«Звёздные корабли́» — научно-фантастическая повесть Ивана Антоновича Ефремова. Первая публикация повести состоялась в журнале «Знание — сила» (1947, № 7—10), первое отдельное издание вышло в 1948 году в «Детгизе». В дальнейшем повесть многократно переиздавалась.

Основа сюжета — гипотеза о сближении в мезозойскую эру Солнечной системы со звёздной системой, на одной из планет которой существовала гуманоидная цивилизация. Советские учёные Давыдов и Шатров обнаруживают останки неизвестного пришельца и даже его портрет. Идея пулевого отверстия в костях ископаемых животных впоследствии тиражировалась в отечественной паранауке (палеоконтакт); описание черепа пришельца, придуманное А. Быстровым (прототипом Шатрова), сформировало образ инопланетянина в советской уфологической литературе.

Сюжет Профессор палеонтологии Алексей Петрович Шатров вынужден изменить затворнический образ жизни после получения посылки от молодого китайского учёного Тао Ли. Обещанного письма с разъяснениями от него Шатров уже не получит: Тао Ли был убит чанкайшистами. Эта посылка заставила Шатрова вспомнить о своём бывшем ученике Викторе: отказавшись от палеонтологии, тот перевёлся на отделение астрономии, чтобы разработать «оригинальную теорию движения солнечной системы в пространстве». Виктор погиб на войне в великом танковом сражении; в последнем письме он сообщил, что переписал свои идеи в тетрадь — но выслать вычисления учителю не успел. Шатров отыскал бывшего командира Виктора, и они нашли на поле подбитый танк, в котором чудом сохранилась заветная тетрадь. Шатров не смог оценить открытия — сказывалась слишком узкая направленность исследований. Поэтому Алексей Петрович отправился в обсерваторию, недавно восстановленную после войны, чтобы увидеть участки неба, упомянутые в рукописи Виктора, — часть Млечного пути и центр Галактики, закрытый огромным чёрным сгустком материи.

В то же время давний друг и коллега Шатрова, профессор Илья Андреевич Давыдов, возвращался из Сан-Франциско, где он участвовал в съезде геологов и палеонтологов. Во время стоянки на Гаваях была получена радиограмма о надвигающемся цунами. Советский пароход «Витим» отделался небольшими повреждениями, но три огромные волны полностью разрушили нарядный прибрежный городок. До поздней ночи Давыдов и моряки помогали местным жителям. На обратном пути профессор прочёл экипажу небольшую лекцию о возникновении цунами. Попутно он «вспомнил про гигантские скопления костей вымерших ящеров», которые находят в Средней Азии, то есть в районах горообра­зования. Неудивительно, что Шатров показал коробку Тао Ли именно Давыдову. В ней содержались несколько ископаемых костей и череп динозавра, в которых виднелись маленькие овальные отверстия явно искусственного происхождения. Это означало, что на этих динозавров кто-то охотился с неизвестным современной науке оружием, и происходило это семьдесят миллионов лет назад, когда человека ещё не было. Следовательно, Землю посещали инопланетяне. Теория Виктора гласила, что Солнечная система при движении внутри Галактики периодически сближается с соседними звёздами и вращающимися вокруг них планетами. Такое сближение произошло семьдесят миллионов лет назад, и разумные существа «переправились со своей системы на нашу, как с корабля на корабль в океане».

Шатров считал, что обнародовать открытие, не имея доказательств, нельзя. Своё открытие Тао Ли сделал на восточных отрогах Гималаев. Давыдову не удалось договориться о раскопках в Сикане на стыке границ Тибета, Индии, Сиама и Бирмы, и он решил проводить их в советской Средней Азии. Шатров с помощью биологи­ческого анализа должен был выяснить, как выглядели инопланетяне и что они искали на Земле. Давыдов же брал на себя «направление и развитие поисков». Илье Андреевичу помогло сообщение от геолога Кольцова, который подсказал ему, что в горных котловинах Тянь-Шаня начинается строительство целой сети крупных каналов и электростанций. На двух объектах найдены большие скопления ископаемых костей.

Давыдов, полагая, что массы динозавров погибли от радиоактивного излучения, решил искать следы пришельцев там, где «кладбища динозавров» соседствуют с месторождениями урана: возможно, инопланетянам требовалось ядерное топливо. Вскоре научный сотрудник Старожилов нашёл скелеты динозавров со странными повреждениями: на черепах виднелись узкие овальные отверстия. После того, как в воскресный день на раскопки начальство вывело тяжёлую технику и почти тысячу рабочих, удалось совершить главное открытие: под огромным черепом хищного ящера обнаружилось нечто, похожее на панцирь ископаемой черепахи. Давыдов понял, что это свод черепа неизвестного существа. После возвращения исследователя в Москву к нему срочно выехал из Ленинграда Шатров. Он рассказал, как должен выглядеть пришелец. По мнению профессора, разум мог зародиться лишь на планете с земными характе­ри­стиками, следовательно, разумным могло стать только гуманоидное и человеко­подобное существо, поскольку тело человека — лучшее вместилище для разума. Это подтвердила находка черепа, хотя кости его тёмно-фиолетовые и состоят из кремния, а не кальция, вместо носа — треугольная ямка, а вместо челюстей — нечто, напоминающее клюв черепахи. Остальные кости не сохранились. Рядом были найдены два металлических обломка в форме усечённой семигранной призмы из редкого на Земле гафния, и «круглый диск около двенадцати сантиметров в диаметре» из тантала, покрытый с двух сторон неизвестным прозрачным веществом, верхний слой которого за прошедшие миллионы лет стал матовым. Шатров объявил, что видел под прозрачным веществом неясное изображение. Отполировав диск, друзья увидели чёткий, объёмный и увеличенный портрет пришельца:

…Из глубины совершенно прозрачного слоя, увеличенное неведомым оп­тическим ухищрением до своих естественных размеров, на них взглянуло странное, но несомненно человеческое лицо. Неизвестным способом изображение было сделано рельефным, а главное — необыкновенно, невероятно жи­вым.

Казалось, живое существо смотрит, отделённое толь­ко прозрачной стенкой оптической линзы. И прежде всего, подавляя все остальные впечатления, в упор смотрели громадные выпуклые глаза. Они были — как озёра вечной тайны мироздания, пронизанные умом и напряжённой волей, двумя мощными лучами, стремившимися вперед, через стеклянную преграду, в бесконечные дали пространства. В этих глазах был свет безмерного мужества разума, сознающего беспощадные законы вселенной, вечно бьющегося в муке и радости познания.

История создания и публикации

Исходной точкой для сюжета о черепе динозавра с искусственными повреждениями, по предположению Петра Чудинова, был череп вымершего бизона с отверстием, напоминавшим пулевое, который хранился в Палеонтологическом музее в Москве. Уже после публикации повести, в конце 1950-х годов териолог Н. К. Верещагин разъяснил, что это были следы болезненных свищей, вызванные паразитическими червями либо личинками оводов. В переписке И. А. Ефремова замысел повести об ископаемом «ураните» (то есть «небесном жителе») упоминался в послании А. П. Быстрова от 25 мая 1945 года. Быстров скептически писал, что «человеческая фантазия не может создать ничего нового, ибо она спекулирует на старых представлениях… она их просто комбинирует, и в фантастических вещах фантастична только комбинация, а не составные части». В то же время учёный соглашался с философской идеей Ефремова об эволюции интеллекта, указывая, что органы зрения у всех живых существ, как позвоночных, так и беспозвоночных (включая медуз и пауков) устроены по единственно возможной форме, «как фотоаппарат». К письму был приложен рисунок черепа и дана вымышленная биологическая систематика: В послании от 12 июня того же года Быстров соглашался на использование описаний своей внешности, бытовых привычек и черт характера; его персонаж тогда носил фамилию «Костров». Алексей Петрович надеялся, что Ефремову больше никто не «бросит упрёков в том, что в рассказах нет живых людей». Продолжая конструирование небесного существа, он замечал, что биологически получилось не млекопитающее, а «черепаха-философ или стегоцефал-инженер». Также он предлагал сообщить, что на Земле эволюция такого существа породить не могла. Основным элементом костной системы у Bestia celestis должен быть кремний, а не кальций. Предложенная фантазия об эволюции жизни на иной химической основе позднее была использована при написании повести «Сердце Змеи».

Вновь «Звёздные корабли» появились в переписке Ефремова 20 февраля 1947 года, когда Иван Антонович сообщал А. Быстрову, что получилась повесть, которую Алексею Петровичу предлагалось прочесть, прежде чем направить в редакцию. В послании В. Н. Беленовскому от 25 апреля того же года Ефремов писал, что повесть создавалась в первой половине 1946 года во время затяжного заболевания, «освободившего время от науки для литературы». Первая публикация состоялась в 1947 году в журнале «Знание — сила», а отдельной книгой повесть вышла в 1948 году. Неожиданно для самого автора повесть оказалась самым переводимым из его произведений: к декабрю 1950 года было выпущено уже шесть переводов на иностранные языки.

Проблематика и критика Главная идея Ивана Ефремова — идея множественности очагов разума во Вселенной и сходства тех путей, по которым идёт эволюция на различных планетах. Он утверждает, что разумное существо неизбежно будет гуманоидом. Эти идеи он обсуждал с Алексеем Быстровым в письмах. Облик пришельца, разработанный Быстровым, вошёл в текст повести практически без изменений. Быстров и Ефремов были выведены в повести под именами Шатрова и Давыдова. В конце 1940-х годов И. А. Ефремов ещё не допускал возможности достижения субсветовых скоростей, поэтому положил в основу своего произведения космогоническую гипотезу О. Ю. Шмидта, гласящую, что через гигантские промежутки времени наша планетная система сближается с другими звёздными мирами Галактики, подобно тому как происходят великие противостояния внутри Солнечной системы. Хотя автор, как добросовестный учёный, чётко разделял науку и вымысел, изложенная в повести идея пулевого ранения как результата применения инопланетного оружия стала популярной среди советских интеллигентов, и во множестве публикаций так объяснялись отверстия в ископаемых останках. Ефремов невольно способствовал формированию специфического феномена позднесоветского времени ― «альтернативной науки» или «паранауки» (палеоконтакт).

Академик Ю. Н. Денисюк писал, что эта повесть побудила его в 1957 году начать работы по фиксации объёмных изображений с помощью специальных фотоматериалов; это привело к открытию трёхмерной голографии.

После выхода первого книжного издания последовало несколько рецензий. Л. Гумилевский, хотя и назвал повесть «одним из лучших и по замыслу, и по исполнению произведений научно-фантастического жанра», но процитировал одно из писем читателей, призывая «приблизить фантастику к жизни». Примерно такими же были замечания рецензентов «Комсомольской правды». С 1950-х годов тональность отзывов поменялась радикально: в отзыве на издание 1953 года рецензент «Огонька» Т. Троицкая подчёркивала, что существо, обнаруженное Шатровым и Давыдовым, понятно и близко человеку, и в ни в коем случае не чуждо ему. Однако профессиональные литературоведы Е. Брандис и В. Дмитревский отнеслись к литературным достоинствам повести прохладно:

…Развитие действия определяется не приключениями учёного во внешнем мире, а его исследовательской работой, поисками доказательств, необходимых для подтверждения удивительной гипотезы. Это приводит к тому, что научная идея подчиняет себе все компоненты произведения и любование работой ума становится как бы элементом поэтики. И это создаёт такое внутреннее напряжение, что читатель может не обратить внимания на художественные промахи автора: маловыразительные и однозначные по интонации диалоги, тяжёлые, порою неуклюжие фразы, затянутые эпизоды и т. п.