Кузьма́ Ми́нин (; вторая половина XVI века — 21 мая 1616) — инициатор создания и один из руководителей Второго ополчения 1611—1612 годов, эпохи Смутного времени в Русском царстве, думный дворянин, русский национальный герой, соратник князя Дмитрия ПожарскогоМинин Кузьма.//Большая российская энциклопедия: [в 35 т.]/гл. ред. Ю. С. Осипов. — М, : Большая российская энциклопедия 2004—2017..
Биография
Происхождение
Исходя из сохранившихся источников современные исследователи делают вывод, что Кузьма Минин должен был родиться между 1560 и 1585 годами. Но его происхождение достоверно не установлено. В историографии XIX века он отождествлялся с «Кузьмой Захарьевым сыном Сухоруком», который упоминается в 24 ноября 1602 года в купчей. В ней Андрей Афанасьевич Попов продал двор с садом и огородом на Никольской стороне и при межевании упомянут двор Кузьмы Захарьева сына Минина СухорукаНижегородская учёная архивная комиссия. Памятники истории Нижегородского движения в эпоху Смуты и Земского ополчения 1611—1612 гг. Т. 11. Н-Новг. 1912 г. Сведения о Козьме Минине и его роде. стр. 525—526.. Как указывает исследователь В. И. Таланин, эта версия является ошибочной, поскольку имя «Захарий» в роду Мининых нигде не появляется; кроме того, ни в каких источниках не указывается на нижегородское происхождение Кузьмы Минина, упомянуто только, что он там жил. В настоящее время самой распространённой является так называемая балахнинская версия. Первым в XIX веке допускал происхождение из Балахны П. И. Мельников (Печерский), но серьёзно обосновал уже в XX веке нижегородский краевед И. А. Кирьянов. Его гипотезу в 1970-е годы поддержал В. А. Кучкин, после чего эта версия стала общепринятой. Кирьянов, оттолкнувшись от гипотезы Мельникова о связях Минина с Балахной сравнил городскую писцовую книгу с синодиками, в которых были записаны родственники Кузьмы, сделал вывод, что его отцом был живший в Балахне Мина Анкудинов. Однако ряд исследователей (В. И. Буганов в 1980 году, Б. М. Пудалов в 2007 году, С. В. Сиротин в 2010 году) ставили балахнинскую версию под сомнение. В их работах указывалось, что имя «Анкудин» не поминается ни в каких синодиках родственников Минина, также отсутствует совпадение редких имён из синодика Архангельского собора с балахнинскими Миниными; кроме того, среди них отсутствует имя достоверно известного брата Кузьмы — Сергея. В результате восстановления генеалогии балахнинских Мининых было показано, что он генеалогически никак не пересекался с родом Кузьмы Минина.
В 2002 году журналом «Огонёк» во врезке к статье историка В. Л. Махнача было заявлено о якобы татарском происхождении Кузьмы Минина. Интересно, что партнёром по солеварному делу и семейным другом Мининых был князь Дмитрий Пожарский, с которым Минины делили рассольную трубу. Кузьму Минина могли назвать по прямому христианскому имени Дмитрия Пожарского (которого также назвали Козмой (Космой), а не Дмитрием)[ne.balakhna.ru/news/print.php?subaction=showfull&id=1287172560&start_from=&ucat=5& Нижегородский староста Кузьма Минин — родом из Балахны!//Балахнинское благочиние Нижегородской епархии 15.10.2010]. Некоторые исследователи, однако, считают что балахнинская версия, хотя и объясняет связь с Пожарским, по меньшей мере спорна, а версия о татарском происхождении «не выдерживает критики». В. И. Таланин указывает, что она «является разновидностью „фолк-хистори“ и не имеет под собой никакой доказательной базы».
То, что доподлинно известно сегодня, и подкрепляется точными научными данными, а не домыслами, — это генеалогическое древо рода Кузьмы Минина. Отец — Мина, мать — неизвестна, сыновья Мины — Кузьма Минин (жена Татьяна Семёновна, в монашестве Таисия) и Сергей Минин, была у Мины и дочь Софья (монахиня), их сестра. На Нефёде, единственном сыне Кузьмы Минина и его жены Татьяны Семёновны, древо обрывается. Кузьма Минин — великий гражданин, «выборный всей земли» — первый демократически избранный легитимный исполняющий обязанности главы российского государства, нижегородец, посадский человек Нижнего Новгорода, как он и именуется в сохранившихся документах своего времени.
Ранние годы О ранних годах Кузьмы Минина известно мало. Выходец из семьи, принадлежавшей к средним слоям посада Нижнего Новгорода, он был посадским человеком из «молодших» (небогатых).
Участие в ополчении
Достоверно известно только то, что в начале XVII века он завёл лавку в Нижнем Новгороде и занялся мясной торговлей. В 1608—1610 годах в составе местного городского ополчения (под руководством воевод А. Алябьева и А. Репнина) участвовал в боях со сторонниками Лжедмитрия II. Нижегородцам тогда удалось разбить тушинцев, очистить от них окрестности города и приобрести боевой опыт. Подробности о деятельности лично Минина становятся известными только с осени 1611 года, когда в Нижнем Новгороде зачитывали грамоту от патриарха Гермогена (но сейчас некоторые предполагают, что в реальности зачитывали грамоту Троицкого монастыря). На созванном для обсуждения грамоты городском совете присутствовали духовенство и старшие в городе люди. В числе участников был и избранный в сентябре земским (посадским) старостой Кузьма Минин — человек среднего достатка и по ремеслу мясник. На следующий после собрания день содержимое грамоты было оглашено горожанам. Незаслуженно забытый сейчас, а в реальности возглавивший вместе с Мининым и Пожарским нижегородское ополчение патриот протопоп Савва убедил народ «стать за веру», но гораздо конкретнее оказалась речь выступившего за ним МининаДоподлинный текст обращения Минина неизвестен:
Захотим помочь московскому государству, так не жалеть нам имения своего, не жалеть ничего, дворы продавать, жён и детей закладывать, бить челом тому, кто бы вступился за истинную православную веру и был у нас начальником.
В Нижнем Новгороде начались постоянные сходки: рассуждали о том, как подняться, откуда взять людей и средства. С такими вопросами обращались прежде всего к Минину, и он подробно развивал свои планы. С каждым днём росло его влияние; нижегородцы увлекались предложениями Минина и наконец решили образовать ополчение на новых началах, созывать служилых людей и собирать на их содержание деньги.
Вождём ополчения выбрали князя Дмитрия Пожарского, лечившегося тогда от ран в нижегородском имении и пожелавшего, чтобы хозяйственная часть в ополчении была поручена Минину.
При поддержке войск Пожарского Минин осуществил оценку имущества нижегородского населения и определил часть, которая должна пойти на ополчение. По совету Минина давали «третью деньгу», то есть третью часть имущества, либо, в некоторых случаях, пятую часть. Лица, которые не желали выделять требуемой суммы, отдавались в холопы, а их имущество полностью конфисковалось.
По словам летописи, он «жаждущие сердца ратных утолял и наготу их прикрывал и во всём их покоил и сими делами собрал не малое воинство». К нижегородцам скоро примкнули и другие города, поднятые известной окружной грамотой, в составлении которой, несомненно, участвовал Минин. В отличие от опиравшегося на исключительно храбрую, но низкооплачиваемую казацкую вольницу Первого ополчения, Минин не жалел денег на более дисциплинированных, пусть и более дорогостоящих, военных специалистов. И нижегородцы, и Пожарский сами участвовали в Первом ополчении, отбили почти 9/10 Москвы, а затем из-за отсутствия осадной артиллерии и специалистов по осаде городов ничего не могли поделать с засевшими в Китай-городе и неприступном Московском Кремле поляками и малороссийскими казаками. Первыми пришли находившиеся недалеко от Нижнего Новгорода, в Арзамасе, смоленские стрельцы, участвовавшие в обороне Смоленска, но помилованные королём Сигизмундом после взятия города (при этом они отказались идти на службу к нему и к его сыну Владиславу). Минин сумел положить даже рядовым военным специалистам очень высокое жалованье — от 30 до 50 рублей в год. К нему пришли многие люди из военных сословий — не только подданные Московского государства, но и множество наёмников из других стран — и с Востока, и с Запада, как подчёркивает Симон Азарьин — «со всей Вселенной».
В начале апреля 1612 года в Ярославле стояло уже громадное ополчение с князем Пожарским и Мининым во главе. Кузьма вошёл в «Совет всей земли», созданный в Ярославле в середине 1612 года и до созыва Земского собора в 1613 году выполнявший функции высшего органа государственной власти, который он фактически возглавил, хотя из-за обычая местничества его подпись была только 15-й. Ведь он привлёк в Совет всей земли и приведшего с собой в Ярославль множество казаков ближайшего родственника Ивана Грозного — племянника его жены — князя Дмитрия Михайловича Черкасского, и самых родовитых бояр-Рюриковичей. Совет обратился за военной помощью к королю Швеции и императору Священной Римской империи, обещая их сыновьям московский престол — и получил из Германии и Швеции помощь большими воинскими отрядами, а, самое главное, обезопасил свой тыл от нападения шведов, их марионеточного Новгородского государства и Священной Римской империи в условиях, когда Речь Посполитая заключила с ними перемирие и хотела напасть на русских совместно с ними. Чтобы удержать часть служивых поляков, не исключал Минин и избрание на царство Владислава IV. Категорически отрицалась только возможность участия в управлении великой русской державой Сигизмунда III и любых других иностранцев, кроме принявшего православие царя. Впоследствии, на Земском соборе, всем иноземным претендентам на московский трон был дан от ворот поворот — чтобы не оскорблять никого из них и не вносить смуту в отношения христианских государств между собой. Простых иностранных кондотьеров в Ярославле Минин уже в ополчение не принимал. Казаки князей Черкасского и Шаховского организовали свой Круг, и Минин искал деньги на выполнение решений и «господ», и «товарищей», на всё полезное для державы Кузьма деньги находил сразу, а на остальное обоим органам власти тоже не отказывал, а «продолжал деньги искать». 7 апреля 1612 года Совет всей земли назвал Московское государство великой русской державой. Но тут ополчение начала косить страшная моровая язва. Вопреки ожиданиям Семибоярщины ополчение не разбежалось, а благодаря грамотным санитарным мерам эпидемию удалось прекратить. Убедившись в безопасности тыла, ополчение выступило на Москву. По пути продвижения ополчения к Москве, Минин повсеместно организовывал (в том числе и под угрозой наказания ослушников) сбор чрезвычайного налога (две трети «имения своего в казну ратным людям отдати») для выплаты жалованья ратным людям, а также по сообщению Пискарёвского летописца, принимал у них присягу. Во многом благодаря усилию Минина земское войско, подошедшее в августе к Москве, отличалось хорошей организованностью и снабжением.
В боях за Москву 22—24 августа (1—3 сентября н. ст.) 1612 г. Минин командуя отрядом проявил находчивость и воинскую доблесть. Его отряд, состоявший из трех дворянских сотен и хоругви перешедшего к нему на службу из Речи Посполитой ротмистра Хмелевского (во Втором ополчении было очень много людей из Речи Посполитой, обычно из её западнорусских земель, но также и противники Сигизмунда III другого происхождения — например, опасавшиеся его мести участники Сандомирского рокоша), форсировал Москва-реку и ударом во фланг польско-литовского войску, обрушился на поставленные гетманом Я. К. Ходкевичем у Крымского двора две литовские роты. Пешие русские ратники увидели паническое бегство неприятеля, соединились с отрядом Минина и преследовали бегущих до самого стана Ходкевича. Здесь противник не смог выдержать натиска, потеряв на месте до 500 человек, вынужден был оставить Екатерининский стан и отступил к Донскому монастырю. Это обеспечило перелом в ходе сражения.