Полити́ческий реали́зм — направление (школа) в политике и парадигма в теории международных отношений и политологии, основанная Гансом Моргентау.
Направление политического реализма основывалось на традиции, восходящей к Никколо Макиавелли и Томасу Гоббсу. Взгляд реалистов на международные отношения пессимистичен: государства озабочены в основном самосохранением, потому из-за отсутствия международной полиции рациональным поведением для них является максимизация мощи, в том числе военной, которая необходима для сохранения независимости. Национализм силён, а государства эгоистичны, так что доверия между ними мало, а альтруизма нет совсем. Международные нормы права или организации не способны существенно повлиять на поведение сильных игроков. Любая попытка переделки мира в соответствии с какой-либо идеологией потому обречена, независимо от абстрактного качества предлагаемых идейСтивен Уолт. What Would a Realist World Have Looked Like? . // Форин полиси, 8 января 2016 года.. Основной импульс в своём развитии политический реализм получил в результате серьёзной критики различных утопических теорий в политике, которые игнорировали силовой характер международных отношений. Рассматривая человека в качестве эгоистичного существа, представители данной парадигмы обращаются в первую очередь к исследованию вещей, которые уже существуют в международных отношениях, а не тех, которые возможно появятся в будущем.
Термин Хотя политика реализма имеет очень древнюю историю, сам термин прочно вошёл в обиход только после публикации в 1939 году Э. Х. Карром книги Д. И. Победаш. Политический реализм Эдварда Карра . // Россия и мир: панорама исторического развития : сборник научных статей, посвященный 70-летию Исторического факультета Уральского государственного университета им. А. М. Горького. 2008..
Основные положения Основные положения политического реализма: Главными участниками международных отношений являются государства. Государства — рациональные однородные политические организмы. Только государства обладают легитимным правом объявления и ведения войн, заключения международных договоров и т. д. Существо международной политики определяют в первую очередь крупные государства, которые могут поддерживать или нарушать международную стабильность. Они делают то, что могут, в то время как слабые государства — что им позволят. Поэтому великие державы могут жертвовать интересами малых государств. Международные отношения носят анархический характер (то есть в них отсутствует иерархияJohn J. Mearsheimer. Structural Realism . //). Каждый руководствуется только своими интересами, поэтому основной стимул государств на международной арене — национальные интересы. Так как в международных отношениях отсутствует верховная власть, то в них господствует принцип «помоги себе сам». В международных отношениях в условиях существования интересов у каждого из государств невозможно избежать конфликтных ситуаций. Поэтому в основе международных процессов лежит межгосударственный конфликт или его крайняя форма — война. Хотя представители политического реализма не исключают существования других видов международных процессов, все они носят, по их мнению, подчинённый характер по отношению к войне, а мир — это идеальная ситуация, имеющая временный характер. Международное же сотрудничество проявляется, прежде всего, в форме военных и военно-политических союзов. Самым эффективным средством обеспечения мира, согласно политическому реализму, является баланс сил, который возникает как из столкновения национальных интересов, так и из уважения прав друг друга, общности культур. Так как в международных отношениях национальные интересы государств постоянно сталкиваются, то основной целью государств является обеспечение собственной безопасности. Главный ресурс её обеспечения — сила в самом широком смысле, главным признаком которой является способность контролировать поведение других участников международных отношений. Другие мотивы поведения государства на международной арене — повышение престижа государства и удовлетворение экономических интересов слоёв, имеющих политический вес в государстве. Все государства имеют некоторые возможности для наступательной войны. При этом невозможно точно установить, намерено ли конкретное государство изменить баланс сил (является «ревизионистским государством») или сохранить его (как делают «государства статус-кво»). Намерения скрыты в умах принимающих решения и не поддаются проверке, в отличие от военных возможностей. Более того, смена правительства может очень быстро привести к изменению намерений. Поэтому все великие державы вынуждены мыслить как ревизионистские государства, даже если текущее положение их устраивает. Главным средством обеспечения безопасности государства является сила или угроза применения силы, которые являются основным материальным фактором, обеспечивающим политическую мощь государства. Анархический характер международных отношений невозможно преодолеть с помощью совершенствования норм международного права, которые, наоборот, должны поддерживать превосходство силы и иерархии. Это порождает так называемую «дилемму безопасности»: великая держава не в состоянии обеспечить свою безопасность, не ухудшив безопасности других стран; безопасность является игрой с нулевой суммой. Природу международных отношений нельзя изменить, можно лишь изменить конфигурацию политических сил.
История реализма Хотя терминология реализма относится к XX веку, реализм всегда присутствовал в международных отношениях.
Дж. Доннелли () отмечает, что ранний (и редкий по своей откровенности) пример реализма можно найти у Фукидида. В конце V века до н. э. в ходе Пелопоннесских войн Афины, стремясь присоединить Милос, послали на остров послов, которые предлагали милоссцам сдаться, указывая им, что надо отбросить «благородные слова» добра и зла, и рассмотреть вместо этого силу и интересы:
Афинские послы убеждали жителей Милоса, что свобода — следствие силы, борьба Милоса за независимость — не соревнование равных, где победившим достаётся слава, а проигравшим — позор, а вопрос самосохранения: «целесообразность и безопасность идут вместе, а следовать за справедливостью и честью опасно». Афиняне подчеркнули, что не они придумали эти правила, и милоссцы сами поступали бы точно так же, если бы у них были такие же возможности (милоссцы проигнорировали аргументы афинян и были уничтожены; остров заселили колонисты из Афин).
Доннелли выделяет также Макиавелли, который отмечал, что хорошо устроенные государства основаны на «хороших законах и хорошем оружии … поскольку без хорошего оружия не бывает хороших законов, я уклонюсь от обсуждения законов».
Реализм в США
Зарождение политического реализма в США Основоположником и наиболее видным представителем школы политического реализма в США считается Ганс Моргентау (1904—1980). С его точки зрения, международная политика, как и всякая другая, является борьбой за власть. Саму же власть он рассматривал как возможность контроля над умами и действиями людей, причем политическая власть — это отношения взаимного контроля между теми, кто обладает властью, и между последними и народом в целом. В сфере международных отношений под борьбой за власть Г. Моргентау подразумевал борьбу государств за утверждение своего силового превосходства и влияния в мире.
Ганс Моргентау сформулировал широко известный основной тезис политического реализма, который гласит: «Цели внешней политики должны определяться в терминах национального интереса и поддерживаться соответствующей силой». В соответствии с таким подходом анализ категорий «национальный интерес» и «национальная сила» находился в центре внимания самого Г. Моргентау и других представителей американской школы политического реализма — Джорджа Кеннана, К Томпсона, Ч. Маршалла, Л. Халде, Ф. Шумана, Ч. и Ю. Ростоу, Р. Страуса-Хюпе.
Было бы неверным рассматривать политический реализм лишь как возврат к традиционным взглядам на мировую политику и международные отношения. Поскольку становление этого направления происходило после Второй мировой войны, его сторонники должны были учитывать принципиально новые реальности этого времени. Одним из самых важнейших новых факторов в мировой политике стало появление ядерного оружия. Наличие такого оружия неизбежно должно было привести к пересмотру прежних представлений о внешней политике. Такой пересмотр и произвел Ганс Моргентау, выдвинувший известную формулу о четырёх парадоксах стратегии ядерных государств.
Первый парадокс заключается в том, что одновременно со стремлением использовать ядерную или иную силу в международных отношениях существует и боязнь прибегнуть к ней из-за угрозы всеобщей ядерной катастрофы. Следствием этого парадокса стало уменьшение значения военной мощи. «Чем большей силой наделена та или иная страна, — писал Г. Моргентау, — тем меньше она способна её использовать». Сознание иррациональности ядерной войны препятствует применению не только ядерных, но и обычных сил. Второй парадокс связан со стремлением выработать ядерную политику, при которой можно было бы избежать вероятных последствий ядерной войны. Смысл этого парадокса, по мнению Г. Моргентау, заключается в абсурдности концепции «ограниченной ядерной войны». Эта концепция была нацелена на поиск способа ведения ядерной войны, позволяющего избежать собственного уничтожения. Нереальность подобного сценария обусловлена тремя факторами: неизбежной неясностью исхода военной акции, неопределенностью намерений противника и, наконец, огромным и неоправданным риском развязывания ядерной войны. Третий парадокс Г. Моргентау видел в одновременном продолжении гонки ядерных вооружений и попытках её прекращения. По его мнению, количественный и качественный рост ядерного оружия, в отличие от обыкновенных вооружений, имеет свои пределы. «Когда та или иная сторона, — писал он, — получает в своё распоряжение систему доставки, способную перенести последствия первого удара и доставить ядерные боеголовки до всех возможных целей, она одновременно достигает разумного предела в производстве ядерных вооружений». После этого невозможно любое рациональное оправдание продолжения гонки ядерных вооружений. Тем не менее, эта гонка продолжается, потому что решения принимаются в соответствии со старыми стереотипами, выработанными в другую историческую эпоху. Четвёртый парадокс заключается в том, что с появлением ядерного оружия коренным образом меняются отношения между союзниками. Традиционный союз, располагающий ядерным оружием, устарел в политическом плане, поскольку этот союз или не может быть надежной защитой, или же предоставляет одному из его членов право вершить судьбу другого члена в жизненно важных вопросах. Союз, стремящийся к сохранению статус-кво, не может рассчитывать на поддержку основных неядерных держав. Союз, в котором ядерным оружием располагает более чем одно государство, не встретит сочувствия со стороны любого члена, вооруженного ядерным оружием. Распространение же этого оружия среди стран, до сих пор, не обладавших им, может привести к всеобщей катастрофе. Таким образом, и этот парадокс остается неразрешенным.
Обобщая выводы, сделанные на основе анализа всех четырёх парадоксов, Г. Моргентау констатировал: «Любая попытка, независимо от её изобретательности и дальновидности, направленная на увязывание ядерной мощи с целями и методами государственной политики, сводится на нет необычной разрушительной силой ядерного оружия».
В начале XXI века По мнению Стивена Уолта, в американской политической жизни после окончания Холодной войны реалисты практически не представлены. Так, в трёх наиболее важных американских газетах правят балом неоконсерваторы и либеральные интервенционисты: в «Нью-Йорк таймс» публикуются неоконы Томас Фридман, , ; «Вашингтон пост» трудоустроила неоконов , Чарльза Краутхаммера, Роберта Кагана, (а до того и Уильяма Кристола); в «Уолл-стрит джорнал» также нет ни одного международного обозревателя-реалиста.