Пётр III Фёдорович (при рождении Карл Пе́тер У́льрих, , полностью ; , Киль — , Ропша) — император Всероссийский в 1762 году, первый представитель Гольштейн-Готторпской династии на российском престоле. С 1739 года — владетельный герцог Гольштейн-Готторпский. Внук Петра I — сын его дочери Анны и Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского. Внучатый племянник Карла XII — внук его сестры Гедвиги-Софии. Супруг Екатерины II; в этом браке родился будущий император Павел I.
После полугодового царствования император Пётр III был свергнут в результате дворцового переворота, возведшего на престол его жену Екатерину II, и вскоре лишился жизни при не до конца выясненных обстоятельствах. Личность и деятельность Петра III долгое время расценивались историками единодушно отрицательно, однако затем появился и более взвешенный подход, отмечающий ряд государственных заслуг императора, который продолжал внутреннюю политику Петра I. В эпоху правления Екатерины II за Петра Фёдоровича в России и Европе себя выдавали многие самозванцы (всего зафиксировано около сорока случаев), самыми известными из которых были Емельян Пугачёв и будущий черногорский царь Пётр III (Степан Малый) в Черногории.
Биография
Детство, образование и воспитание в Голштинском герцогстве Будущий император Пётр III родился в северо-немецком портовом городе Киле, в Голштинии, в семье герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского и его жены Анны Петровны, дочери Петра I. «Он родился между 12 и 1 ч. года здоровым и крепким. Его было решено назвать Карл Петер», — писал гольштейн-готторпский министр Г. Ф. Бассевич. Судьба новорождённого была предопределена за несколько лет до его появления на свет: в брачном договоре, заключённом ещё при Петре I в 1724 году, оба супруга (Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский и Анна Петровна Романова) отказывались от каких-либо притязаний на российский престол, но царь оставлял за собой право назначить своим преемником «одного из урождённых Божеским благословением из сего супружества принцев». Кроме того, Карл Фридрих, будучи племянником шведского короля Карла XII, имел права и на престол Швеции. Сама жизнь будущего Петра III делится на два периода: кильский (1728—1741) и петербургский (1742—1762). Последний, в свою очередь, на два ещё более неравных отрезка: великокняжеский и императорский.
Уже в кильский период судьба не баловала маленького герцога. Вскоре после его рождения умерла мать, простудившись во время фейерверка в честь рождения сына. «Карл Пётр рос в захолустной обстановке крохотного северогерманского герцогства», — отмечал А. С. Мыльников, повторяя негативный отзыв о родине Петра Третьего, данный Екатериной Второй. Немецкий историк Елена Пальмер убедительно доказывает, что Готторпское герцогство и его столица город Киль со своим старейшим университетом, основанным прадедом Петра Третьего герцогом Кристианом Альбрехтом, было одним из важнейших центров европейской науки и культуры в XVII—XVIII веках. В том числе, в Кильском университете работал Адам Олеарий (1599—1671) — знаменитый учёный и конструктор Готторпского глобуса. Гувернёром и учителем юного герцога Карла Петера Ульриха с 2-летнего возраста и до самого его отъезда в Россию являлся профессор данного университета и крупнейший учёный Сигизмунд Хосманн.
Отец по-своему любил сына, но все его помыслы были направлены на возвращение владений в Шлезвиге, которые были оккупированы Данией во время Северной войны, и по Фредериксборгскому договору 1720 года (Карл Фридрих не был стороной договора) Швеция гарантировала их переход к Дании. Не располагая ни военной силой, ни финансовыми возможностями, Карл Фридрих возлагал надежды либо на Швецию, либо на Россию. Брак с Анной Петровной был юридическим закреплением русской ориентации Карла Фридриха. Но после вступления на престол Российской империи (1730) Анны I Иоанновны этот курс сделался невозможным. Новая императрица стремилась не только лишить прав на престол свою двоюродную сестру Елизавету Петровну, но и закрепить его за линией потомков царя Ивана V. Росший в Киле внук Петра Великого был постоянной угрозой для династических планов бездетной императрицы Анны I, с ненавистью повторявшей: «Чёртушка ещё живёт».
В 1732 году демаршем русского и австрийского правительств при согласии Дании герцогу Карлу Фридриху было предложено отказаться за огромный выкуп от прав на владения в Шлезвиге. Карл Фридрих категорически отверг это предложение. Все надежды на восстановление территориальной целостности своего герцогства отец возложил на сына. Внушая ему идею реванша, Карл Фридрих сызмальства стал воспитывать сына по-военному, на прусский лад. Когда Карлу Петеру исполнилось 10 лет, ему был присвоен чин секунд-лейтенанта, что произвело на мальчика огромное впечатление, он любил военные парады.
"Когда принц на седьмом году вышел из рук женщин, к нему приставляемы были гофмейстерами попеременно некоторые камер-юнкеры и камергеры: Густав Адлерфельд (издавший историю Карла XII), Вольф, Брёмзен и проч. Все сии придворные кавалеры герцога занимали офицерские места в герцогской гвардии. В прочих же маленьких корпусах было несколько офицеров, служивших некогда в прусской армии. Поэтому при дворе только и говорили, что о службе. Сам наследный принц был назван унтер-офицером, учился ружью и маршировке, ходил на дежурство с другими придворными молодыми людьми и говорил с ними только о внешних формах этой военщины. От этого он с малолетства так к этому пристрастился, что ни о чём другом не хотел и слышать. Когда производился маленький парад перед окнами его комнаты, тогда он оставлял книги и перья и бросался к окну, от которого нельзя было его оторвать, пока продолжался парад. И потому иногда, в наказание за его дурное поведение, закрывали нижнюю половину его окон, оставляя свет только сверху, чтоб его королевское высочество не имел удовольствия смотреть на горсть голштинских солдат. «Об этом часто рассказывал мне принц, как о жестоком обхождении с ним его начальников, так же и о том, что он часто по получасу стоял на коленях на горохе, от чего коленки краснели и распухали», — писал Якоб Штелин. «Это случалось большей частью во время опеки, после смерти отца его, под надзором обер-гофмейстера или обер-гофмаршала Брюммера и обер-камергера Берхгольца, которым поручено было воспитание принца». «Он приходил в восторг, когда рассказывал о своей службе и хвалился её строгостью. Замечательнейший день в его жизни был для него тот, 1738 г., в который на 9-м году своего возраста он был произведён из унтер-офицеров в секунд-лейтенанты. Тогда при дворе с возможной пышностью праздновали день рождения герцога и был большой обед. Маленький принц в чине сержанта стоял на часах вместе с другим взрослым сержантом у дверей в столовую залу. Так как он на этот раз должен был смотреть на обед, в котором обыкновенно участвовал, то у него часто текли слюнки. Герцог глядел на него смеясь и указывал на него некоторым из сидевших с ним вместе. Когда подали второе блюдо, он велел сменить маленького унтер-офицера, поздравил его лейтенантом и позволил ему занять место у стола, по его новому чину. В радости от такого неожиданного повышения он почти ничего не мог есть. С этого времени все мысли его были заняты только военной службой, и его обхождение с пустоголовыми его товарищами стало свободнее. Он говорил им всем „ты“ и хотел, чтобы и они как его братья и товарищи также говорили ему „ты“. Но они этого не делали, а называли его как своего наследного принца, не иначе как „ваше королевское высочество“». «Для обучения латинскому языку, к которому принц имел мало охоты, был приставлен высокий, длинный, худой педант Г. Юль, ректор Кильской латинской школы, которого наружность и приёмы заставили принца совершенно возненавидеть латынь», — писал Штелин.В одиннадцать лет он потерял отца. После его смерти воспитывался в доме своего двоюродного дяди по отцовской линии, епископа Адольфа Эйтинского (впоследствии — короля Швеции Адольфа Фредрика). Его воспитатели О. Ф. Брюммер и Ф. В. Берхгольц не отличались высокими нравственными качествами и не раз жестоко наказывали ребёнка. Наследного принца шведской короны неоднократно секли; подвергали другим изощрённым и унизительным наказаниям. Воспитатели мало заботились о его образовании: к тринадцати годам он лишь немного владел французским языком.
Штелин писал: «Обер-егермейстер фон БредальСын вице-адмирала, бывший паж и землеустроитель герцога и прочее, шурин петербургского купца Линдемана (пояснение Штелина). послан в Петербург ко двору императрицы Анны с объявлением о кончине герцога. Он был там дурно принят, но лучше у великой княгиниШтелин ошибся: Елизавета Петровна никогда не носила титул великой княгини. Она была сначала царевной, а затем цесаревной. Елисаветы Петровны, которой он привёз портрет её племянника, молодого герцога, написанный Деннером в Гамбурге масляными красками и Трунихом в Киле в миниатюре».
Пётр рос боязливым, нервным, впечатлительным, любил музыку и живопись и одновременно обожал всё военное (однако боялся пушечной пальбы; эта боязнь сохранилась у него на всю жизнь). Именно с воинскими утехами были связаны все его честолюбивые мечты. Крепким здоровьем не отличался, скорее наоборот: был болезненным и хилым. По характеру Пётр не был злым, часто вёл себя простодушно. Ключевский отмечал также склонность Петра ко лжи и нелепым фантазиям. По некоторым сведениям, уже в детстве он пристрастился к вину.
В июле 1741 года Швеция начала войну против России, в том числе, под предлогом защиты прав на престол Елизаветы Петровны и её племянника. Шведы даже хотели взять Карла Петра Ульриха в свою армию, рассчитывая, что присутствие в ней внука Петра I деморализует русские войска и поможет свергнуть правительство Анны Леопольдовны. Дядя юного принца не дал согласия на участие его в авантюре. Елизавета Петровна сумела захватить престол без помощи шведского оружия.
Ставшая в 1741 году императрицей бездетная Елизавета Петровна хотела закрепить трон по линии своего отца и распорядилась привезти сына своей давно умершей родной сестры в Россию.
«1741 г. В декабре, вскоре по восшествии на престол императрицы Елисаветы, был прислан ею в Киль имп.-рос. майор фон Корф (муж графини Марии Карловны СкавронскойОшибка. На самом деле — Екатерины Карловны., двоюродной сестры императрицы) и с ним Г. фон Корф, импер.-российский посланник при датском дворе, чтоб взять молодого герцога в Россию», — писал Штелин.
Переезд в Россию Спустя три дня по отъезде герцога узнали об этом в Киле; он путешествовал инкогнито, под именем молодого графа Дюкера; при нём были вышеупомянутый майор, Иоганн Альбрехт Корф, голштинский обер-гофмаршал фон Брюммер, обер-камергер фон Берхгольц и камер-интендант Густав Крамер, лакей Румберг, егерь Бастиан.
На последней станции перед Берлином они остановились и послали камер-интенданта к тамошнему российскому посланнику (министру) фон Бракелю, и стали ожидать его на почтовой станции.
Но в ночь накануне Бракель умер в Берлине. Это ускорило их дальнейшее путешествие в Санкт-Петербург.
В Кеслине, в Померании, почтмейстер узнал молодого герцога. Поэтому они ехали всю ночь, чтоб поскорее выехать из прусских границ.
Наследник престола
Прибытие в Петербург года Карл Петер Ульрих благополучно прибыл в столицу, в Зимний дворец, как писал Якоб Штелин — к неописуемой радости императрицы Елизаветы. Было большое стечение народа, любопытствующего видеть внука Петра Великого. Штелин отмечал, что принц прибыл в Петербург ко двору очень бледный, слабый и нежного сложения. Его белокурые волосы были причёсаны на итальянский манер. Императрица в придворной церкви отслужила благодарственный молебен по случаю его благополучного прибытия.
Несколько дней спустя при дворе были большой приём и поздравления.
праздновали 14-й год его рождения, причём был великолепный фейерверк и иллюминация с аллегорическим намёком на число дважды семь.
Жизнь в Москве
Коронация Елизаветы Петровны В конце февраля 1742 года Елизавета Петровна отправилась вместе с племянником в Москву для своей коронации.