона Из перехваченного личного письма одного из русских офицеров Наполеон узнал о готовившемся наступлении, и поэтому заранее составил план ответных действий. План предусматривал объединение разрозненных корпусов, переправу всех сил через Днепр и захват Смоленска с южного направления. В районе Смоленска Наполеон мог либо переправиться снова на правый берег, и перерезать русским дорогу на Москву, либо втянуть русскую армию в генеральное сражение, если Барклай-де-Толли решит защищать город. Из Смоленска Наполеон мог также перерезать дорогу на Москву перед Дорогобужем, совершив обходный манёвр без переправы через Днепр.
Бой при Молевом Болоте рассматривался Наполеоном как предвестник немедленной атаки русских. Обеспокоенный, он развернул свою армию в оборонительную позицию вокруг III корпуса. К 10 августа медлительность операций Барклая убедила Наполеона в том, что угроза миновала. Он продолжил свой манёвр. Развертывание Наполеона оставалось скрытым от русских из-за плотного кавалерийского заслона из корпусов под командованием генералов Эммануэля де Груши, Этьена де Нансути и Луи-Пьера Монбрена. В ночь с 13 на 14 августа французские инженеры под командованием генерала Жана Батиста Эбле возвели четыре понтонных моста через Днепр возле Расасни, и к рассвету 175-тысячная Великая армия быстро продвигалась к Смоленску.
По мнению Клаузевица, Наполеон совершил здесь крупнейшую ошибку в «Русском походе 1812 года»: он мог двинуться всей армией, которая в полтора раза превышала силы русских, на Смоленск прямой дорогой со стороны Витебска, не переправляясь через Днепр. Французская армия, находясь на правом берегу Днепра, гораздо сильнее угрожала Московской дороге, чем при переходе её на левый берег, где Смоленск (на левом берегу) и река на известном участке прикрывают эту дорогу. Смоленск мог быть взят практически без боя.
Основной целью Наполеона было создать условия для генерального сражения. Все предыдущие манёвры приводили лишь к отходу русской армии на восток, что в общем ухудшало стратегическое положение Наполеона, растягивавшего свои коммуникации. Возможно, именно «нерешительность» Барклая-де-Толли, за которую он подвергся чуть ли не травле современников, спасла русскую армию. Если бы русские увлеклись наступлением на Рудню и дальше, разбивая мелкие французские отряды, у них в тылу оказалась бы вся французская армия.
Упрекают меня, что я не маневрировал в 1812 году: я сделал под Смоленском тот же манёвр, как и под Регенсбургом, обошёл левое крыло русской армии, переправился чрез Днепр и устремился на Смоленск, куда прибыл 24 часами прежде неприятеля... Если б мы застали Смоленск врасплох, то, перешедши Днепр, атаковали бы в тыл русскую армию и отбросили её на север.
Примерно в 14:30 14 августа 27-я дивизия генерал-майора Неверовского численностью 5 500–7 200 пехотинцев, 1 500 кавалеристов и 10–14 орудий была атакована у Красного 15 000 французов под командованием Мюрата и маршала Мишеля Нея. Неспособность Мюрата и Нея координировать свои пехотно-кавалерийские операции позволила русским уйти ценой 1500–2300 человек и семи орудий. В бою при Красном у французов было несколько отличных шансов уничтожить русских, но они не смогли этого сделать. Неверовский отступил в направлении Смоленска. Неспособность французов захватить город на ходу привела к катастрофической задержке их операций.
Накануне сражения
Во время боя под Красным русская армия совершала ряд запутанных манёвров на рудненской и пореченской дорогах. 7-й корпус генерал-лейтенанта Раевского находился в Смоленске и должен был выступить, однако из-за задержки 2-й гренадерской дивизии принца Карла МекленбургскогоЗаписки А. П. Ермолова: «Дивизией начальствовал генерал-лейтенант принц Карл Мекленбургский. Накануне он, проведя вечер с приятелями, был пьян, проспался на другой день очень поздно и тогда только мог дать приказ о выступлении дивизии. После этого винный откуп святое дело, и принц достоин государственного напитка!», выступил только в 8 вечера, и успел, к счастью, пройти всего 15 километров.
На следующий день, 15 августа, Багратион получил доклад от Неверовского о произошедшем накануне бое и, оценив обстановку, начал разворачивать войска на Смоленск. Раевскому было приказано отправиться на поддержку Неверовского. Раевский миновал Смоленск, присоединил оставшихся солдат Неверовского и занял позицию в 6 километрах от города по дороге на Красный. Однако перед лицом всей французской армии было решено отступить в Смоленск, имевший хоть какие-то укрепления.
В ночь с 15 на 16 августа Раевский с 15 тысячами солдат занял предместья Смоленска. Из госпиталей было взято в боевые порядки несколько сотен выздоравливающих и легкораненых. Основные силы Барклая-де-Толли и Багратиона находились в 30—40 км от города, и могли оказать поддержку лишь на следующий день.
Основная часть Смоленска с 15-тысячным населением располагался на склоне левого (южного) берега Днепра, на правом берегу находилось только Петербургское предместье. Ещё при царе Борисе Годунове город был окружён крепостной стеной из красного кирпича высотой 13—19 м и толщиной 5—6 м, с несколькими проломами и 3-мя воротами. Имелись также полуразрушенные земляные укрепления бастионного типа. Предместья из деревянных построек опоясывали город с юга полукольцом от Днепра до Днепра. Однако ни стены, ни укрепления не имели необходимых фортификационных сооружений для размещения артиллерии, поэтому оборонительные бои произошли преимущественно в предместьях.
Ход сражения
Действия 16 августа
Утром 16 августа, в 8 часов, со стороны Красного показались 3 колонны французов под командованием маршала Нея. Как пишет в мемуарах французский генерал Сегюр: «Вид Смоленска воспламенил пылкий энтузиазм маршала Нея, не без основания на ум приходили чудеса войны с Пруссией, когда целые крепости падали перед саблями нашей кавалерии».
Французы, полагая, что в городе стоит только потрёпанная дивизия Неверовского, с ходу попытались атаковать Смоленск, но откатились, потеряв целый батальон. Основной удар пришёлся на Красненское предместье и королевский бастион (пятиугольное насыпное укрепление, построенное ещё польским королём Сигизмундом III в юго-западном углу), которые защищала 26-я дивизия Паскевича. К полудню появилась вся армия Наполеона и начался штурм города. Мощному артиллерийскому обстрелу подвергались в основном старые стены крепости, так что русские войска, расположенные в основном в предместьях и во рву, окружающем город, на этом этапе не понесли больших потерь от артиллерии.
К 4 часам дня к Смоленску подтянулся 13-й армейский корпус маршала Даву, который не раз сражался с генералом Раевским. Атак на Смоленск в этот день больше не производилось, кроме беспокоящего ружейного и пушечного обстрела. Наполеон готовил войска к генеральному сражению в поле перед городом.