Великое зловоние () происходило в Лондоне в июле и августе 1858 года. Жаркая погода привела к разложению фекалий и промышленных отходов, скопившихся на берегах Темзы. Предпосылки к этому складывались на протяжении нескольких предшествующих лет: устаревшая и неадекватная потребностям растущего города канализационная система выводила сточные воды прямо в реку в городской черте. Дурные запахи (миазмы) тогда считались причинами болезней, и три вспышки холеры, предшествовавшие великому зловонию, свидетельствовали о неуклонно ухудшающемся состоянии реки.
Как невыносимый запах, так и страх перед последствиями его распространения ускорили поиски выхода из создавшегося положения. Городские власти приняли проект инженера Джозефа Базэлджета по строительству системы канализационных коллекторов, которые отвели бы сточные воды из города на восток. В 1859 году началось строительство Северной и Южной систем отводных коллекторов, законченное в 1875 году. Поскольку уклон местности не позволял вывести сточные воды при помощи гравитации, было построено несколько канализационных насосных станций. Две наиболее красивые из них, построенные архитектором — на северном берегу и Кросснесс на южном — ныне являются памятниками культурного наследия Англии. Для устройства труб по берегу реки Базэлджетт спроектировал и построил набережные Виктории, Челси и Альберта.
Базэлджетт, вероятно, спас больше жизней, чем любой другой государственный деятель викторианской эпохи: его система разделила сточные и питьевые воды, положила конец вспышкам холеры и несёт службу исправно также в XXI веке, обслуживая более 8 миллионов человек.
Водоснабжение и санитария до Великого зловония
До конца XVI века жители Лондона брали воду из колодцев, реки Темзы и её притоков, а также из больших цистерн; например, из родника в Тайберне по свинцовой трубе вода отводилась в резервуар Грейт-Кондуит Чипсайда. За пользование водой надо было платить, надсмотрщики контролировали, чтобы торговцы и пекари бесплатно не пользовались водой в коммерческих целях.
Богатые лондонцы, жившие вблизи трубопроводов, которые наполняли цистерны, могли получить разрешение на платное подключение своих домов к водоснабжению, однако нередки были самовольные подключения. Те, кто не мог заплатить за подключение, получали воду от водовозов. В 1496 году последние создали собственную гильдию под названием «Братство водовозов им. святого Христофора».
В 1582 году голландец Питер Морис арендовал северный пролёт Лондонского моста и установил там водяное колесо для насоса, качавшего воду в несколько районов Лондона. В 1584 и 1701 годах были добавлены ещё 2 колеса, действовавшие до 1822 года.
Кирпичные канализационные коллекторы строились в Лондоне с XVII века, когда были закрыты участки рек Флит и Уолбрук. За столетие до Великого зловония было построено более сотни коллекторов; всего в Лондоне насчитывалось около двухсот тысяч выгребных ям и 360 сточных труб. Метан и другие горючие газы из выгребных ям служили причиной пожаров и взрывов, сточные трубы протекали и нуждались в ремонте. В начале XIX века водопроводная система была модернизирована, часть деревянных водопроводов заменена железными. Распространение смываемых ватерклозетов и рост населения с 1 млн до 3 млн человек сильно увеличили объём стоков. Система не выдерживала даже бытовых сбросов, но к ним добавились промышленные сточные воды, помои со скотобоен и отходы из прочих источников. Часть из них шла верхом, часть по трубам, но одинаково в Темзу.
В июле 1855 года Майкл Фарадей написал письмо в газету «Таймс». Для того, чтобы определить мутность воды, он погружал в Темзу листки белой бумаги, отчего письмо сопровождалось карикатурой с подписью: «Майкл Фарадей отдаёт свою визитку „Отцу Темзе“». Выводы его были неутешительными: «У мостов в и так мутной воде видны облака ещё более плотной мути… Чрезвычайно скверный запах присущ воде повсеместно, и это запах, полностью тождественный запаху уличных сточных канав; по сути река теперь — большой канализационный коллектор». В 1857 году в реку сбрасывали обычную и хлорную известь и карболку, чтобы ослабить запах.
Тогда причиной заразных болезней считалось вдыхание миазмов — дурного воздуха, исходящего от разлагающихся трупов, фекалий, гниющей растительной ткани и уже заражённого человека. Во всей Европе остро стояла проблема распространения холеры, которая, как считалось, тоже вызывалась миазмами. Холеры сильно боялись из-за высокой заразности и смертности. Первая крупная эпидемия холеры произошла в Лондоне в 1831 году, когда было 6536 жертв. В 1848—1849 годах вторая вспышка собрала уже человек, третья, в 1853—1854 годах, — смертей. В ходе второй эпидемии лондонский практикующий врач Джон Сноу заметил, что смертность выше в районах, снабжаемых водой компаниями Ламбета, Саутварка и Воксхолла. В 1849 году он опубликовал статью «Об одном из способов распространения холеры» (), в которой заявил водный путь заражения, но статья осталась незамеченной. В ходе третьей эпидемии, в 1854 году, Сноу опубликовал дополнение, основанное на изучении случаев болезни на Брод-стрит в районе Сохо. Сноу просто снял рукоятку с одного из общественных насосов и смертность резко упала. Позднее выяснилось, что в колодец, из которого качали эту воду, попадали стоки из неисправной канализации.
Действия местных властей В XIX веке управление лондонской канализацией реформировалось несколько раз. В 1848 году с подачи Эдвина Чедвика и Королевской комиссии была образована . Ей были предоставлены полномочия семи из восьми отдельных органов власти, которые занимались лондонской канализацией со времён Генриха VIII, что положило начало единому управлению вопросами городской санитарии. Акт о строительстве 1844 года обязывал подсоединять к сточной системе (а не выгребной яме) все вновь строящиеся здания. Комиссия начала процесс соединения старых выгребных ям с канализацией. Страх Чедвика и его преемника врача Джона Саймона перед миазмами вызвал рекомендацию часто промывать коллекторы и ямы, что лишь увеличило объём сточных вод.
В августе 1849 года Канализационная комиссия назначила вспомогательным инспектором Джозефа Базэлджета. Прежде он работал инженером-консультантом в индустрии железных дорог и от чрезмерного труда подорвал здоровье. Теперь он возвращался к активной деятельности. Под руководством главного инженера Фрэнка Фостера Базэлджет начал составлять рациональный план городской канализации. От напряжения сил Фостер умер в 1852 году, после чего Базэлджет занял его место, продолжая и на нём совершенствовать свои планы. Акт об управлении столицей (1855 года) заменил Канализационную комиссию .
К июню 1856 года Базэлджет завершил разработку подробностей. В его системе местные коллекторы диаметром соединялись с более крупными, те — с ещё более крупными, и так далее, пока дело не доходило до основных труб высотой. С каждой стороны реки было спроектировано по одному главному коллектору — Северный и Южный. Весь Лондон разделили на районы высокого, среднего и низкого уровня, из каждого выходил свой коллектор. Для перекачки сточных вод на восток было предусмотрено несколько насосных станций. Базэлджет взял за основу планы Фостера, но рассчитал систему на рост населения с 3 до 4,5 млн человек. Планы были представлены сэру Бенджамину Холлу — государственному министру общественных работ. Холл указал на то, что канализационные коллекторы по-прежнему открываются в реку в черте города, и счёл это неприемлемым. Базэлджет доработал проект по указаниям Холла, который в декабре 1856 года передал его троим инженерам-консультантам: капитану инженерных войск Дугласу Стрэтту Гальтону, Джеймсу Симпсону, специализировавшемуся на гидравлике и работавшему с двумя водопроводными компаниями, и Томасу Блэквуду, главному инженеру канала Кеннет-Эйвон. В июле 1857 года они предложили передвинуть главный излив ещё на открытыми каналами. Стоимость проекта возросла до 5,4 млн £, в то время как проект Базэлджета оценивался в 2,4 млн £.. В феврале 1858 года общие выборы привели к отставке правительства вигов под руководством Пальмерстона и приходу к власти консерваторов во главе с лордом Дерби. Холла заменил лорд Джон Меннерс, спикером Палаты общин и Канцлером казначейства стал Дизраэли.
Лето 1858 года
К лету 1858 года на Темзе уже много лет копились нечистоты. Диккенс в «Крошке Доррит», публиковавшейся главами в течение 1855—1857 годов, прямо пишет о «канализационном коллекторе вместо прекрасной чистой реки». В письме другу он также упоминает о сильнейших нездоровых тошнотворных запахах. Социолог и журналист Джордж Годвин пишет о шестифутовой (в человеческий рост) толщины залежах по берегам и о том, что фекалиями пропитана вся почва. В июне 1858 года температура в тени достигла 34—36°С (до 48°С на солнце). В сочетании с засухой это привело к падению уровня воды в Темзе, заваленные нечистотами берега обнажились. Королева Виктория и принц Альберт, собравшиеся на прогулку по Темзе, не выдержали и нескольких минут. В газетах сложившуюся ситуацию скоро окрестили «Великим зловонием»; газета Сити «City Press» писала на первой полосе: «Время деликатных слов миновало, здесь воняет, и воняет так, что единожды ощутивший эту вонь не забудет её никогда, если ему посчастливится выжить, чтобы об этом помнить». Читатель в письме в «Стандарт» полностью с этим согласился. Корреспондент «Стандарта» называл реку «вместилищем мерзостей, рассадником чумы и тифа», другой писал, что «количество извергаемых ядовитых газов возрастает прямо пропорционально доле канализационных стоков в водах реки». «The Illustrated London News» писала в передовице:
В июне 1858 года запах стал так силён, что Парламент не мог работать в Вестминстерском дворце. В помещениях, выходящих на реку, шторы вымачивали в растворе хлорной извести, но эти меры не возымели действия. Речь шла ни много ни мало о переезде органов государственного управления в Оксфорд или Сент-Олбанс. «The Examiner» писал, что спикер Дизраэли не мог провести на заседании одного из комитетов больше нескольких минут, и все члены его выскочили из комнаты во главе с предводителем парламентского большинства, который одной рукой удерживал толстую пачку документов, а другой прижимал к лицу носовой платок. Вопрос о невозможности заниматься законотворчеством был поставлен на заседании Палаты общин. «Hansard» описывает, как член парламента Джон Брэди докладывал лорду Мэннерсу, что ни в комнаты для собраний, ни в библиотеку нельзя войти из-за запаха, и просил принять какие-нибудь меры, на что Министр общественных работ отвечал, что Темза ему не подчиняется. Четыре дня спустя другой член парламента говорил Мэннерсу уже более красноречиво: «По какой-то чудовищной безалаберности благороднейшая из рек обращена в выгребную яму. Я вопрошаю Правительство Её Величества, собирается ли оно предпринять шаги к исправлению этого?» Мэннерс отвечал, что «Правительство Её Величества с Темзой ничего поделать не может». «Панч» ехидно писал, что «Обе палаты Парламента поглощены всецело делом о Заговоре с целью Отравления. Улики против старого злодея Папаши Темзы многочисленны и неопровержимы».
Сотни тонн извести разбрасывались у устьев канализационных коллекторов и рассыпались по берегу при отливе, что обходилось по полторы тысячи фунтов в неделю. 15 июня Дизраэли внёс законопроект о поправках в Акт об управлении столицей 1855 года и в дебатах назвал Темзу «Стиксом, источающим невыразимые и неприемлемые ужасы». Билль возложил ответственность за очистку Темзы на Столичный совет общественных работ и требовал вынести устья сточных коллекторов как можно дальше от города; также Совет получил трёхмиллионный заём, который должен был быть возвращён при помощи трёхпенсового налога на все лондонские домохозяйства в течение грядущих сорока лет. Эти условия фактически описывали план Базэлджета до поправок и возражений лорда Холла. Передовица «Таймс» отмечала, что «стимулом к законотворчеству послужил чрезвычайно сильный и острый запах». Билль обсуждался в конце июля и был принят 2 августа 1858 года.