Взрыв в Моско́вском метрополите́не 8 января го́да — первый в истории Московского метрополитена террористический акт. Единственный в серии из трёх терактов, приведший к гибели 7 человек и 37 пострадавшим. Произошёл в третьем вагоне поезда во время его следования по наземному перегону Арбатско-Покровской линии между станциями «Измайловская» и «Первомайская», что уменьшило количество жертв. Совершён, по версии КГБ СССР, членами НОП — советскими диссидентами из Армянской ССР Степаном Затикяном, Акопом Степаняном и Завеном Багдасаряном, впоследствии приговорёнными к смертной казни в виде расстрела.

Первое официальное сообщение о теракте было в виде короткой заметки и появилось только спустя два дня, при этом о жертвах не сообщалось, что породило множество слухов; по информации ТАСС 10 января, взрыв был небольшой силы, пострадавшим оказана помощь, ведётся расследование.

Воспоминания очевидцев Владимир Дмитриев, машинист состава, следовавшего за взорванным поездом:Я в вагон вбежал, а меня ноги обратно [вынесли] — это вот такой слой крови, разбросанные вещи, люди покалеченные, кровь, стоны. Ребёнок лет 12−13 [лежал] на лыжах, в чёрном костюме тренировочном — вот так вот весь изрешечен. Женщина махала окровавленной [рукой]. Смотреть на это было страшно

Альтернативные версии Как утверждали некоторые советские диссиденты, а также историки М. Я. Геллер и А. М. Некрич, существуют факты, которые ставят под сомнение причастность к терактам Степана Затикяна:

А. Д. Сахаров утверждал, что во время свидания с братом Затикян заявил: «Я не виновен ни в чём, кроме того что оставил своих детей сиротами». По утверждениям знавших Затикяна людей, согласно книге А. Д. Сахарова, террор в его принципы не входил. По утверждениям некоторых правозащитников, на заключённых в ереванских тюрьмах оказывалось давление, чтобы они дали показания, что Затикян замышлял терактМемориал. Информационный бюллетень.. Некрич и Геллер в книге, изданной в 1996 году, утверждали, что все обвиняемые имели алибиРоссия в 20 веке: М. Геллер, А. Некрич // krotov.info.

По мнению Сахарова, «корреспонденция Виктора Луи явно была пробным шаром, прощупыванием реакции. За ней, при отсутствии отпора, мог последовать удар по диссидентам. Силу его заранее предугадать было нельзя. Кроме того, нельзя было исключать, что сам взрыв был провокацией, быть может, имеющей, а, быть может, и не имеющей прямого отношения к инакомыслящим».

«Хроника текущих событий» утверждала, что сразу же после взрыва многие видные диссиденты были допрошены в связи с ним, и от них требовали доказательств своей непричастности к взрыву; в «вопросниках», составленных следствием и направленных осуждённым диссидентам, просматривалась попытка связать НОП с Хельсинкской группой.

11 января 1977 года А. Д. Сахаров узнал из радиопередачи о статье Виктора Луи. Встревоженный возможным обвинением диссидентов в терроризме, он на следующий день обнародовал «Обращение к мировой общественности», где сообщал всё, что ему было известно об обстоятельствах взрыва и о статье Виктора Луи, напомнил о ненасильственных принципах диссидентов и о событиях, которые он расценивал как беззаконные действия властей, в частности, убийствах ряда диссидентов, в которых подозревалось КГБ. В конце «Обращения» он писал:Я не могу избавиться от ощущения, что взрыв в московском метро и трагическая гибель людей — это новая и самая опасная за последние годы провокация репрессивных органов. Именно это ощущение и связанные с ним опасения, что эта провокация может привести к изменению всего внутреннего климата страны, явились побудительной причиной для написания этой статьи. Я был бы очень рад, если бы мои мысли оказались неверными. Во всяком случае, я хотел бы надеяться, что уголовные преступления репрессивных органов — это не государственная, санкционированная свыше новая политика подавления и дискредитации инакомыслящих, создания против них «атмосферы народного гнева», а пока только преступная авантюра определённых кругов репрессивных органов, не способных к честной борьбе идей и рвущихся к власти и влиянию. Я призываю мировую общественность потребовать гласного расследования причин взрыва в московском метро 8 января с привлечением к участию в следствии иностранных экспертов и юристов…24 января Сахарова вызвали в Прокуратуру СССР, где ему предъявили официальное предупреждение об уголовной ответственности в связи со сделанным им «заведомо ложным и клеветническим» заявлением. Сахаров отказался от подписки «предупреждения и заявил следующее:Я прежде всего должен уточнить сказанное вами относительно моего последнего заявления. В нём нет прямого обвинения органов КГБ в организации взрыва в московском метро, но я высказываю определённые опасения (ощущения, как у меня написано). Я высказываю в нём также надежду, что это не было санкционированное свыше преступление. Но я сознаю острый характер моего заявления и не раскаиваюсь в нём. В острых ситуациях необходимы острые средства. Если в результате моего заявления будет проведено объективное расследование и найдены истинные виновники, а невинные не пострадают, если провокация против диссидентов не будет осуществлена, я буду чувствовать большое удовлетворение. Я имею сейчас веские основания для опасений. Это — провокационная статья Виктора Луи в газете «Лондон ивнинг ньюс», до сих пор не дезавуированная газетой. Это начавшиеся допросы о местонахождении в момент взрыва лиц, относительно которых мне ясна их непричастность. Это многие убийства последних месяцев, в которых можно предполагать участие КГБ и которые не были расследованы. Я упомяну о двух из них — об убийстве поэта Константина Богатырёва и юриста Евгения Брунова. Вы ничего не сказали об этих убийствах, занимающих важное место в моей аргументации.В тот же день Сахаров созвал пресс-конференцию, на которой передал иностранным журналистам запись беседы в прокуратуре; это тотчас стало достоянием мировой общественности. 26 января ТАСС издало сообщение о вызове Сахарова в прокуратуру под заголовком «Клеветник предупреждён». 28 января Госдепартамент США выразил озабоченность в связи с угрозами академику Сахарову.

Предполагали, что после выступления Сахарова сценарий, предусматривавший расправу с диссидентами под предлогом их причастности к взрыву, был изменён из страха испортить отношения с Западом.

По свидетельству А. Сахарова, часть диссидентов была твёрдо уверена, что взрывы — «дело рук КГБ»; другие допускали возможность вины Затикяна. Сахаров так передаёт их доводы и свою собственную позицию:Некоторые убеждены, что всё дело — сплошная фальсификация КГБ: первоначально — с целью расправы над всеми инакомыслящими или с какой-то иной провокационной целью; потом, когда вышла осечка, — с целью расправы над НОП. Сторонники этой теории считают, что все вещественные доказательства сфабрикованы КГБ, что Багдасарян и Степанян сотрудничали с КГБ либо только на стадии следствия, либо даже на стадии осуществления преступления, что им было обещано сохранить жизнь и именно поэтому их фамилии не упоминаются в печати. Возможно, что потом договорённость была нарушена той или иной стороной. (…) Другие мои друзья считают, что Затикян и его товарищи — типичные националисты, подобно баскам, ИРА и т. п., и что нет ничего неожиданного в том, что кто-то в СССР стал террористом. Вина обвиняемых неопровержимо доказана, отсутствие гласности — в традиции политических процессов в СССР, а в данном случае КГБ мог опасаться вызвать цепную реакцию терроризма. Что касается меня, то я вижу слабые места в обеих крайних позициях. Моя позиция — промежуточная, а точней — неопределённая. Я по-прежнему считаю правильным своё письмо Брежневу, так как считаю, что без подлинной гласности подобное дело не может быть объективно рассмотрено, тем более что альтернативным обвинителем является КГБ.Один из лидеров подпольной Неокоммунистической партии Советского Союза А. Н. Тарасов сообщает в своих воспоминаниях, что спустя четыре месяца после взрывов он был задержан по подозрению в их организации и освобождён только после того, как доказал своё «трёхсотпроцентное» алиби (он во время теракта лежал в больнице)Тарасов А. Остап Бендер, Норинский и я ; Тарасов высказал «сильные сомнения в том, что Затикян и двое его товарищей, расстрелянных по этому делу, действительно взрывали эту бомбу».

Бежавший на Запад полковник первого главного управления КГБ СССР Олег Гордиевский придерживался мнения, что трое армян были выбраны в качестве «козлов отпущения» в деле этого теракта. Диссидент Сергей Григорьянц также утверждает, что взрывы выполнялись группой «Альфа» по заданию Юрия Андропова и Филиппа Бобкова.

Современность По состоянию на август 2007 года материалы уголовного дела о взрыве остаются засекреченнымиФилипп Бобков. Национальные проблемы«Facty i kommentarii». 05-January-2002. ПравоСын за отца не отвечает. В 2017 году историк и исследователь Олег Кузнецов подготовил петицию на Change.org с требованием рассекретить материалы, поскольку расследование и приговор проходили без освещения прессой.

Примечания

Категория:Январь 1977 года в СССР Категория:Взрывы в Московском метрополитене