Библейская поэзия — совокупность поэтических текстов Библии, значительная часть которых входит в Танах (Еврейскую Библию) и относится к древнееврейской литературе.
В христианской традиции к библейской поэзии относят некоторые поэтические тексты книг Ветхого Завета, не входящих в еврейский канон, в частности Книги Премудрости Соломона и Книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова.
Древние евреи выделяли поэтические фрагменты в своих священных текстах, обозначая их как псалмы или песнопения (например, и ).
Древнееврейская поэзия имеет ряд характерных особенностей: особые ритмические и синтаксические структуры, широкое использование параллелизма и другие.
Одной из характеристик является использование собственных грамматических и лексических форм .
Идёт дискуссия об обладании поэтическими отрывками Ветхого Завета признаками регулярного ритма или метра.
Поэтические части Танаха делятся на стихи, посвящённые событиям; дидактические стихи; песни и другие.
Многие характерные черты библейской поэзии теряются при переводе.
Характеристики древнееврейской поэзии
Необычные формы В древнееврейском языке использовался язык как прозы, так и поэзии. В языке поэзии применялись собственные грамматические и лексические формы.
Тем не менее, использование необычных языковых форм нельзя однозначно считать признаком древнееврейской поэзии.
В и в других местах встречается форма «ла-мо́» (, связано с , «ло», «ему / ему одному» и во множественном числе («лахем», «им»). Например, в : «Благословен Господь Бог Симов; Ханаан же будет рабом ему» () именно эта форма «ламо́» в конце данного предложения, иногда воспринимается как характерная для поэтического языка, но само по себе использование этой формы не доказывает поэтичности.
Имеется множество аналогов в ивритской грамматике:
в используются расширенные формы предлога «как» (, «кмо» вместо «ке») в используется окончание «-мо» (־, это окончание обозначает «ими», а в «их») в местоименных формах вместо обычного местоименного окончания со значением «их / им / ими», в зависимости от управления В используется предлог («элемо», «к ним / им») в используется архаическая форма слова «зверь» (, «хайто») в сопряжённом состоянии «зверь земли» в используется дополнительный йуд в слове «связывающий» (, «осри́») в используется («йешуата», «спасение») Три последних слова сохраняют остатки старых окончаний именительного (, «у»), родительного (, «и») и винительного падежей (, а). Поэтический характер свойственен речи Ламеха в : «И сказал Ламех жёнам своим: Ада и Цилла! Послушайте голоса моего; жены Ламеховы! Внимайте словам моим: я убил мужа в язву мне и отрока в рану мне» (). Слова «внимайте» () и «слова мои», дословно «изречение моё» привлекают внимание, потому что они встречаются в этом отрывке впервые, хотя ранее была возможность их использовать в .
Систематический обзор собрал подобные необычные формы еврейской грамматики и еврейских слов, встречающиеся в некоторых частях Ветхого ЗаветаSee E. König, , etc., p. 277—283.. Впервые такие формы получили название «поэтический диалект» () в книге iii (1753) систематического исследователя еврейской поэзии, филолога .
Однако это обозначение неоднозначно, потому что необычные формы и слова встречаются не только в «песнях» Ветхого Завета.
Были предложены седующие интерпретации необычных форм и выражений в древнем тексте:
особенность поэтического языка; архаичная форма; форма диалекта; поздняя языковая особенность; следствие изменения текста при переписывании; редко встречающаяся форма, которая была нормальной, но редко встречается; современный исследователь ошибочно считает её «необычной».
Параллелизм При параллелизме две или более соотнесённые части текста организованы посредством смыслового и/или структурного соответствия. Эти две части могут быть полустишиями, стихами, строфами и даже более крупными отрывками.
Даже параллелизм не является абсолютно достоверным свидетельством для классификации древнееврейской поэзии.
Однако «параллелизм» встречается в тех частях еврейской Библии, которые одновременно часто характеризуются, как «поэтический диалект».
Примером являются разобранные в разделе «Необычные формы» слова Ламеха из . Наряду с необычными формами слов присутствует повторение одной и той же мысли («услышьте» — «внимайте» и «голос» — «слова мои», дословно «изречения»).
В то же время, согласно Юлиусу Лею, поэты могли отбрасывать парллелизм, когда того требовала мысль.
Хотя и с оговоркой верно утверждение Джеймса Робертсона: «Отличительной чертой еврейской поэзии… является ритмическое уравновешивание частей или параллелизм мысли».
В параллелизме библейской поэзии встречаются различные риторические формы:
Синонимический параллелизм; в этой форме вторая единица (полустрофия или половина строки стиха, строфа или более крупная единица) выражает практически то же самое, что и первая, с некоторыми вариациями. Примеры: из : «Но пусть же суд нисходит, как вода. и праведность, как могучий поток».
И в или : «Они перекуют мечи свои на плуги и копья свои в секаторы [ножи для обрезки лозы]». антитеза (вторая часть прямо противопоставляется первой, часто излагая ту же мысль с противоположной точки зрения. Из Притчей 10:1: «Мудрый сын радует отца. Но глупый сын — тягость матери своей.»
Синтетический (дополнительный) параллелизм (смысловые единицы уравновешиваются, предложение за предложением, при этом одна единица основывается на другой или дополняет её, в отличие от символического параллелизма, когда одна единица образно передает буквальное значение другой). В вторая строка дополняет первую, указывая цель описанного в ней действия: «Господь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога»
Кульминационный параллелизм (вторая часть частично уравновешивает первую, но также добавляет заключительную мысль или завершает серию). Из :
«Воздайте Господу, сыны Божии, воздайте Господу славу и честь.»
Внешний параллелизм (параллель может находиться не только внутри одного стиха, но и между соседними стихами). Из :
«Сион спасется правосудием, и обратившиеся сыны его — правдою; всем же отступникам и грешникам — погибель, и оставившие Господа истребятся». Внешний параллелизм также может «накапливаться» в хиастической или «кольцевой» структуре, которая может включать множество стихов. Например, в различные виды параллелизма (синонимичный, синтетический и эмблематический) последовательно сменяют друг друга, а затем текст антитетически «поворачивается» обратно. То есть структура сначала развивается в одном порядке, а затем повторяется в обратном — как будто текст образует кольцо.
Ритм Помимо параллелизма, другим предполагаемым признаком древнееврейской поэзии является ритм, также встречающийся не во всех песнях Ветхого Завета и псалмах:
«Господь — моя сила и моя песня, и Он стал моим спасением» (). «Саул и , возлюбленные и прекрасные при жизни, и в смерти не разлучались». «Дочери Израилевы, плачьте о Сауле, который одел вас в багрянец и виссон» (). «И будет он как дерево, посаженное у потоков воды, которое приносит плод свой во время своё» и «Я лег и уснул; я пробудился, ибо Господь поддержал меня. Я не буду бояться десяти тысяч людей, которые окружили меня»
Количественный ритм Нельзя объяснить древнееврейскую поэзию по образцу греческой и латинской.
Поэзия древних евреев не отличается от других частей Ветхого Завета ритмом, основанным на количестве, хотя, учитывая греческую и римскую поэзию, было естественно искать подобный ритм в песнях и псалмах Ветхого Завета. Уильям Джонс, chapter 2, London, 1774 безуспешно пытался доказать, что в древнееврейских поэмах существовала определённая последовательность долгих и коротких слогов. Он смог подтвердить этот тезис только путём многократного изменения пунктуации. Однако, при чтении тех частей Ветхого Завета, которые отмечены поэтическим диалектом или параллелизмом (например,) такой последовательности долгих и коротких слогов нет; и, согласно Сиверсу 1901, § 53.: «Еврейская просодия не основана на количестве, как классическая просодия».
Акцентный ритм Идёт дискуссия о том, как устроен ритм древнееврейского стиха. Древнееврейский стих, вероятно, организован вокруг ударений, но не по жёсткой схеме количества безударных слогов между ними.
Многие учёные считают, что еврейский поэт учитывал только слоги, получающие основное ударение, и не принимал во внимание промежуточные слоги. Это не был строгий метр античного стиха.
Лей (Ley) предложил определённую теорию ритма древнееврейской поэзии, считая, что некоторые особенности поэтического диалекта могут служить свидетельством ритмического устройства стиха, что не не подтверждаетсяIn his , p. 99, p. 116.. Израиль Дэвидсон доказал, что выбор вместо лишь в нескольких отрывках подтверждает мнение о том, что поэт намеревался сделать так, чтобы за ударным слогом следовал безударныйIn his , p. 333, for example..
Можно провести аналогию между ритмом еврейской поэзии и немецкой поэмы Песнь о Нибелунгах, которая устроена не как классический греческий гекзаметр (важно определённое сочетание долгих и кратких слогов), а основой которого являются прежде всего ударения.
Можно провести аналогию с песнями населения Палестины в начале XX века. Эти песни были описаны Л. Шнеллером следующими словамиIn his (section ).:
«Ритмы многообразны; в одной строке может быть восемь ударений, а между двумя ударениями часто вставляются три слога, причем симметрия и вариативность определяются эмоциями и чувствами».
Также о народных песнях в Палестине Густав Герман Дальман заметил:
«Можно выделить строки с двумя, тремя, четырьмя и пятью ударными слогами, между которыми могут быть вставлены от одного до трёх и даже четырёх безударных слогов, причем поэт не ограничен определённым числом в своем стихотворении. Иногда два ударных слога соединяются»., 1901, p. 23
По мнению Дэвидсона, подобные свободные ритмы встречаются также в поэзии Ветхого Завета. Под влиянием своих мыслей и чувств израильские поэты стремились достичь лишь соответствия по эмоциональному содержанию, а не формальной симметрии соответствующих строк. Это можно заметить, например, в следующих строках : «Служите господу со страхом», «радуйтесь с трепетом». Это более подробно показано Кёнигом; и Карл Генрих Корниль подтвердил эту точку зрения, 1901, p. 8., сказав:
«Равная длина нескольких стихов не являлась основным формальным законом метрической конструкции Иеремии».
Сиверс склонен ограничивать еврейский ритм различными правилами, он критикует точку зрения Карла Будде, согласно которой
«Стопа, которой не хватает половины стиха, может быть заменена более развёрнутой мыслью этой более короткой строки»., p. 47.
Можно провести аналогию между ветхозаветной поэзией и ямбом или анапестом.
Похоронные песни Особый ритм можно наблюдать в траурных песнях (кинот). Целая книга таких элегий содержится в еврейской Библии, первая из которых начинается так: «Как сидит одиноко город, некогда многолюдный! Он стал, как вдова, великий между народами, князь областей сделался данником» ().
Ритм таких строк заключается в том, что за более длинной строкой всегда следует более короткая. Как и в элегических двустишиях греко-римской поэзии, это изменение должно было символизировать идею о том, что за напряженным продвижением по жизни следует усталость или реакция. Этот ритм, который можно обозначить как «элегический размер», встречается также в , где он прямо обозначен как . Печальный смысл его пророчеств побудил Иеремию также несколько раз использовать ритм погребальных песен в своих высказываниях (, и далее). Здесь он прямо указывает на скорбящих женщин, которые на Востоке до сих пор поют погребальную песню под дрожащий звук свирели ( и далее). Кинот также встречается в , , , и последующих стихах , и последующих стихах.