Чалдыранское сражение (, ) — сражение, произошедшее 23 августа 1514 года между сефевидской и османской армиями на равнине Чалдыран (около города Маку на северо-западе современного Ирана) в начале турецко-персидской войны 1514—1555 годов. Окончилось победой армии Османской империи и последующим вступлением её в столицу Сефевидов, Тебриз, в которой они, однако, не смогли удержаться и вынуждены были отступить.
Контекст Как указывает Фариба Заринбаф-Шахр, Анатолия, будучи фронтиром христианства и ислама и слабо подверженная централизованной власти, представляла собой благодатную почву для развития различных неортодоксальных верований, смешивающих различные исламские и христианские течения и среднеазиатский шаманизм, принесённый сюда тюркскими (туркоманскими) племенами. Этому способствовал и период религиозной терпимости, связанный с Pax Mongolica.
Были популярны идеи реинкарнации, проявления Бога в человеческой форме, вера в пришествие Махди, философии Сухраварди, Ибн Араби, шаманистические практики трансцендентального полета, танцев. Бабак Рахими называет анатолийский суфизм (дервишский ислам) наиболее самобытным проявлением перемешивания степных (инструментальных) религиозных практик тюркских кочевников с универсальными (сотериологическими) религиями ирано-семитских и греко-византийских обществ.
Сходным образом, в соседнем Азербайджане исламская вера населения тоже была неоднозначна.
Периодически неортодоксальные ордены мобилизовывали вокруг себя недовольство центральными властями, что приводило к крупным восстаниям, таким, как под предводительством Баба Исхага (1240) или Шейха Бедреддина (1416)A. Allouche, «The Origins and Development of the Ottoman-Safavid conflict», pp. 105—106. Например, вокруг Бедреддина объединились обездоленные гази, кавалерия низшего звена, ученики медресе и христианские крестьяне. Мессианические, махдистские идеи Бедреддина оставили глубокий отпечаток на туркоманском населении Анатолии.
В соседней Сирии же большую популярность среди туркоман получили мистические стихи азербайджанскогоEncyclopaedia Iranica. Azeri Literature in Iran. поэта НасимиA. Allouche, «The Origins and Development of the Ottoman-Safavid conflict», p. 107.
Именно в этом контексте в середине XV века движимый политическими амбициями Шейх Джунейд (1447—1460) из династии Сефевидов, глава существующего в Азербайджане (Ардебиль) еще с конца XIII века суфийского ордена «Сафавийа», решает переформатировать его в религиозно-политическое военизированного движение. Почувствовав шиитские настроения среди туркоман, он начал проявлять склонность к ранее не свойственному его ордену шиизму для их привлеченияA. Allouche, «The Origins and Development of the Ottoman-Safavid conflict», p. 114 и даже сфальсифицировал свою родословную, заявив о происхождении от АлиA. Allouche, «The Origins and Development of the Ottoman-Safavid conflict», pp. 110—111. Джунейд заменил ортодоксальную умеренную позицию своего ордена на эклектическую идеологию, синтезировавшей суфистские, алидские, гулатские и тюрко-монгольские ценности.
В определенный момент прилив радикальных туркоманских последователей из Восточной Анатолии стал настолько сильным, что ко времени главенства сына Джунейда Шейха Гейдара (1460—1488) орден Сафавиййа окончательно сформировался как военно-религиозное движение, причем, больше из-за желания туркоман, нежели решения самого шейха. Туркоманские последователи, которых из-за красного тюрбана начали именовать кызылбашами, проявляли наиболее радикальные формы неортодоксального шиизма. Суннитские источники сообщают, что они провозглашали божественную сущность Шейха Гейдара, смотрели на него как на киблуA. Allouche, «The Origins and Development of the Ottoman-Safavid conflict», p. 118, а также, отрицая воскрешение, верили в возможность перехода святого духа из тела в тело.
В 1480—1514 годах кызылбашское еретичество распространилось из Ардебиля в Анатолию с беспрецедентной быстротой и силой, что с одной стороны было следствием пропаганды сефевидских шейхов Джунейда, Гейдара и сына последнего Исмаила, а с другой общим недовольством туркоман Османской империей. Они не желали платить налоги, отказаться от кочевого образа жизни и принять централизованную власть. Хоть и Османы, как и Сефевиды после Джунейда, изначально возглавляли неортодоксальное военно-религиозное движение (с некоторыми, однако, различиями: например, у османских гази духовное лидерство Османов было связано с героическим этосом, а религиозные убеждения были инструментальны в борьбе с неверными), со временем они стали проводить политику замещения воинов-фанатиков профессиональной армией. Баязид I (1389—1402) начал в военном деле делать упор на солдатов-рабов, янычар, а при Мехмете I (1413—1421) и Мураде II (1421—1451) началась политика подавления неортодоксальных верований и усиления государственных институтов. Притеснение кочевых тюрок было таким сильным, что, как указывает Р. П. Линднер,«у бедных туркоман не оставалось выбора, кроме как перейти к оседлому образу жизни или восстать»Lindner, Rudi Paul, Nomads and Ottomans in Medieval Anatolia, Bloomington: Indiana University Press,1983, p. 66.. Униженные и маргинализированные, анатолийские туркоманы с большой симпатией встретили предложение Сефевидов занять достойное место в новом государстве. Венецианские и османские источники того периода фиксируют огромный поток сторонников Сефевидов из османских территорий.
Поэтому усиление Сефевидов (см. Сефевидское государство#Войны с Ширваншахами и Ак-Коюнлу) не могло не беспокоить Османскую империю. Баязид II выражал свою антипатию к кызылбашам еще в 1488 году, в своем письме по случаю смерти Шейха Гейдара. А в своем письме 1501 года (перед Шарурской битвой Ак-Коюнлу и Сефевидов) Алванду Ак-Коюнлу и позже в письме курдскому эмиру Амир Хаджи Рустаму Баязид использовал выражения «кызылбашские орды» и «деспотичная кызылбашская группировка, да разгромит их Бог». Туркоманское восстание в 1500 году под предводительством представителя Караманогуллары лишь усилили подозрительность Османов и побудили Баязида II переселить 30 тысяч радикальных шиитов из Анатолии в недавно завоеванную Морею. На отрицательное отношение Османской империи к Сефевидам также влияло притеснение суннитов кызылбашами в ИранеA. Allouche, «The Origins and Development of the Ottoman-Safavid conflict», pp. 157—158.
Баязид II, поняв, что мощь Сефевидов питается за счет потока недовольных туркоман из османских территорий, приказал усилить охрану границ и убивать каждого, кто хочет присоединиться к Исмаилу, правда, указ султана в значительной степени игнорировался наместниками, которые вместо казни штрафовали кызылбашей, — либо, чтобы заработать, либо из симпатий к ним. После указа Баязида Исмаил послал два письма к нему с просьбой разрешить кызылбашам переходить границу; Баязид, хоть и воспринял письмо как знак дружественных отношений между государствами, почтительно отказал Исмаилу.
Предыстория Исмаил Сефеви, молодой предводитель кызылбашей, в 1501 году захватил Тебриз, провозгласив себя шахом и создав Сефевидское государство. Как указывает Риза Йылдырым, политику Исмаила по отношению к Османам в те годы сложно как-либо трактовать
Согласно Аделю Аллушу, Исмаил сразу принял антиосманскую позицию. Он не только не отправил посла к османскому султану с извещением о вступлении на престол, но и унизил османского посла, которого Баязид II послал с требованием прекратить притеснение суннитовA. Allouche, «The Origins and Development of the Ottoman-Safavid conflict», pp. 158—159. Тем не менее Баязид II не решился на открытую конфронтацию с Исмаилом I, возможно, опасаясь реакции сторонников Исмаила среди собственных подданныхA. Allouche, «The Origins and Development of the Ottoman-Safavid conflict», p. 160. Этому также способствовало противостояние османских принцев, в том числе и по вопросу политики по отношению к кызылбашам. Принц Селим, наместник Трапезунда, был недоволен соглашательской политикой отца, и в 1507/1508 годах провел несколько набегов на сефевидские Эрзинджан и Байбурт в ответ на нарушение сефевидскими войсками османской границы в ходе кампании против Алауддевле Бозкурт ДулкадираA. Allouche, «The Origins and Development of the Ottoman-Safavid conflict», p. 161.
Р. Йылдырым описывает динамику сефевидско-османских отношений иначе. По нему, политика Исмаила была контекстуальной и прагматичной: переписка с Баязидом была в уважительном и дружеском тоне, и Исмаил избегал открытого противостояния с таким гегемоном, как Османская империя, хоть и часто сознательно подрывал свой миролюбивый нарратив, например, однажды унизил османского посла. А. Аллуш воспринимает дулькадирский поход 1507 года Исмаила, который должен был пересечь османскую территорию, как вызов против Османской империи, а согласие Баязида на это пересечение в ответ на уведомление от Исмаила как принятие fait accompli. Некоторые историки также считают, что не предотврати Османы войском Принца Ахмеда присоединение новых волн османских кызылбашей к Исмаилу во время дулкадирского похода, Исмаил атаковал бы Осман. По Йылдырыму же, Исмаил действительно проследил за тем, чтобы во время его похода не пострадали османские подданные и их имущество, а также, скорее всего, действительно не собирался нападать на Осман под предлогом прохода через их территорию. Что касается набегов Селима на сефевидские территории, то он атаковал Эрзинджан еще в период между 1502 и 1505 году, сославшись на то, что когда-то этот город принадлежал его предку Баязиду I Йылдырыму. После, сефевидские войска вернули город, но в 1507/1508 году Селим I вновь атаковал Эрзинджан и захватил сефевидские артиллерию и драгоценности. В обоих случаях сефевидские послы выразили протест османскому двору, и Порта после второго похода запретила Селиму атаковывать сефевидские владения.
Принц Селим в целом был воинственным и агрессивным и еще в бытность наместником Трапезунда основывал свою политику на ведениях священных войн (газаватов) и вражде против кызылбашей. Так Селим завоевывал популярность у воинского класса, акынджы, янычаров и тимариотов, которые были недовольны коррупцией бюрократов и отсутствием завоевательных войн.
Тем временем социальное напряжение, связанное с религиозным полотном Анатолии и изменением характера Османской империи (см. раздел Контекст), усилилось из-за череды природных катаклизмов (например, Стамбульское землетрясение 1509 года), а также болезни султана Баязида II, на фоне которого усилилась коррупция бюрократов до катастрофических масштабов. К 1510 году Османы столкнулись с угрозой потери Анатолии. Туркоманы говорили: «Пусть Румелия останется у Османов, этот берег [Дарданелл] будет сефевидским».
В 1511 году, на фоне усиливающегося противостояния принцев Селима и Ахмеда в борьбе за власть, в провинции Текке поднялось восстание кызылбашей и недовольных сипахов под предводительством Шахкулу Текели, чей отец служил Шейху Джунейду и Шейху Гейдару Сефеви. Восставшим удалось убить бейлербея Анатолии и даже подступить к бывшей османской столице Бурсе. Восстание удалось подавить с большим трудом и ценой гибели Великого Визиря Хадим Али-паши.