Осада Казани 1506 года — осада русским войском Казани в ходе русско-казанской войны 1505—1507 годов. Попытка взять столицу Казанского ханства завершилась тяжёлым поражением осаждавших.
Политический контекст Посаженный Иваном III на казанский престол хан Мухаммед-Амин, стремившийся ослабить контроль со стороны Москвы, летом 1505 года арестовал русского посла, допустил погром русских купцов и совершил неудачную попытку взять Нижний Новгород, чем спровоцировал резкое обострение отношений. После смерти Ивана III власть перешла к его сыну Василию III, который принял решение о крупном походе против Казанского ханства. В это время принял крещение находившийся под арестом сводный брат Мухаммеда-Эмина Худай-Кул, которому русское правительство, вероятно, отводило роль нового зависимого от Москвы правителя Казани в случае успеха кампании. Поход 1506 года стал вторым и главным этапом войны 1505—1507 годов, определившим дальнейший характер русско-казанской конфронтации вплоть до падения Казани в середине XVI векаИлюшин Б. А. Казанский поход 1506г.: анализ подготовки и боевых действий // Российская история. 2018. № 3. С. 103-113..
Состав и численность русских войск Русское командование подготовило крупную операцию, включавшую судовую рать, конную рать и отдельную группировку на Каме. Общий план опирался на опыт прежних русско-казанских кампаний и предусматривал одновременный выход значительных сил к городу с Волги и из степной полосы («Поля»). В походе участвовало 35 русских воевод и двое служилых татарских «царевичей», большинство которых имели опыт боевых действий на казанском и западном направлениях.
Судовая рать находилась под формальным командованием князя Дмитрия Ивановича Жилки, брата великого князя, который возглавлял Большой полк совместно с воеводами Фёдором Ивановичем Бельским, Дмитрием Васильевичем Шеиным и Фёдором Ивановичем Большим Палецким. Нарядом (артиллерией) командовали князь Иван Васильевич Шкурля Оболенский, Андрей Васильевич Сабуров, Дмитрий Иванович Ралев и Олферий Филипьев, опытные участники прежних казанских и северо-восточных судовых походов. Передовой полк судовой рати возглавлял князь Михаил Фёдорович Курбский-Карамыш, ранее участвовавший в обороне казанского ставленника Москвы хана Абдул-Латифа и в войне против Великого княжества Литовского. Полки Правой и Левой руки судовой рати объединяли ряд известных воевод конца XV — начала XVI века, среди которых князь Фёдор Борисович Волоцкий, князь Иван Михайлович Репня Оболенский и Пётр Иванович Житов. Сторожевой полк, предназначенный для занятия ключевых переправ на Волге в районе Перевоза и устья Собны, возглавляли князь Иван Иванович Щетина Стригин-Оболенский, Фёдор Юрьевич Кутузов-Щука и князь Фёдор Петрович Кривой Сицкий. Отдельную судовую группировку представляла рать на Каме под командованием князя Семёна Фёдоровича Курбского, Александра Фёдоровича Аленки, Ивана Вельяминовича Бреха и князя Ивана Семёновича Андомского, опиравшаяся на опыт северных речных экспедиций.
Конная рать во главе с князем Александром Владимировичем Ростовским включала Большой, Передовой, полки Правой и Левой руки и Сторожевой полк. Среди её воевод основную роль играли князь Пётр Семёнович Лобан-Ряполовский, Василий Семёнович Мних-Ряполовский, Фёдор Семёнович Стрига-Ряполовский и служилые городецкие татары под началом царевича Зеналея и Канбар-мурзы. В качестве резерва на Муром была выдвинута рать князя Василия Даниловича Холмского, в которой Большой полк он возглавлял совместно с царевичем Сатылганом, что подчёркивало важность этого резерва для прикрытия нижегородского направления.
Численность русских войск до второй половины XVI века реконструируется приблизительно: по числу сотенных голов на каждого воеводу общая численность рати оценивается примерно в 26 тысяч человек, а с учётом «послужильцев» условно удваивается до 52–54 тысяч служилых людей. Из них в судовой рати могло находиться до 18–22,5 тысяч, в основной конной рати князя Ростовского — до 14 тысяч, а в муромском резерве — около 5 тысяч; численность служилых городецких татар исследователи относят к порядку тысячи всадников.
План кампании и движение ратей Общий замысел русской кампании строился на опыте походов 1469 и 1487 годов и предусматривал быстрый спуск судовой рати из Нижнего Новгорода по Волге, высадку под Казанью и обложение города при одновременном подходе конной рати по правобережью (Горной стороне), населённому враждебными черемисами. Судовой рати, как наиболее многочисленной, отводилась ключевая роль в осаде, тогда как коннице поручалось прикрытие осадного лагеря и отражение ударов казанской конницы. Судовая рать достигла Казани 22 мая 1506 года, пройдя путь, сопоставимый по продолжительности с кампанией 1487 года. Часть её сил была выделена для занятия Перевоза и позиции против устья Собны. Конная рать князя Ростовского выступила, вероятно, из Москвы ещё в апреле, но подошла к Казани лишь 22 июня, затратив на марш более 53 дней, что значительно превышало сроки перехода конца XV века и объясняется либо столкновениями с черемисами, либо просчётами в планировании маршрута. В летописных известиях путь конницы описывается как движение «Полем», то есть через степные и лесостепные районы к югу и востоку от Руси. Исследователи связывают это с попыткой оказать давление на группы Ногайской Орды, участвовавшие на стороне Казани в набеге 1505 года. Стратегический план предполагал сложную синхронизацию судовых и конных сил, от соблюдения которой существенно зависел успех осады.
Первый приступ к Казани Воеводы судовой рати, достигнув города 22 мая, решили немедленно приступить к штурму, не дожидаясь подхода конницы и не проведя должной разведки. Русские полки вышли из судов «на поле градное» в жаркий день и пошли к городу, действуя, по выражению Летописного лицевого свода, «с небрежением». Казанское войско нанесло удар с двух направлений: из города и со стороны судов, куда заранее была введена «потаённая» рать, в результате чего многие русские воины были убиты, часть утонула в близлежащих водоёмах, а некоторые попали в плен. Записки Сигизмунда Герберштейна дополняют картину: казанцы разбили лагерь на виду у русских, спрятав основную часть войска в засаде, затем притворно отступили, а когда русские полки, нарушив строй, занялись грабежом, ударили по ним вместе с черемисскими лучниками, вынудив бегство с оставлением орудий и пушек. Новгородская четвёртая летопись передаёт близкий мотив: «на первом приступе» казанцы бросили «животы», русские воины принялись за грабёж, после чего были неожиданно атакованы, и многие из них утонули при отступлении.
Поздний «Казанский летописец» связывает события с ярмаркой на Арском поле и описывает моральное разложение войска, но ряд его деталей рассматривается исследователями как литературный вымысел. Сопоставление повествований позволяет отнести эпизод внезапного удара по занятым грабежом полкам именно к майскому приступу. При реконструкции событий подчёркивается недисциплинированность служилого ополчения, склонность к грабежу в ущерб боевым задачам и неспособность главнокомандующего обеспечить строгий порядок под стенами крупной крепости.
Масштаб разгрома при первом приступе подтверждается гибелью ряда ведущих воевод: погиб князь Михаил Фёдорович Курбский-Карамыш, командовавший Передовым полком, вместе с братом Романом Курбским; тяжело ранен, попал в плен и умер один из воевод Большого полка Дмитрий Васильевич Шеин. Типографская летопись и синодик фиксируют также гибель воеводы Большого полка князя Фёдора Ивановича Палецкого и значительного числа служилых князей и детей боярских.
Гонец с известием о поражении под Казанью — князь Василий Голенин — прибыл в Москву 9 июня 1506 года, то есть спустя примерно 17–18 дней после боя, что несколько дольше аналогичных переходов конца XV века и, по мнению исследователей, может отражать затруднения на обратном пути или нежелание немедленно сообщать о разгроме. В тот же день Василий III распорядился двинуть к Казани рати князя Василия Даниловича Холмского и других воевод, стоявших в Муроме, а Дмитрию Ивановичу и воеводам под Казанью направил грамоту с приказом ждать подхода муромского резерва.
Оценки потерь русских разнятся: казанские послы сообщали литовскому двору о гибели около 10 тысяч человек, тогда как позднейший «Казанский летописец» говорит о фантастической цифре в 93 тысяч погибших, оставив якобы лишь 7 тысяч русских воинов. Литовские и ливонские сведения, использовавшие рассказ о разгроме для политической пропаганды, увеличивали численность разбитого войска до 40–90 тысяч человек, что выходит за рамки реальной численности рати, но показывает впечатление, произведённое поражением на соседние государства.
Второй приступ и снятие осады Несмотря на приказ великого князя ждать подхода войск князя Холмского, Дмитрий Иванович Жилка и воеводы судовой рати вновь нарушили волю государя. 22 июня к ним под Казанью подошла конная рать князя Ростовского, и 25 июня было принято решение повторить приступ к городу, уже совместными силами судовой и конной ратей. Никоновская летопись отмечает, что при втором приступе русским удалось «многих татар побити», однако в целом полки снова понесли поражение и были вынуждены отступить от Казани, не добившись стратегических целей осады. Судовая рать смогла отойти по Волге беспрепятственно, тогда как более малочисленная конная рать царевича Джаная и Фёдора Михайловича Киселёва, отступавшая «Полем» к Мурому, была настигнута погоней казанцев за сорок вёрст до Суры, но сумела отбиться, нанеся противнику ощутимый урон.
Отступление конной рати и прекращение осадных действий под Казанью ознаменовали конец активной фазы кампании 1506 года. При этом источники не позволяют точно оценить потери казанской стороны, но исследователи исходят из того, что и ханское войско понесло заметный урон, что учитывалось Мухаммед-Амином при последующих переговорах о мире.
Действия на Каме О посланной на Каму рати князя Семёна Курбского источники летописного характера почти умалчивают, однако генеалогические и исследовательские данные фиксируют гибель одного из её воевод, Ивана Вельяминовича Бреха, утонувшего в Каме. Поскольку в истории русско-казанских войн известны случаи боёв на реке и в судах, исследователи предполагают, что судовая рать на Каме встретила серьёзное сопротивление и могла понести заметные потери, хотя подробности сражений не сохранились. По замыслам русского командования камская группировка должна была либо нанести сковывающий удар по северным и восточным областям ханства, либо попытаться выйти к Казани с «тыла», повторяя опыт операций 1469 года. Отсутствие подробных сообщений о её действиях не позволяет уверенно судить о достигнутых результатах, кроме предположения о тяжёлых эпизодах борьбы на реке и общей неудаче поддержки основного осадного корпуса.
Итоги осады Отступление русских войск от Казани после двух неудачных приступов завершило боевые действия кампании 1506 года, оставив стратегическую задачу подчинения Казанского ханства нерешённой и подчеркнув уязвимость русских осадных планов при недостаточной координации сил. Несмотря на численное превосходство, накопленный опыт командования и отработанную стратегию, русские рати потерпели серьёзное поражение, причины которого исследователи видят в неопытности и недостаточных полководческих способностях главнокомандующего князя Дмитрия Жилки, самоуверенности и недооценке противника. Часть ответственности возлагалась и на самого Василия III, доверившего верховное командование брату, не имевшему успешного опыта осад крупных крепостей. Важную роль в исходе осады сыграли решительность и высокий боевой дух казанских татар и черемисов, а также удачно применённые ими военные хитрости, позволившие дважды нанести тяжёлый удар по русским войскам под Казанью.