Кики́мора () — русский и белорусский мифологический персонаж преимущественно женского пола, обитающий в жилище человека и в других постройках, прядущий по ночам и приносящий вред и неприятности хозяйству и людям. Представления о кикиморе известны с XVII века, предполагается также связь её образа с более древними персонажами.
Народные поверья производят кикимор от умерших «неправильной» смертью (некрещёных или убитых детей, самоубийц и др.), от проклятых и похищенных нечистой силой детей. Также считалось, что кикимору могут наслать в дом недовольные строители и колдуны, подложив в него магический предмет, чаще куколку, которая затем оживала.
Кикимору описывали как низенькую скрюченную неряшливую и безобразную старушку, длиннокосую девушку или женщину, как маленькую девочку или даже как мужика или старика. Согласно различным другим описаниям, кикимора может быть очень мала и тонка, с большой головой, длинными руками, короткими ногами, у неё выпученные глаза, мохнатые лапы, есть рожки, хвост, она покрыта перьями или шерстью. Она могла представать и в образе животного. Кикиморы обыкновенно невидимы. Они неугомонны, быстро бегают. Кикиморы могут общаться с людьми человеческой речью и при помощи стука.
Согласно народным представлениям, кикиморы обитают в жилых домах, реже — в хозяйственных постройках, в бане, в пустых домах. Появление кикиморы считалось признаком того, что в доме «нечисто», неблагополучно. В большинстве регионов активность кикиморы не привязывалась к определённому времени года, лишь в некоторых местах её причисляли к святочной нечисти. Днём кикимора скрывается от людей в укромных местах строения. Ночью она выходит из укрытия и занимается любимыми делами, на первом месте среди которых прядение и подобные женские работы. Однако работу эту кикимора делала некачественно, так что после неё хозяйкам приходилось всё переделывать.
Обыкновенно считалось, что кикиморы причиняют людям различные неприятности: мешают спать и пугают различными звуками, досаждают маленьким детям, наваливаются и душат по ночам, кидаются различными предметами, роняют и ломают вещи, вырывают или выстригают во сне волосы у людей, шерсть у скота, перья у домашней птицы. Активность кикиморы могла даже вынудить хозяев покинуть свой дом. Есть истории, в которых кикимора губит человека. Увидеть кикимору считалось дурным предзнаменованием. В народе описывался ряд средств, как защититься от кикиморы и даже изгнать её из дома.
Представления о кикиморе были довольно расплывчаты. Под этим именем, кроме самостоятельного домашнего духа, также мог пониматься целый ряд других персонажей. Так, под воздействием образов домового и его жены кикимора могла рассматриваться и как полезный домашний дух, помогающий хорошей хозяйке в прядении, работе по дому, уходе за детьми и животными. В современной же культуре чаще появляются лесная или болотная кикимора — покрытая травами и мхом безобразная старушка, пугающая и сбивающая с дороги людей и похищающая детей. Кикимора является персонажем ряда художественных произведений.
Наименования и этимология Поверья о кикиморе распространены у русских (не характерны для южнорусской этнографической группы) и у белорусов — , кікімо́ра. Среди других названий кикиморы: родственные — кики́морка, кики́мра, куки́мора (все — Русский Север), кики́мор, ки́ка, кы́ка, ма́ра́, мора, маруха, чучу́мора, шиши́мора, шуши́мора; прочие — моко́ша, моку́ша, мокру́ха, огибошна, пря́ха и самопря́ха, пустодо́мка, сусе́дка, (Витебская губерния). У украинцев, в Киевской губернии, зафиксированы поверья о существах под названием , обладающих схожими с кикиморами признаками. Слово кикимора, без соответствующего комплекса представлений, зарегистрировано и у других славян: диалектное , — «привидение; дух, душащий по ночам»; книжные и — «домовой у древних славян», — «женский злой дух, оборотень», — «страшный призрак». Схожие представления о злом домашнем духе наблюдаются у народов, с которыми русские долгое время жили рядом и находились под взаимным влиянием, например, у коми и вепсов.
Слово кикимора рассматривают как составное. Происхождение первой части кик- остаётся спорным. Её производят, по одной версии, от балто-славянскогоСуществование балто-славянского единства спорно. корня *kikъ (кик) / *kykъ (кык) / *kukъ (кук) / *kъkъ — «горбатость, скрюченность», позднее также «горб, насыпь, могильный курган, могила», а также «болото, заболоченная долина», и далее от индоевроп. *keuk- / *kouk- — «изгибать, искривлять; загнутое»; отсюда названия демонов: — «банный дух», кука́н — «болотный дух», кука́шка — «чёрт», — «что-то страшное, живущее в темноте, чем пугают детей», — «злой дух, который даётся ведьмой людям», , прус. и — «домовой, гном». По другой версии, первая часть происходит от звукоподражания кыкать (*kykati) — «кричать (о птицах), издавать резкие звуки, плакать, вопить, причитать, хихикать, икать, хрипеть, кудахтать, кукарекать, куковать», также кика — «птичий крик». По третьей версии, — от кика (*kyka) — «чуб, прядь, коса; женский головной убор с рогами, иногда напоминающий птицу», далее «обрубок, культя». В слове шишимора первая часть происходит либо от русских диалектных слов шишить / шишать — «копошиться, шевелиться, делать украдкой»; либо от слов шиш, шишко, шишига, которыми называли неопределённую нечистую силу.
Вторая часть у большинства славян выступает в качестве отдельного слова мара/мора, под которым фигурируют ряд разнородных мифологических персонажей, часто не персонифицированных: нечто смутное, «странное и непонятное, то, что мерещится, кажется, является в сновидениях, помрачениях ума, забытьи и других изменённых состояниях сознания», «призрак, привидение, наваждение, обман чувств, морок». Вероятно, этот же корень входит в , («мара», «кошмар»). Возможно, что первая часть была добавлена к слову «мора» в результате табуирования называния демонов по «настоящему» имени у славян в связи с опасением вызвать их таким образом. Слово *mara и его аблаутная форма *mora, по одной гипотезе, восходят к праславянскому *morъ — «смерть» и далее к индоевроп. *mer- — «умирать»; согласно другой, ныне преобладающей, версии, они восходят к индоевроп. *mā- — «махать рукой, кивать украдкой; морочить, обманывать; колдовать», откуда также слова манить, обман, мановение, махать, маять(ся); также есть предположения, что мара/мора первоначально значило «болото, стоячая вода» и далее «неподвижный, ставать неподвижным»; или что мар — это «солнечный жар».
Ранние упоминания и истоки образа В историко-литературных памятниках кикиморы упоминаются с начала XVII века. Самое раннее из них находится в деле Разрядного приказа 1635—1636 годов по обвинению крестьянина Митрошки (Никифора) Хромого из Галицкого уезда, умершего после третьей пытки в ходе следствия, не дав против себя никаких показаний. В деле говорится, что этот «пущий ведун» насылал на людей нечистого духа, который делал «многие пакости» в доме, губил лошадей и распугивал коровье стадо, «а нечистый дух по их ведовским мечтам кикимора».
Единственное упоминание кикиморы в древнерусской литературе содержится в «Повести душеполезной старца Никодима Соловецкого монастыря о некоем иноке» (1640-е—1650-е годы), действие которой приурочено к 1638 году. Герой-визионер рассказывает следующее:
В то время как мы шли из этого города [Костромы] дорогой, которая идёт к Москве, внезапно нам встретился некий бес в женском обличье, простоволосый и без пояса. Хвост её до самого неба торчал, [вертелся] как большой круг, и всякие бесовские грёзы навевал. Сама же взывает, сильно крича, как будто кто-то обидел её или досаждает ей. И она нам сказала: «Согнали сестру мою из Москвы, но, впрочем, вскоре — все будем в Москве». И я подумал, что это должно быть кикимора, которая была в Москве недавно. Когда бесовское наваждение скрылось с наших глаз, мы пошли своей дорогой. Простоволосость и неподпоясанность — характерные черты нечистой силы в представлениях славян. Далее по тексту идёт рассказ о моровом поветрии «язве-постреле», поразившем Москву, — судя по всему, оно воспринималось автором как реализация угрозы кикиморы, особенно если учесть пророческую роль кикиморы и её связь с духами болезней в народных верованиях.
Возможно также, что «предшественницей» кикиморы была «пакостная» качица, упоминаемая в «Слове святого Василия о посте» из «Златой цепи» (XΙV век) и соотносимая, с опорой на севернорусские заговоры, с полуночницей-ночницей. Также типичным для кикиморы поведением обладают некоторые бесы из житий святых, например, древнего «Жития Феодосия Печерского».
Ряд черт указывает на глубокую древность образа кикиморы и его вероятную связь с образом богини Мокоши, которую связывают с прядением, шерстью, покровительством женщинам и домашнему очагу. Также образ кикиморы, возможно, связан с образом божества судьбы и с культом душ усопших предков. Есть также предположение, что мара-кикимора — древнейшее имя домового.
Происхождение Согласно народным поверьям, появление кикимор, как и остальной нечистой силы, связано с «неправильной» смертью. Кикиморами могли стать умершие некрещёными младенцы, мертворождённые, недоноски, выкидыши, уродцы без рук и без ног, умершие или убитые дети (у белорусов и в Восточной Сибири). Кикимора могла появиться в доме, который построили на могиле самоубийцы, неотпетого покойника (Вятская губерния) или ребёнка, или на месте смерти ребёнка (у белорусов и в Восточной Сибири). Кикимор производили также от проклятых родителями детей, в том числе ещё во время беременности (у белорусов), вследствие чего похищенных или обменянных нечистой силой или (на Кубани) ведьмами и впоследствии «посаженных» на несколько лет колдунами кому-то в дом, а также от потомства девушек и огненного змея.
Также считалось, что причиной появления кикиморы может быть порча, насланная в качестве мести хозяевам дома колдуном или недовольными оплатой или обращением печниками и плотниками. Наиболее часто указывается, что кикимору напустили, незаметно положив в доме с особым наговором так называемый лекан (манилка, ерничинка): или сделанную из щепок и тряпочек и иногда смоченную кровью куклу, или игральную карту с изображением фигуры, или ножик, или отломленный от плывущей по воде «коряжины» (дерева с корнем) сучок, или обрубок дерева, или просто щепку, или даже жёлтую тапочку. Лекан закладывался под матицу (потолочную балку), между брёвен в переднем углу, под печкой или за печкуН. А. Криничная отмечает, что в случае с «коряжиной» воспроизводится фольклорная формула сотворения человека: вода + дерево + огонь., в подполье, в поленницу. Впоследствии предмет «оживал» и превращался в кикимору. В Вятской губернии считали, что кикимору можно привезти в бутылке, в чём обвиняли, например, приезжих татар.
Внешний облик На Русском Севере кикимора обыкновенно представлялась маленькой, сморщенной, скрюченной, горбатой, хромой, безобразной, неряшливой, одетой в лохмотья старушкой (всё это признаки принадлежности к хтоническому миру). Имеются описания старух, ряженых «кикиморами» на Святки: те одевались в рваную одежду, брали длинную заострённую палку и приходили на праздничное собрание, садились на полати с прялкой между ног, свесив ноги с бруса; девушки смеялись над ряженой и хватали её за ноги, за что она била их палкой. Также кикимора описывалась или как длиннокосая девушка в белой, чёрной или красной рубахе или нагая, или как женщина в сарафане и в головном уборе (повойнике, чепце, шамшуре) или с распущенными волосами, или как маленькая невзрослеющая девочка. В Восточной Сибири кикимору могли представлять в виде мужчины: мужика, попа, «мохнатого» или белого старика и даже чернобрового, черноглазого парня.