Пото́п, всемирный потоп — мифопоэтическая тема, глобальное наводнение, сведения о котором широко распространены среди многих народов мира в мифологических представлениях и записаны в ряде религиозных текстов.
Погружение под воду всей поверхности Земли в ранние периоды человеческой истории не имеет каких-либо научных подтверждений.
Сюжет известен в мифах, легендах, преданиях. Всего известно более 250 сказаний о потопе в различных регионах мира. Наиболее древними письменными источниками о потопе являются месопотамские сказанияБольшой энциклопедический словарь / гл. ред. А. М. Прохоров. — Москва : Советская энциклопедия ; Санкт-Петербург : Фонд «Ленингр. галерея», 2002. — 1628 с. : ил., карт.; 27 см; ISBN 5-85270-015-0 (В пер.) / Всемирный потоп.. Наибольшую известность в мировой культуре получил библейский потоп.
Разнообразные варианты потопной темы дают сложную картину смешения представлений о реальных потопах с более поздними сюжетами, появившимися уже в силу собственно мифологической логики. В ряде версий сюжета потоп трактуется как катаклизм мирового масштаба — вселенский потоп, в котором гибнет всё живое или сохраняется лишь минимум, необходимый для возрождения жизни. К этому кругу относятся версии, которые объясняют гибель мира и людского рода и их возрождение в «начале времён», а также эсхатологические концепции будущей гибели мира от потопа или от огня и воды.
Древнейшее выражение этой схемы содержит шумерская версия (где действует персонаж по имени Зиусудра), ставшая источником для более поздних вавилонской версии (с персонажем по имени Атрахасис) и, по одному из предположений, библейской версии (Ной).
Основная схема мифов о вселенском потопе включает следующие элементы. Божество насылает на человека потоп как наказание за их плохое поведение, нарушение табу, убийство животных или по другим причинам либо без особой причины. Некоторые люди, как правило, праведники, заранее уведомляются о грядущей катастрофе. Им удаётся принять меры к спасению: построить судно (ковчег, плот, большое каноэ, лодку и др.) или укрыться от опасности на горе, высоком дереве (в варианте сюжета быстрорастущее дерево по мере прибывания вод возносило этих людей вверх), на плавающем острове, панцире черепахи, крабе, в большой тыкве или скорлупе кокосового ореха и др. Спасшиеся во многих сюжетах берут на судно животных, семена и/или растения и др. К потопу приводит ливень, который продолжается в течение сакрально отмеченного периода времени (7, 40 дней, полгода и др.). Затем ливень прекращается и воды начинают постепенно спадать. На поиски суши выпускают птицу (иногда — грызуна), которая, наконец, приносит благую весть. Судно достигает горы или острова; вариант — спасшиеся люди спускаются с дерева, горы и т. п. Они начинают новую, часто более праведную жизнь согласно божественным заповедям. Люди, скот, растения умножаются и снова заселяют землю. В потопном сюжете присутствует мотив первой человеческой пары или супругов, которые в послепотопное время становятся прародителями человечества, в некоторых вариантах — родоначальниками этнической и культурной традиции. Через этот мотив мифопоэтическая тема потопа становится важнейшим элементом, соединяющим природу и культуру, космологию и квазиисторию, естественное право и мораль, опирающуюся на божественные установления — завет между божеством и людьми.
Существуют различные гипотезы и попытки дать научное объяснение происхождению рассказов о потопе. Сравнение различных источников с данными археологии и геологии позволяет предполагать, что они основаны на реально происходивших локальных наводнениях.
Распространение и особенности сюжета Согласно исследованиям Джеймса Джорджа Фрэзера, обнаружены следы сказаний с подобным сюжетом в: Вавилонии, Палестине, Сирии, Армении, Фригии, Индии, Бирме, Вьетнаме, Казахстане, Китае, Австралии, на многих островах (Индонезии, Филиппинах, Андаманских островах, Тайване, Камчатке, Новой Гвинее, островах Меланезии, Микронезии и Полинезии), среди большого числа индейских племён от Огненной Земли до Аляски (всего учтена почти сотня версий). Однако такие сказания практически отсутствуют в Африке (кроме занесённых европейскими миссионерами), Восточной, Центральной и Северной Азии и редки в Европе (встречаются в Древней Греции, Уэльсе, среди литовцев, трансильванских цыган и манси). К настоящему времени в разных регионах мира зафиксировано более 250 сказаний о потопе. Тема Потопа отсутствует или имеет лишь случайное отражение в мифологических традициях Японии, Африки, Австралии.
Согласно исследователям мифологии и фольклора, таким как Мирча Элиаде, Алан Дандес и др., попавшимся осмыслить обширный материал на тему потопа, это сказание является одним из вариантов мифа о всемирном катаклизме, связанном как с гибелью всего живого, так и с восстановлением творения. Одновременно мифы о потопе отражают распространённые мифологические представления о первичности водного хаоса, который предшествовал творению. По мнению А. Дандеса, миф о потопе является принципиально «мужским» мифом, основу которого составляют универсальные психологические мотивы, имеющие связь с гендерными различиями.
Вариации
Семитский вариант потопного сказания мог повлиять на развитие греческого мифа о Девкалионе и Пирре, которым спасся во время потопа, вызванного Зевсом. В отличие от ближневосточных вариаций, греческий мифологический сюжет обращается к теме потопа как к грани, после которой началась цивилизация эллинов: Девкалиона и Пирра рождают сына Эллина — родоначальника греческих племён. Однако этот потоп не имеет черт всемирного, почти что космологического явления. Мотив потопа, плавания на судне по водам и получения благодати в новой жизни соотнесено с не менее популярным в культурах Ближнего Востока и за его пределами мотивом плавания солнца или солнечного бога в ладье, на лотосе, водяной лилии и т. п. по водам мирового океана с целью восстановления сил, израсходованных в течение дня, и возрождения к новой жизни. Ряд космогонических мифов связывает потоп с сосудом с водой, откуда возникли первые мужчина и женщина, прародители человеческого рода.
Согласно одной из теории, Ближний Восток был центром, может быть, не единственным, распространения версии потопного мотива. При этом в культурах Ближнего Востока и смежных восточноевропейского и западноазиатского ареалов имели распространеение и другие связанные с потопом сюжеты. Так, имели место мифы, согласно которым потоп, как правило, продолжающийся в течение семи суток, вызвал неосторожное, а иногда — намеренное движение огромных животных, таких как рыбы, черепахи, лягушки, бык и др., на которых покоится земная твердь. Ряд разработок потопной темы содержат дуалистические мотивы укрытия на судне не только благого начала, но и негативного, дьявольского — иногда в качестве трансформации противопоставления между праведным человеком, который спасся во время потопа, или исполняющими божественные заветы бога послепотопными людьми, и неправедными, погрязшими во грехе, которых потоп уничтожил.
Египетская версия потопного мифа, которую передаёт «Книга коровы» является основательной переработкой его старой схемы, инвертируя её: в этой версии при помощи потопа людей получается спасти. Боги решили наказать людей по их грехам и наслали на них Око Ра — богиню Хатор-Сехмет. Уничтожение людей обрело такие масштабы, что боги решили спасти их. Они смешали особый красный минерал — диди с ячменным пивом и получили красную жидкость, которую вылили на поля. Утром богиня обнаружила, что всё затоплено (потоп в сниженном варианте) этой жидкостью, принятой ею за людскую кровь. «И тогда она стала пить, и сладостно было её сердце. И пошла она пьяная, и не узнала людей» — так и были спасены люди.
В индийской мифологии ядро потопного сюжета вводится в схему, связанную с мифологией доарийской Индии. По некоторым версиям, в конце каждого из четырёх мировых периодов (юг) мир уничтожается потопом. Представление о гибели мира через воду и огонь, холод, снег имелось и в иранской традиции. Но подобными эсхатологическими потопнымм версиями образуется иной мифологический сюжет. В качестве его воплощений рассматривается платоновский миф об Атлантиде, полинезийские потопные сюжеты. В одном из таких сюжетов огонь и вода, порождённые первородным осьминогом, вступили в борьбу, победителем в которой оказывается вода. Она заливает мир, однако позже он был восстанавлен благодаря Тангароа. Индийская традиция знает и более частные потопные сюжеты, например, повествование о конфликте Кришны, который советует пастухам перестать почитать Индру, с Индрой, наславшим на землю ливень, чтобы случился потоп, смывающий пастухов и их стада. Кришна для спасения их поднимает гору Говардхану и держит её на кончике пальца в течение семи дней и ночей, до тех пор, пока Индра не признает своего поражения и не прекратит наводнение.
Китайский потопный миф рассказывает о страшном наводнении и сопровождавших его разрушениях. Вода поднимается до небес и люди приходят в отчаяние. По указанию верховного правителя начал бороться с потопом. В течение девяти лет он пытался при помощи дамб, согласно некоторым версиям — также используя украденную у правителя чудесную саморастущую землю сижан — запрудить воды. Однако результата он не достиг, и его казнили на горе Юйшань. Бороться с водами продолжил его сын Юй. Этот смог прорыть каналы, отвести воды в море, изгнать из болотистых низин змей и драконов и сделать землю пригодной для обработки. Принято считать (Анри Масперо, В. Эберхард и др.), что у мифа о Гуне и Юе было два центра распространения по Китаю. Китайский сюжет не содержит мотива преступления людей, в ряде других версий представленного как причина потопа. Наводнение представлено здесь в качестве естественного природного явления. Другим отличием является включённость сюжета в общую тему землеустрояющей деятельности.
Этнографические описания мифологемы потопа у народов Южного Китая были некоторое время более широко известны на Западе, чем аналогичные классические упоминания. Анна Биррелл выделяет четыре традиции описания причин потопа и его ликвидации, связанные: с богиней Нюйва (содержится только в «Хуайнань-цзы»); с образом Гун-гуна («Хуайнань-цзы», «Гуань-цзы», «Го юй»); с образами («Вопросы к небу» и проч.) и Юя Великого (наиболее распространённый вариант). Биррелл выступает за раздельное трактование мифов о Гуне и Юе, несмотря на то, что традиционно они изображаются как отец и сын.