Рефле́ксия (тж. рефлекси́я; от — «обращение назад») — понятие, охватывающее явления и концепции, относящиеся к обращению разума, духа, души, мышления, сознания, человека (как родового существа или как индивидуума), коллективов на самого себя.
Его содержание существенно менялось на протяжении истории европейской философии и науки. В то время, как связанные с рефлексией интуиции усматриваются уже в классической Греции, систематическое рассмотрение обращения ума (интеллекта) к своим собственным действиям началось у неоплатоников и получило своё развитие в схоластической философии в учении о «вторых интенциях».
В Новое время научному рассмотрению рефлексии положил начало , полемика которого с стимулировала мысль , придавшего этому понятию гносеологическую окраску. В проблематика рефлексии привлекала в основном представителей немецкой классической философии и других мыслителей рационалистического направления. Эпистемологический разворот анализ рефлексии принял у , а положил его в основание своей концепции развития духа. Важным для философской критики знания и действия понятием рефлексия остаётся и для марксизма и постмарксистских направлений современной мысли.
В наряду с продолжением философской разработки рефлексии названными школами философии, феноменологами, экзистенциалистами, к проблемам рефлексии и рефлексивности плодотворно обращаются представители многих областей знания: психологии, экономики, педагогики, филологии, герменевтики, политики и военного дела, естествознания и техники.
Рефлексия в античной и средневековой европейской мысли
Интуиция рефлексии — способности разума, ума или души обращаться не только на внешние предметы, но и на свои собственные действия — усматривается уже в классической и поздней античной философской мысли.
Так, Аристотель отмечал, что для высшего ума — божественного — справедливо то, что «ум мыслит самого себя, если только он превосходнейшее и его мышление есть мышление о мышлении» (Met. XII, 9 1074b 33–35).
Плотин в Пятой эннеаде специально исследует вопрос о том, возможно ли мышление мышлением себя (V.3.1) и приходит к выводу о том, что «есть нечто мыслящее себя в собственном и первичном смысле [... и]бо душа мыслит себя как относящееся к иному, но Ум мыслит себя как себя: и кто он, и что он, его мышление исходит из его природы и направлено на себя»(V.3.6).
Влияние Плотина и развивавшего его идеи Прокла Диадоха достигло латинского Запада в конце XII в. через арабскую компиляцию IX в. «», долгое время приписывавшуюся Аристотелю. В нем поздние схоласты прочли, что ум, зная что-либо, знает тем самым себя и свою сущность (13) и «полностью возвращается к своей сущности» (15).
В томизме, относящемся к реалистическим направлениям средневековой европейской философии, положения об обращении ума к собственным действиям как условии познания истины стали частью учения о вторых интенциях.
Познаётся же истина интеллектом согласно тому, что интеллект обращается к своим действиям, и не только согласно тому, что он познаёт сами свои действия, но и согласно тому, что он познаёт их пропорцию к вещи, которая может быть познана, только если познана природа самого действия, которая [в свою очередь] может быть познана, только если познаётся природа действующего основания, каковое есть сам интеллект, в природе которого — сообразовываться с вещами. Поэтому интеллект познаёт истину согласно тому, что обращается к самому себе.
В учениях схоластов современными исследователями различаются рефлексия психологическая (спонтанная), выступающая основой для других видов рефлексии, эпистемологическая, дающая знание обладания истиной и порождающая достоверность, и логическая, «отличающаяся от психологической в том, что вторичные объекты понимания, с которыми имеет дело логика, суть не акты, разумные существа — и понятия так как они существуют в знающем, — которые изучает психология, а вторичные интенции, связанные со способом понимания».
Рефлексия в европейской мысли Нового времени
В философию Нового времени и нарождавшуюся научную психологию понятие рефлексии в явном виде было введено английскими и голландскими просветителями XVII—XVIII вв., что нашло выражение прежде всего в трудах Дж. Локка: его трактате «Опыт о человеческом разумении» (1689) и последовавшей полемике с Г. В. Лейбницем.
Эмпиризм, сенсуализм и позитивизм
По Локку, занятому вопросом о происхождении знания, рефлексия, или внутренний опыт, есть один из двух (наряду с чувственным опытом) источников такового. Само же знание Локк помещает в индивидуальный человеческий ум (), что и рефлексию, наряду с чувственным (внешним) опытом, сознанием и пр., делает способностью, присущей отдельному человеческому существу.
Предложенная Локком конструкция индивидуального ума подвергалась критике по разнообразным основаниям. Э. Б. де Кондильяк, в ранних трудах принимавший концепцию Локка, в «Трактате об ощущениях» (1754) отказывает рефлексии в статусе особого источника знаний и ставит «внутреннее чувство» в ряд прочих ощущений . Эта позиция в той или иной мере принималась сенсуализмом, психологизмом (Ф. Э. Бенеке, Ф. Бутервеком, Я. Фризом) и спиритуализмом (М. де Бираном и его последователями), последующих веков, развивших, тем не менее, своеобразное учение о «внутреннем опыте».
Более радикально представления о специфике «внутреннего опыта» оспаривались многими позитивистами, прежде всего, О. Контом (хотя Дж. С. Милль и Г. Спенсер в этом с ним расходились), и затем представителями т. н. второго позитивизма (эмпириокритицизма, эмпириомонизма) — Э. Махом, Р. Авенариусом, А. А. Богдановым, а также прагматизма (прежде всего ) — отстаивавшими тезис о единстве опыта и условности деления его на «внешний» и «внутренний». По младшим позитивистам, последнее происходит вследствие неправомерной операции интроекции — помещения восприятий внутрь воспринимающего субъекта.
Рационализм и классический идеализм
В противоположном направлении шла критика представлений Локка философским рационализмом с XVIII в.
заметил, что помещение рефлексии в конечного эмпирического субъекта невозможно. Из этого Лейбниц, во-первых, делает вывод о наличии «в душе изменений, которые происходят без сознания и рефлексии», а во-вторых, эмансипирует рефлексию от восприятия, ощущения и чувств эмпирического субъекта как самостоятельный акт мысли и чистую способность монад к апперцепции.
Дальнейшая разработка понятия рефлексии в конце XVIII—начале XIX в. велась, в основном, представителями классической немецкой философии. Для , поставившего основной гносеологический вопрос («Что я могу знать?»), важно различать логическую рефлексию — сравнение представлений друг с другом — и рефлексию трансцендентальную, которая «содержит основание возможности объективного сравнения представлений друг с другом».
Действие, которым я связываю сравнение представлений вообще с познавательной способностью, производящей его, и которым я распознаю, сравниваются ли представления друг с другом как принадлежащие к чистому рассудку или к чувственному созерцанию, я называю трансцендентальной рефлексией.
Кант также выделял рефлекcивные понятия — тождества и различия, согласия и противоречия, внутреннего и внешнего, материи и формы — образующие в логической рефлексии пары, связанные взаимно рефлексивным отношением. Знание, ограниченное лишь рефлексивными понятиями, рассудочно, не свободно от двусмысленностей и подлежит критике трансцендентальной рефлексии, связывающей понятия с априорными формами чувственности и рассудка, прежде чем эти понятия смогут конституировать объект науки.
В противоположность и в дополнение кантовской гносеологической перспективе поставил рассмотрение рефлексии в контекст эпистемологии («наукоучения», Wissenschaftslehre). Критикуя принципы «идеалистического индивидуализма», Фихте приходит к понятию рефлексии как «знания знания» и связывает рефлексию со свободой — тема, получившая развитие в философии .
Рефлексия есть прежде всего движение мысли, выходящее за пределы изолированной определенности и приводящее ее в отношение и связь с другими определенностями так, что определенности хотя и полагаются в некоторой связи, но сохраняют свою прежнюю изолированную значимость.
У рефлексия выступает как движущая сила и форма развития объективного духа. В то же время Гегель критикует рассудочную рефлексию (признавая ее необходимым моментом познания), выявляя ее ограниченность и неспособность выявить единство абстрактных понятий. Гегель различает полагающую, внешнюю (сравнивающую) и определяющую (различающую) рефлексию. «[П]о Гегелю, действительным субъектом [рефлексии] становится понятие».
Марксизм
Марксизм подхватил гегелевскую критику рассудочной рефлексии, противопоставляющей себя практике, как способа обоснования метафизической, рассудочной философии и связал ее c отчуждением, показав место рассудочно рефлектирующего философа в системе общественного разделения труда.
"Для Гегеля, — писал Маркс в Послесловии ко второму изданию первого тома "Капитала", — процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней".
Мышление, говорят марксисты, отражает, но не творит объективную реальность.
Рефлексия и проблема происхождения языка
Прагматизм
Современные исследования рефлексии
Современные (XX—XXI вв.) исследования рефлексии и рефлексивности характеризуются интересом к этому кругу феноменов и проблем не только со стороны философов и психологов, но также экономистов, социологов, антропологов и представителей других областей гуманитарной и общественной мысли, естествознания и техники.
Философские исследования рефлексии
Рефлексивность в общественных науках
В XX в. ряд общественных наук и направлений в них, не всегда по методологическим основаниям опиравшийся на философский рационализм, в основном занимавшийся рефлексией в предшествующие века, приступил к рассмотрению круга явлений из разных областей практики, так или иначе связанных с рефлексивностью, и поставил проблемы, так или иначе связанные с невозможностью применить категорию строгой (классической) причинности в отношении систем, где знания и мнения о системе могут влиять на действия людей, групп и коллективов, являющиеся ее частью.
Если ситуации определяются людьми как реальные, они реальны по своим последствиям.
В социологии — это способность деятелей понимать социальные силы, свое место в социальной структуре и вытекающие из этого ограничения; влияния самого факта исследования или наблюдения за социальной системой на поведение ее участников (, обнаруженный еще в ); а также возможность применять социологические теории к собственно общественным наукам как сообществам ученых и их коллективов. Ряд мыслителей (таких как в своей теории структурации и в особенности , предложивший концепцию и определявший рефлексию как «вопрошание к трем типам ограничений (общественного положения, области и научной точки зрения), конституирующее знание как таковое») отнесся к рефлексивности не только как к вызову, но и как к конструктивной гипотезе.
В экономике — это такие явления, как влияние на рыночную конъюнктуру, в определенных ситуациях становящееся определяющим (см. Самоисполняющееся пророчество; а в более широком контексте см. Теорема Томаса). высказал гипотезу о влиянии рефлексивности рынков не только на технические факторы, но и на фундаментальные.
В позитивистской эпистемологии и социологии науки вопрос о предсказательной силе теорий и влиянии предсказаний на предсказываемые события был поставлен в сперва применительно к истории, политической экономии и политической философии, но затем и применительно к некоторым отраслям естествознания, таким как биология (см. тж.).